Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

— Поверить не могу, что ты назвала мою мать каргой. — И мне нисколечки не жаль! — проворчала Гермиона, используя палочку, чтобы убрать рвоту. — Ты случаем не слышал, что она мне сказала? — Драко стоял в нескольких шагах от неё в конце дорожки, засунув руки в карманы. — Ты неправильно меня поняла. Я в восхищении от того, что ты назвала мою мать каргой и осталась при этом жива. Грейнджер виновато взглянула на компостную кучу; теперь, когда на ней не осталось следов рвоты, куча сгнивших листьев выглядела невинно пасторальной, но девушке всё равно было не по себе. Не говоря уже о том, что тошнота никуда не ушла. Она хотела было рассмеяться, но вместо этого с её языка слетел придушенный всхлип. Улица с аккуратными коттеджами и опрятными дворами, составляющими жилую зону Хогсмида, тянулась вниз, а затем плавно поворачивала обратно на главную дорогу. Около закоулка находился высокий фонарный столб, возле которого стояли профессор МакГонагалл и Нарцисса Малфой. Хоть они и находились в некотором расстоянии друг от друга, обе, казалось, преследовали одну цель — наблюдать за диалогом Гермионы и Драко, делая при этом вид, будто нисколько не шпионят. — Я не знаю, что делать с плачущей девушкой в общественном месте, поэтому, пожалуйста, не поступай так со мной, — попросил парень. Взгляд его метнулся к матери, затем обратно к Грейнджер. — Я не плачу, — возмущённо настояла она. Ведь и правда не плакала. — Я… расстроена. Надеюсь, ты не пришёл за ответом на вопрос, потому что ответа в столь скором времени я дать не смогу. — Согласен, — девушка вдруг на секунду оторопела. — Ты согласен? — Именно это я и сказал. — Не обязательно быть язвой в такой момент, Малфой. — Почему нет? Капелька язвительности спасает от падения. Гермиона глубоко вздохнула, но заметно расслабилась, когда он признал, что не стремится найти немедленный ответ. — Не могу поверить, что они хотят, чтобы мы… — девушка была не в состоянии закончить предложение. — Мы даже не друзья, — Драко не пытался убедить её в обратном, но признался: — У меня было забавное предчувствие, будто что-то такое может случиться. После того, что сказал Тео о своих видениях… а потом ещё и МакГонагалл с этой встречей. Что ж, это было неудивительно. Они неловко переминались с ноги на ногу в трёх шагах друг от друга. Гермиона заметила, что одна рука Малфоя была засунута в карман, другая же праздно вертела палочку. Она возобновила свой шаг. — Тебе стоит признать, что у нас довольно неплохая телесная химия, — нахально произнёс парень. Опустив глаза к земле, Гермиона с интересом стала рассматривать камешек — всё, что попадётся на глаза, лишь бы не встречаться с Драко взглядом. — Это была ошибка. — Я не считаю это ошибкой. — Возможно, слово «ошибка» — недоброе, — поправила девушка. — Я только хотела сказать, что нам не следовало этим заниматься. — Но мы занялись, — огрызнулся Малфой. Из кончика его палочки вылетело несколько голубых искр, как будто древко переняло раздражённое настроение хозяина. — Ничего уже не вернёшь и не изменишь, так же, как не вернёшь и не изменишь прерывание мандалы. Мы столкнёмся с последствиями своих же решений — в последнее время я стал в этом хорошо разбираться. Уже давно не новичок, знаешь ли. Она издала еле слышный сочувственный звук, который Драко, похоже, не оценил, так как скрипнул зубами в раздражении. Дабы успокоить парня, Гермиона прошептала: — Мне жаль, что ты оказался втянут во всё это вместе со мной. Я этого не хотела, — задумавшись на мгновение, он разжал челюсти и пробормотал: — Всё прошло не очень, да? Та встреча. — Да, точно не очень, — мрачно согласилась Грейнджер. Она бросила тёмный взгляд по дорожке в сторону, где ждала Нарцисса. Матриарх Малфоев неподвижно стояла возле столба на углу главной улицы и крошечного переулка, по которому бежала до того Грейнджер. Лицо женщины было искажено неприятным выражением, которое говорило о том, что давеча Нарцисса проглотила явно что-то премерзкое. Она бросила взгляд на прохожего, который тут же ускорил шаг, поймав её взгляд. Директриса тем временем ждала на противоположной стороне дороги и спокойно осматривала окрестности, хотя в её позе сквозила некоторая жестокость — даже больше, нежели обычно. В целом, вдвоём женщины