Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Гермиона сидела на полуночно-синем диване, расположенном ближе всего к выходу из гостиной. Всего пару часов назад она уверенно шла в библиотеку, чтобы передать мадам Пинс разрешение от профессора МакГонагалл. Под недоверчивым, пристальным взглядом библиотекарши девушка вычитала все книги по алхимии, которые только смогла обнаружить в запретной секции. Теперь же список практикующих алхимиков со всего мира полнился на основе их же опубликованных работ. Учитывая, что Грейнджер вписала пять новых имён, она начала чувствовать себя более уверенной касательно нынешнего курса действий и продолжала работать вплоть до начала патрулирования. Однако чем ближе был обход старост, тем быстрее улетучивалось её приподнятое настроение. Гермионе предстояло посмотреть Драко в глаза… и она была уверена, что эта встреча будет полна неловкости. Живоглот последовал за ней из спальни более часа назад. К тому времени кот с удобством устроился у неё на коленях. Незаметно поглаживая рыжую шёрстку, Гермиона всякий раз, как открывалась дверь, бросала туда взгляд, но там всегда оказывался не Драко. Чаще всего она поглядывала на лестницу, ведущую к спальне мальчиков, но и там не происходило ничего интересного. — Гермиона? Разве сегодня не твоя очередь патрулировать? — подняв глаза, девушка встретила пытливый взгляд Эрни Макмиллана и ответила: — Моя. Я жду Малфоя, — староста нахмурился и посмотрел на наручные часы. — Он всегда опаздывает? Грейнджер покачала головой. Живоглот ласково ткнулся мордочкой в её раскрытую ладонь. — Если он не явится в ближайшие пять минут, в патруль пойдём вместе, — не обращая внимания на отсутствующего парня, староста повернулся и пробормотал: — Хотя зачем его вообще назначили на подобную должность ума не приложу. В течение дня у Грейнджер было много возможностей придумывать сценарий за сценарием о своих словах для Драко, когда появится возможность переговорить с ним вечером, и наоборот. Один из них был приятным дневным сном, который приводил к поцелуям в пещерах, в другом же парень умолял её навеки сохранить всё в тайне. А в третьем так вообще поклялся никогда больше не разговаривать с ней, четвёртый же заканчивался дуэлью. Во всех сценариях, к которым она готовилась, Малфой, по крайней мере, появлялся. Пять минут прошло, и Эрни подошёл к ней во второй раз со словами: — Идём? Девушка кивнула. Спустив кота с колен, она встала и пошла за главным старостой прочь из гостиной. Высоко подняв хвост, Живоглот послушно следовал за ними. Хоть Грейнджер и пыталась сделать храброе лицо, она не могла не порицать себя втайне: Драко Малфой не хочет иметь с тобой ничего общего, и у него, конечно же, ответных чувств нет… на твою жалкую маленькую влюблённость. Он даже не явился на патрулирование. — Извини, — прервал её самобичевание Эрни, — но не могла бы ты оставить кошку тут? У меня на них аллергия.

***

Не было и пяти утра, как Гермиона проснулась. Вторник. Мозг поначалу затуманился, и она лишь несколько раз моргнула, не понимая, что её разбудило. В спальне стояла глухая тишина, не считая мирного дыхания соседок по комнате. Живоглот лежал около кровати в глубокой дремоте. Девушка попыталась перевернуться, чтобы снова погрузиться в сон, как вдруг ощутила липкость между ног и заметила кровь на простынях. Тихо выругавшись, она протёрла глаза и взяла с тумбочки палочку, чтобы тихонько произнести заклинание. Затем, несколько неуклюже направившись в ванную комнату, Гермиона принялась приводить себя в порядок. Тяжесть в животе с периодически возникающими тупыми болями только портили настроение. Полностью проснувшись, она решила, что у неё хватит времени для неторопливой ванны, и направилась прямиком в ванную старост. Гостиная пустовала. Тапочки Грейнджер мягко ступали по голубому ковру, ведя к выходу. Как только она взялась за ручку, дверь сама открылась наружу. По другую сторону стоял Драко. Он выглядел так, словно пережил ещё одну бессонную ночь: бледное серое лицо, налитые кровью глаза. Они неловко мялись друг напротив друга, молча пялясь. Наконец, Малфой заговорил: — Тебе, наверное, стоит посетить Больничное крыло, Грейнджер. Мне кажется, твой аппендикс вот-вот разорвётся. Гермиона лишь недоверчиво взглянула на парня. Небрежно шаркая ногами, тот продолжил: — Могу проводить тебя, если хочешь. — Ты прогулял патрулирование, — у парня хватило благородства сделать виноватый вид. — Знаю, но у меня была веская причина. Я наткнулся на кабинет Когтевран, — глаза Грейнджер мигом полезли на лоб. — Нашёл что-нибудь? — кивнув, Драко протянул девушке небольшую книгу. Её глаза пировали, жаждая узнать, какие же ответы хранились внутри. — Ну? — хрипло спросила она. — Есть другой вариант? — сильно нахмурившись, он окинул её тяжёлым взглядом. — Прежде чем мы начнём всё обсуждать, не кажется ли тебе, что стоит пойти в Больничное крыло? Она нетерпеливо ответила: — Со мной всё в порядке. — Я уверен, что это аппендикс. Мне больно вдоль талии, и я не думаю, что дело во мне. — Поверь мне, всё хорошо. — Я не дума… — У меня начались месячные, — прервала девушка, лицо её мигом потеплело. — Боль считается нормой, хотя почему ты её испытываешь, когда у тебя даже нет соответствующих органов, так и останется для меня загадкой, — щёки Драко порозовели. — Ох. Отчаянно пытаясь сменить тему, Грейнджер жестом указала на халат, засунутый под мышку, и промолвила: — Я собиралась принять ванну. У меня всё болит после вчерашнего патрулирования, а ещё кости ломит. Проводишь? Можешь рассказать мне по дороге, что обнаружил. По правде говоря, патрулирование — и даже ходьба на занятия — отнимали у Гермионы больше сил, чем любой другой отдых в прошлом. Это заставило её по-новому взглянуть на собственные кости, как будто девушка прежде не отдавала им должного. — Вообще, я собирался пойти покурить, — признался Драко. — Но сначала могу проводить тебя. — Ты уж точно не пойдёшь курить! Ошеломлённый, он, казалось, с трудом подбирал ответ: — Я не курил со вчерашнего дня, Грейнджер. Мне нужна сигарета. — Ни в коем случае. Если ты чувствуешь мои спазмы, то я и представить боюсь, что ты делаешь с моими лёгкими, выкуривая сигареты. — Грейнджер, — медленно произнёс Малфой напряжённым голосом, — я курю последние два года. Я не могу просто взять и… остановиться. — О, да, ты можешь, — возразила она, прищурившись, изучая его лицо. — Достаточно того, что мы делим всё остальное, так что вычеркнем мой рак лёгких из списка. Открыв рот для протеста, Драко тут же закрыл его снова. Правда её слов, казалось, отразилась на его лице. — Позволь мне только принадлежности для ванны захватить, — раздражённо согласился Малфой. Пройдя мимо неё в пустующую гостиную, он на мгновение замер у лестницы, ведущей в спальню мальчиков. — О, и Грейнджер? Не слишком радуйся тому, что я нашёл. Лицо Гермионы опустилось, стоило парню исчезнуть из виду. Что он мог иметь в виду? Возможно, нет иного выхода? Или есть, но ужаснее имеющихся двух? Ей не пришлось долго томиться в ожидании. Драко быстро вернулся со своими вещами, но без маленькой книжки. Когда пара спускалась по длинной лестнице Когтевранской башни, он объяснил: — Я нашёл в кабинете алхимический журнал, когда-то принадлежащий Салазару Слизерину, — Гермиона перестала дышать, на долю секунды замерев на лестнице, прежде чем продолжить путь. — Невероятно! Могу