походили на телохранителей, наблюдающих за всем вокруг. — Интересно, почему МакГонагалл не попыталась объяснить всем всё по отдельности? — размышлял Драко. — Мои родители всё ещё очень… что ж, предвзяты; их представление о мире и о том, каким он должен быть всё ещё несовершенно. Мне жаль, что мать напала на тебя в такой форме. Я обязательно с ней поговорю. — И как ты сможешь просто взять и «поговорить» со своей матерью? Ты её сын. Она наверняка не захочет слушать, — вынув руку из кармана, Малфой жестом показал на громоздкое кольцо, красующееся на его указательном пальце. — Это перстень моего рода. Его носит только глава семьи. — А твой отец?.. — Уже не управляет поместьем, — твёрдо произнёс парень, опуская ладонь обратно в карман. — На его месте теперь я, вот уже больше двух лет. Хоть я и обязан своим родителям определённой частью сыновней преданности, к их мнению я прислушиваюсь лишь из уважения. Моя мать не должна была говорить подобных слов ни тебе, ни твоим родителям. Это было неуместно и ненужно. Не говоря уже о том, что я так и не понял, почему они с отцом до сих пор придерживаются подобного образа мыслей, который когда-то царил среди чистокровных. Если война и научила меня чему-то, так это тому, что превосходство крови — явная чушь. Вот это да. Ошеломлённая, Гермиона долго пялилась на Малфоя, пока тот сам не начал ёрзать под её взглядом. Девушке стало интересно, осознаёт ли он, насколько сильно изменился. — Честно говоря, отец никак не разрядил обстановку. Он до сих пор чрезмерно трепетно ко мне относится — можно сказать чрезмерно опекает, — с тех пор, как мне пришлось наложить заклятие забвения на родителей. Когда мне удалось вернуть им память, я объяснила, как могла, что пошла на это лишь ради их безопасности. Мама поняла меня и простила почти сразу, но папе потребовалось три дня, которые он провёл взаперти в своём кабинете, чтобы в итоге нормально на меня взглянуть. Он сказал тогда, что чувствует себя так, будто не справился с ролью родителя, — она в смятении начала покусывать нижнюю губу. — Думаю, и сегодня это вылилось наружу. — Кажется, в наших родителях живёт неуверенность по поводу способности контролировать поступки своих же детей. — Проницательное наблюдение. — Только таковыми у меня они и бывают. Гермиона закатила глаза, ощущая себя менее тошнотворно, чем раньше. — Драко, — внезапно промолвила она, повернувшись, чтобы снова взглянуть на парня. Он выглядел безумно усталым с фиолетовыми мешками под глазами и, несмотря на свою наглость, с перекошенным ртом. — Нам обоим уже больше семнадцати, что делает нас официально взрослыми в глазах волшебников. Я понимаю, что школа может до сих пор считать нас детьми из-за статуса студентов, но мы же можем принимать собственные решения по поводу этого хаоса, верно? — он бросил на неё ироничный взгляд, а затем сказал: — Не о выборе ли между Сциллой и Харибдой ты говоришь? Конечно же мы можем. Никто не вправе заставлять нас. Глубокий вздох облегчения прозвучал в ответ на его заявление. — Это хорошо. — Но, как ты и сказала, торопиться некуда. С мыслью надо переспать. — Верно. Хочу иметь возможность заняться собственным исследованием, прежде чем мы примем какое-либо решение. Что, если тот алхимик что-то да упустил? Как одному человеку — даже эксперту — удастся просчитать все наши варианты всего за двадцать четыре часа? Я не понимаю, как все его предложения могут сводиться только к разводу или полёту за какой-то там невозможной звездой. Должен же быть другой путь, следует только хорошенько поискать, — хоть Малфой и не выглядел убеждённым, всё же согласился: — Возможно, так и есть. — И я всё ещё хочу переговорить с родителями о… — она смотрела на конец дорожки, и внезапное ужасающее осознание осенило её лицо. — Мои родители одни в заведении волшебников? — парень в ответ пожал плечами. — Они всё ещё сидели в комнате в «Трёх Мётлах», когда я уходил. МакГонагалл ушла за тобой и посоветовала им оставаться на месте. За директрисой ушёл и я, а за мной — моя мать. — Я должна вернуться к ним! — воскликнула девушка. Она могла бы врезать себе за отсутствие сосредоточенности, за то, что забыла о собственных родителях. — Они беззащитны здесь, они же магглы! Без лишних слов Гермиона с треском исчезла. В следующее мгновение ноги её приземлились на скрипучие доски в «Трёх Мётлах». Хотя Тодд и Натали подпрыгнули при виде её внезапного появления, Грейнджер лишь поблагодарила за то, что те сидели в безопасности без какой-либо охраны поблизости. — Слава богу, — вздохнула она, смягчившись. — Куда ты убежала? — задыхаясь, пролепетала Натали. Затем пересекла комнату, чтобы сжать руки дочери в своих. Шаг её был точь-в-точь схож с шагом Гермионы парой минут назад. Тодд, тяжело опустившийся на один из деревянных стульев и уткнувшийся лицом в ладони, теперь стоял, дабы заключить дочурку в костедробительные объятия. Когда он наконец отпустил её, по выражению лица было видно, что ему отчасти стыдно за своё же поведение. — Прости, что накричал. Я не должен был давать волю своему характеру. — Всё в порядке, папа. — Ты ведь не собираешься выходить замуж за этого парня? — спросила Натали. — Сегодня никаких решений принято не будет. Мы с Драко поговорили об этом и пришли к выводу, что в наших интересах будет лучше провести собственное исследование и убедиться, что это и правда будет единственным выходом. — Я ненавижу, когда не могу тебе чем-то помочь. — Знаю, пап. Сама терпеть не могу, что ввязалась в эту историю. — Та женщина, быть может, была одной из самых неприятных за всю мою жизнь, — Натали содрогнулась при одной мысли о Нарциссе Малфой. — В какой-то момент мне даже захотелось прорубить ей корневой канал, но я отказалась, поняв, что для этого к ней пришлось бы прикасаться. — Как грубо, Натали, — заметил Тодд, но благодарно заулыбался чувствам жены, как может улыбаться только коллега-стоматолог рабочей шутке. Дверь в комнату распахнулась ещё раз, заставив всё семейство Грейнджеров содрогнуться в испуге. Вошедшей оказалась МакГонагалл, которая выглядела одновременно и строгой, и измученной. Она взглянула на Гермиону поверх очков и сделала выговор: — Мисс Грейнджер, вы нас здорово перепугали. Сначала своим побегом, затем — исчезновением без предупреждения. — Мне очень жаль, профессор. Я подумала, что будет неправильным оставлять родителей здесь одних. В конце концов, это же город волшебников, — и Тодд, и Натали выглядели смущёнными при этом заявлении, но Минерва кивнула в знак согласия, после чего ответила: — Я уверена, что вы поступили правильно, и ваши чувства достойны восхищения. Вам всем должно быть известно, что Нарцисса Малфой покинула встречу по настоянию своего сына, что, по её мнению, к лучшему, — с одобрением она продолжила, — тем временем мистер Малфой любезно согласился подождать внизу столько, сколько потребуется, чтобы дать вашей семье возможность побыть наедине, пока вы обсуждаете текущий вопрос. — Надеюсь, он не ждёт ответа? — возразил отец, сверкая глазами и раздувая ноздри. Директриса пристально на него посмотрела. — Мы с мистером Малфоем и мисс Грейнджер обязаны вернуться в школу в той же самой карете, в которой прибыли на встречу. Я не могу допустить самостоятельного возвращения студентов в замок пешком, особенно после такого испытания… и вы, надеюсь, простите меня, доктор Грейнджер… но в моём возрасте мне уже в разы тяжелее без особого труда подниматься по лестницам одной. — Мы понимаем, директриса, — мягко произнесла Натали, положив руку на плечо своего взволнованного мужа. Повернувшись к Гермионе, Тодд всё ещё буравил её взглядом, когда попросил: — Расскажи мне о семье Малфоев, Гермиона. — Они были вовлечены в войну, где вы участвовали, разве нет? — спросила мать. МакГонагалл откашлялась и спросила: — Оставить ли мне вас наедине? — Нет. Прошу, останьтесь, профессор. — Очень хорошо, — Минерва устроилась поудобнее в ближайшем кресле и щёлкнула палочкой по кувшину с живительной влагой, который услужливо начал наливать ей стакан. Гермиона опустилась в кресло и повернулась лицом к родителям. — Возможно, вам лучше присесть. Это долгая история. Когда родители согласились, сели за стол и выжидательно посмотрели на свою дочь, девушка тяжело вздохнула. Конечно, она говорила с ними о войне — подобный разговор был необходимостью, учитывая начавшиеся панические атаки, — но разговор их никогда не пестрил подробностями. Как они всё воспримут? Поймут ли? Найдут ли в себе сострадание по отношению к Драко? Более того, почему последний вопрос вдруг стал для неё столь важным? Она медленно выдохнула… а затем рассказала им всё.