я взглянуть на него после? — Да, — кивнул он. — Я наткнулся на её кабинет после вчерашней Травологии. Всю ночь там провёл и не сомкнул глаз в страхе, что не найду комнату снова, если уйду. Дневник попался в руки около трёх часов назад. В нём Слизерин рассказывает о возможном третьем варианте для нас… но я не хочу, чтобы ты питала надежды. Всё завязано на Тёмной Магии, — лицо её опустилось. — На какой? — На языке гадюки. Нахмурившись, девушка уточнила: — Это же ингредиент для зелья. — По большей части, да. Но в данном случае он должен быть помещён целиком в центр точной копии нашей оригинальной мандалы. Явление чрезвычайно редкое, — она кивнула, вспоминая: — Да, потому что достать его можно только у смертоносной змеи, не у любой из старых, — а такие водятся только в Австралии и Новой Гвинее. Если я не ошибаюсь, язык нужно отрезать, пока змея ещё жива и источает яд. Драко ухмыльнулся, поддразнивая: — Зубрилка. — Они не только редки, но и крайне высоки в цене, — продолжила Гермиона, пропуская мимо ушей замечание. Малфой мигом отмахнулся: — Деньги — не проблема, — она сухо фыркнула, полагая, что подобного от парня ожидать и следовало. — Но как он будет взаимодействовать в нашей ситуации? — Как отмечал Слизерин, язык разделится на две вилы или же половинки. Если мы снова используем эссенцию Соли, то он разделит наши тела на две части. Именно это нам и нужно. Они достигли подножия лестницы и вышли на площадку пятого этажа, чтобы направиться к ванным. — Всегда ли язык гадюки считается тёмным ингредиентом? Иногда Тёмные предметы могут быть использованы и для Светлой магии… У профессора Слизнорта, конечно, его не ведётся? Или, быть может, у твоей семьи?.. — она запнулась. Усмехнувшись, Драко с ледяным выражением лица напомнил девушке: — Моя семья находится под пристальным наблюдением Министерства. Несмотря на окончание войны, в обществе всё ещё царит беспорядок. Пожиратели смерти, попавшие в плен, иногда продолжают разыгрывать представления. Даже если я и был бы склонен заниматься чем-то, используемым только в гнусных целях — а я уверяю, что это не так, — у меня есть все основания полагать, что за моей почтой следят. — Профессор МакГонагалл предложила нам любую помощь, — несколько отчаянно заметила Грейнджер. — Вот об этом мы МакГонагалл точно говорить не будем, — категорично заявил парень. — Я сомневаюсь, что язык найдётся даже на Ночной аллее, хоть могу и ошибаться. Она размышляла над его словами по пути. Что конкретно делает что-то тёмным? Дело было лёгким, касайся оно заклинаний, а вот когда речь шла об ингредиентах, критерии становились несколько туманнее. Словно первый пар, поднимающийся из кипящего котелка, в сознании всплыли слова профессора Снейпа, сказанные на шестом курсе: тёмные предметы, как и заклинания, оставляют след на магии волшебника. Казалось ужасным сосуществовать вместе со шрамом Беллатрисы, вырезанном на одной руке, и клеймом Тёмной метки на другой. Если Гермионе удалось пережить войну без использования тёмной магии, неужели теперь девушке захочется её запятнать? Сердце знало ответ. — Моя мать хочет нашего брака, — прервал размышления Драко. — Снова написала сегодня утром, лишь бы ускорить процесс. Глаза Грейнджер мигом метнулись к его лицу, но рот так и не открылся. Пара дошла до статуи Бориса Сбитого с Толку, охранявшего ванную старост. — Я хочу попросить тебя обдумать и этот вариант, — тихо попросил Малфой. — Создание квинтэссенции станет проектом всей нашей жизни, я уверен, тебе об этом также известно. И даже в том случае мы можем не преуспеть. Она мягко подтвердила в ответ: — Да, мне известно. — Возможно, раздобыть язык гадюки будет задачей не из простых, — продолжил он. — Никто не отменял, что могут возникнуть значительные искажения в наших магических энергиях. К тому же, я достаточно насмотрелся на Тёмные искусства, чтобы хватило на всю жизнь, так что нет желания баловаться с ними снова. Девушка медленно кивнула. Его логика была ясна, но Гермиона не могла не ощутить напряжения от того, какими могут стать его следующие слова. — Развод кажется самым лёгким и безопасным путём, — заключил он, — и даже если он не поможет снять магию, у нас всё равно будет два других варианта, — Грейнджер не сразу сообразила, что ответить. Ей показалось, что он упустил главную причину, по которой развод считался худшим исходом. Она ответила: — Но… мы были бы женаты, — грифельно-серые глаза Малфоя остановились на ней. — Всего лишь на год и один день. Не так уж и плохо. Девушка снова замолчала, нервно перебирая пальцами шов халата, который был подоткнут под одну руку. Если она не ошибалась, на кону стояло нечто большее, чем замужество, ожидание в течение года и одного дня, а затем развода. Заключение волшебного брака означало принятие магического благословения, а также уз. Разорви эту связь, и он не сможет быть заключён снова между теми же двумя людьми. Что, если маленькая влюблённость, которую она так лелеяла, перерастёт в нечто большее? — Мне нужно время на подумать, — решила Грейнджер. — Справедливо, ведь ты застрянешь вместе со мной, если ничего не получится, — пожал плечами Драко, вероятно, не зная об её эмоциональном потрясении. Он назвал пароль потерянно выглядящей статуе в перчатках на чужих руках, и она отступила в сторону, позволяя паре войти. Когда дверь закрылась за ними, отрезав их от коридора, Гермиона вдруг ощутила, что маленькая прихожая, разделявшая ванны по половому признаку, была чересчур интимном местом для того, чтобы быть в ней с кем-то. Малфой, видимо, тоже это заметил. Хотя он и предоставил ей достаточное физическое пространство для обдумывания в уединении их тяжёлого разговора, на губах всё же возникла ухмылка, вызванная её явным дискомфортом. С горечью Гермиона мысленно сетовала: тот же Малфой, каким был всегда… — Ванна даст немного времени на подумать о языке гадюки, — сказала она, дабы разрядить напряжённую обстановку. Драко выглядел так, будто съел что-то противное. — Собираешься устроить мозговой штурм в ванной? — Так мне нравится, — надменно защищалась девушка. Он недоверчиво покачал головой, и Гермиона поспешно передвинула висевшую табличку двери на «занято». — Увидимся позже. Малфой издал звук глубокого страдания, и его глаза буквально умоляли её… что-то предпринять. Не говоря больше ни слова, он взялся за ручку и открыл перед ней дверь. Она сначала насмехалась над столь вежливым жестом, пока не поняла, что тот намеревается войти следом за ней. Закрыв за ними дверь и задвинув засов, Драко прошёл мимо и направился к ванне, где с помощью палочки включил пару кранов. — Что ты делаешь? — он озорно усмехнулся в ответ, начав стряхивать обувь. — Экономлю на воде. Она могла лишь ошеломлённо наблюдать, как он бросил свои вещи на скамью возле её одежды, схватился за подол рубашки и стянул её через голову. Столкнувшись с Драко Малфоем без верха, Гермиона тут же растерялась, не зная, что делать. Хоть его тело и не было мускулистым (вот вам и теория Парвати, подумала она, вспоминая сплетни своей бывшей соседки по общежитию), он был худым, бледным, словно Луна, и очень мужественным, словно изваянным из мрамора. — Продолжай так смотреть, Грейнджер, — дерзко произнёс он. — Я не буду отвечать за последствия, — Гермиона залилась краской и отвернулась. Её мозг неистово вопил, что нежелание парня отвечать за последствия кажется