***

— Я не хочу, чтобы Гермионе приходилось патрулировать наедине с этим мальчишкой, — решительно настаивал Тодд, сжимая руки, покоившиеся на коленях, в кулаки. — Не составит никакого труда попросить мисс Патил или же мистера Макмиллана поискать замену, — мягко ответила МакГонагалл. Казалось, она ожидала подобной реакции от мужчины. — Пожалуйста, не снимайте меня с должности, профессор, — умоляюще возразила Гермиона, чем вызвала удивлённые взгляды матери и директрисы. Тодд возмущённо на неё посмотрел. — Я не понимаю, почему тебя вообще заставили оставаться с ним наедине, учитывая историю, которую ты нам только что поведала! — Папа, прошу, выслушай. Я сражалась на той войне, я знаю, что делаю… — А что именно ты делаешь? — спросила Натали. Гермиона закрыла глаза, надеялась, что отвёт её будет ясен. — Если я поменяюсь с кем-то местами, по замку неизбежно поползут слухи, что Драко за моей спиной наложил на меня проклятие или того хуже. Таков, к сожалению, нынешний социальный климат студентов после войны. Это только посеет семена недоверия, что повредит медленному прогрессу, который мы имеем в процессе восстановления. Вместо этого я прошу вас довериться мне — и Драко — и не вести себя неподобающим образом. Я понимаю всю серьёзность просьбы, учитывая данные обстоятельства. Но, оставив патрулирование в прежнем составе, вы дадите нам время определить, есть ли другие пути выхода из неразберихи, которые мы можем обнаружить в ходе наших собственных исследований. — Ох, милая, — вздохнула Натали. Она выглядела одновременно и возмущённой, и очень гордой за свою дочь. — Мне это не по душе, — нехотя признал Тодд, — но у тебя красноречивые слова, тыковка. Я уже много лет не могу переубедить тебя ни по одному вопросу, который тебя сильно тревожит, так что поступай, как знаешь. Повернувшись к МакГонагалл, Гермиона спросила: — Вы намеренно сделали меня старостой с Малфоем, когда делали заявление, не так ли? — Проницательное наблюдение, мисс Грейнджер. Я думала, что вы справитесь с ним, если дело дойдёт до подобного, и вы были достаточно храбры, чтобы взять его на себя. Таковой стала ещё одна причина, чтобы не назначать вас главной старостой. Мистер Малфой умён. Я хотела быть уверена, что принимаю правильное решение, предлагая ему оливковую ветвь. Во время войны ему пришлось принять множество трудных решений, некоторые из которых не должны быть никогда приняты ни одним ребёнком, и о большинстве из них, я думаю, он сейчас сожалеет. Кроме того, профессор Дамблдор увидел в Драко Малфое нечто, что, по его мнению, можно было исправить — а Альбус, как выяснилось, прекрасно умел определять человеческий характер. — Именно поэтому вы попросили меня приглядывать за ним, — заявила она. Это был не вопрос. — Да. — Но вы пошли на огромный риск, — взволнованно прошептала Натали. — Что, если бы вы ошиблись, и он бы… я не знаю… пытал Гермиону или же убил, оставшись они одни? — Драко был со мной просто джентльменом, — вклинилась девушка, прежде чем её отец успел заговорить. На неё нахлынули воспоминания о том, чем они с Малфоем занимались на слизеринских трибунах в ночь на Хэллоуин, а затем занимались снова за картиной на четвёртом этаже. Слова её были почти похожи на ложь. Она попыталась скрыть лёгкий румянец на лице, выдавливая из себя новые слова: — Вдобавок, он хороший партнёр по учёбе, как мне удалось выяснить, пока мы занимались мандалой. Мы попробуем вместе найти выход из этой передряги и определим порядок действий только после того, как почувствуем, что узнали всё, что могли. Я только прошу, чтобы всё это пока оставалось в тайне. — Конечно, — мгновенно согласилась директриса. И Тодд, и Натали кивнули, хотя и выглядели обеспокоенными. Миссис Грейнджер нарушила неловкое молчание: — Ты ведь будешь дома на рождественских каникулах, правда, милая? — Да, мама. Я бы не пропустила, — зачесав за ушко дочери выбившийся локон, Натали поцеловала её в щёку. — Вызови у нас гордость. — Она всегда вызывала, — недовольно произнёс Тодд. — Даже если нам это было не по нраву. Папа всё ещё расстроен, заключила Гермиона. Ему нужно время. Больше ничего не говоря, Грейнджеры собрали свои вещи и спустились вниз. Драко терпеливо ждал за столиком в стороне от остальных; если он и был раздражён столь томительным ожиданием, то виду не подавал. Прежде чем кто-то успел предположить обратное, к нему подошла Натали. — Гермиона объяснила нам, что произошло во время войны и какую роль в ней сыграли вы. Она также настаивает на том, что, несмотря на скандальное прошлое, в этом учебном году вы были для неё только благосклонны. Я хотела бы принести извинения за наше с мужем поведение после услышанных новостей. Надеюсь, вы с Гермионой сможете во всём разобраться. Тодд рассвирепел, но Гермиона в знак благодарности улыбнулась матери. — Ваши извинения излишни в свете поведения моей матери, — ровно ответил Драко. — Ваша дочь — замечательная волшебница. Я уверен, что мы приложим все свои силы для поиска альтернативного варианта. Когда Тодд и Натали ушли, директриса проводила своих учеников к карете, должной вернуть всех в Хогвартс. Как и прежде, Драко помог взобраться дамам внутрь, а затем запрыгнул сам, и они поехали обратно без лишних слов. Дорога была относительно ровной, а пейзажи — довольно разнообразными. Гермиона чувствовала себя вымотанной и мечтала о постели, несмотря на то, что время ужина ещё не подоспело. Но у Макгонагалл, похоже, было ещё одно дело. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, мне нужно ещё кое-что сообщить вам обоим, и я решила, что подобное будет лучше сказать наедине, а не в присутствии ваших родителей. Да весь разговор прошёл бы лучше, пройди он наедине, недоброжелательно подумала Гермиона. В данный момент особого милосердия к директрисе она не испытывала. — Мой друг-алхимик также предостерёг от сексуальных контактов, если вам вдруг взбредёт в голову каким-либо другим способом, кроме как развода, развязать мандалу. Надо же, Макгонагалл действительно говорит прямо, изумилась Гермиона, убедившись, что лицо её всполыхнуло, как редька; она не осмеливалась посмотреть на Драко. Девушка попыталась придумать, что же ответить, но в голове у неё витала лишь тарабарщина. К счастью, Малфой ответил за них обоих: — Хотя в этом нет необходимости, тот факт, что предупреждение было передано в частном порядке, мы глубоко ценим, профессор. МакГонагалл склонила голову. — В свете того, что мы будем вместе работать над поиском вариантов, я хотел бы знать, можем ли мы получить то письмо, что вам прислали? — Отличная идея, мистер Малфой. Минерва отдала письмо, оставив пару преодолевать смущение, молча рассматривая папирус в течение оставшейся части поездки обратно в замок. У входа в школу директриса отпустила их, а сама направилась в Большой зал на ранний ужин. Оставшись одни, Драко и Гермиона на мгновение неловко замерли в вестибюле. — После подобного у меня совсем нет аппетита, — тихо призналась она. — Думаю, я ненадолго поднимусь в башню. Идёшь? — Драко покачал головой. — После такого испытания мне нужна сигарета. Или десять сигарет. В кои-то веки Грейнджер не винила его. Ощущая себя гораздо спокойнее, когда парень скрылся из виду (предположительно, в подземельях), она в одиночестве и задумчивости направилась к Когтевранской башне. Сама того не понимая, девушка уже стояла перед дверью с орлиной головой. — У чего есть корни, что никто не видит, выше чем деревья, вверх и вверх идут, и всё же, мимолётом, толком не растут? Медленно, но её мозг разобрал вопрос, и Гермионе потребовалось гораздо больше времени на ответ. Она промолвила: — Гора. — Отлично, — похвалил страж, открывая дверь. К счастью, в гостиной никого не было. Грейнджер сразу же отправилась в свою спальню, переоделась и легла спать, задёрнув шторы на балдахине и погрузившись в тяжёлую дрёму.