отличным планом в столь точный момент. — Мне показалось, мы решили искупаться. По отдельности. — Мы и купаемся. Тебе захочется принять хорошую ванну. Поверь мне, она приглушит боль. Девушка подняла голову и заметила подходящего к крану в одном белье Малфоя (боксёрские трусы, отметила она, точно, Парвати!). Ванна наполнилась, но Гермиона так и не сняла одежду, хоть и опустилась медленно на скамью, дабы начать разбирать собранную ночную косу. Драко соскользнул в воду и исчез под толщей пены. Когда он всплыл на поверхность, волосы парня потемнели от влаги. Грейнджер требовательным тоном воскликнула: — И что мне прикажешь делать? Не могу поверить, что ты заявился сюда! — Расслабиться, — попросил он. — Оставить свои трусики — или не оставлять — и составить мне компанию, — она подозрительно на него взглянула в ответ. — Я не буду показывать тебе стриптиз, — Драко пожал плечами. — Я отвернусь, если тебе от этого станет легче. — Нет необходимости. Я только ноги окуну. Сбросив тапочки, Гермиона почти сразу же пожалела о своём решении, когда поняла, что остатки лака на ногтях в основном сколоты и выглядят крайне неряшливо. То был пережиток одного из девичников Лайзы с Падмой, во время которого они настояли на покрасе пальцев ног в одинаковые цвета всех соседок по комнате. В синий и бронзовый цвета Когтеврана, если быть точнее. С того вечера прошло больше трёх недель. Девушка покраснела, заметив самодовольно-насмешливый взгляд Драко, направленный на её ступни, какой, по её мнению, значил, что Малфой сдерживается от язвительного замечания. Закатав манжеты брюк, она подошла к бортику наполненной пеной ванны и погрузила ноги в тёплую воду. А затем вздохнула от удовольствия, когда тепло прилипло к ноющим лодыжкам. Драко нырнул под воду во второй раз и исчез под толщей пены прежде, чем Гермиона успела произнести хоть слово. Он всплыл прямо перед ней, поразив её своим внезапным появлением. — Я могла случайно тебя и ударить! — Но не ударила же, — заметил он. Завороженная, она отметила пару прилипших к его шее и плечам густых пузырьков. Прежде чем она успела запротестовать, Малфой взял в руки одну из её ног и начал растирать большими пальцами лёгкие круги по своду. — Что ты делаешь? — горячо спросила она, пытаясь отдёрнуть ступню. Он усмехнулся над её смущением: — Тебе никто не говорил, что ты загнана покруче сломанных карманных часов? Ты страдаешь из–за моего артрита, что крайне несправедливо. Я намерен показать тебе, что поможет в ежедневном уходе. — Какие-то у тебя высокие ожидания от моего ежедневного ухода, — огрызнулась Гермиона, снова пытаясь дёрнуться. — Это странно, я могла бы справиться и без твоей помощи. — Но лучше, когда этим занимается кто-то другой, — возразил парень. — Расслабься, Грейнджер, ты действуешь мне на нервы. Просто наслаждайся. Обещаю, у меня не войдёт это в привычку. Прошло несколько минут, прежде чем Гермиона смогла успокоиться, пока Малфой лёгкими круговыми движениями растирал её ступню, нежно массируя больные места и сильно надавливая на те, что казались более напряжёнными. Когда он закончил со стопой, то перешёл к лодыжке, и Грейнджер пришлось подавить полный удовольствия стон. Закончив и с ней, парень опустил ногу обратно в воду, и она исчезла под ароматной пеной ванны с плюхом, расслабленная, как рыба без костей. — Драко, — задумчиво произнесла девушка, её первоначальное напряжение было снято благоухающим воздухом и массажем, — думаешь, боли уменьшились вдвое — я про шрамы и артрит, — поскольку мы делим их? — снисходительно он задумался на мгновение, прежде чем ответить: — Мои боли так же сильны, что и прежде… и мне бы не хотелось думать, что твои, э-э, лунные циклы в дважды хуже того, что я чувствовал утром. Почему спрашиваешь? — желая поскорее оставить обсуждение «лунных циклов» позади, Гермиона пробормотала: — Я просто подумала, кажется странным, что магия единорога может привести к чему-то столь плохому, ведь они — квинтэссенция Света… и если мы якобы «разделяем Тело», в некотором смысле, через эту магию… мне кажется, что нас как-то отзеркалили, нежели объединили. Поскольку физически мы всё ещё разделены, и ничто не уменьшилось вдвое, я об этом. Малфой на мгновение задумался, серо-голубые глаза заинтересованно мерцали. — Лучше бы ты не занималась мозговым штурмом. — Я же говорила, что мне нравится проводить его в ванной. — Тогда, раз уж ты собралась подвергнуть ему нас обоих, то сможешь пройти с тем же успехом и весь оставшийся путь. С тоской поглядев на воду, выглядящую и правда очень привлекательной, Грейнджер расправила плечи и посмотрела ему в глаза. Парень, казалось, изучал её, и хотя она поначалу старалась не отводить взгляд первой, через несколько секунд всё равно опустила голову. На лице Малфоя был написан ряд вещей, с которым ей не хотелось иметь дела. Особенно если учесть недавно начавшие развиваться чувства. Ей показалось, момент был переломным. И Драко, похоже, тоже это знал. Гермиона с минуту боролась со своими чувствами. Она знала, что у неё есть… что-то… что-то вроде влюблённости в него. Но это сильно отличалось от того, что девушка испытывала когда-то к Виктору, или Рону, или Оливеру. Разум на мгновение поборол её храбрость. В конце концов, лев одержал победу. — Тогда отвернись. Драко подчинился и поплыл к середине ванны, похожей на бассейн, дабы уступить место. С шипением удовольствия, когда тепло разлилось по её конечностям, девушка скользнула в воду. — Ладно, — сказала она, благодарная за то, что толстый пены окутал её едва одетое тело. — Теперь можешь повернуться, если хочешь. Он почти лениво поплыл обратно к ней. Когда Драко вновь оказался рядом, она скрыла возникшую дрожь, стоило его пальцам пробежать по её шее, ведь парень с явным восхищением проследил тусклые линии загара на её груди и плечах. — Знаю, сейчас между нами неловкая ситуация. Если ты не против, я хотел бы, чтобы всё вернулось на круги своя, как было до неразберихи, — Грейнджер ощутила тепло на щеках, радуясь, что всё можно было списать на жар в комнате. — Я бы хотела того же. Но твоя мать, кажется, пытается на нас надавить, чтобы мы… ну, ты понимаешь, — девушка не могла этого сказать. — Она уже дважды поднимает эту тему за несколько дней. Меня волнует возможность наличия скрытых мотивов, — Драко взял её руку в свою ладонь и начал массировать медленными, широкими круговыми движениями. — У меня не было этого в планах, Грейнджер. Всё произошло само по себе. — Я верю тебе. — Это правда, что я не так расстроен, как мог бы быть, учитывая моё прошлое и мою семью. Не могу отвечать за мотивы матери касательно продвижения союза между нами — если они и есть, со мной она не поделилась. — Опять же, я верю тебе, — сказала она. — И всё ещё беспокоюсь. Драко провёл большим пальцем по её ладони и рассеял боль в ней, затем взял другую руку и повторил опыт. Несколько застенчиво для полуголой ведьмы, сидящей в ванне с почти голым волшебником, девушка спросила: — Ты действительно имел это в виду раньше? Когда сказал моей матери, что считаешь меня выдающейся волшебницей? — Малфой слегка наклонил голову. — Как я уже говорил тебе, когда мы были под действием этого дурного порошка, принуждающего к правде, я уже некоторое время отношусь к тебе с определённым академическим уважением. — Однако моё наследие, — возразила она, — тебя не беспокоит? — он взглянул в потолок, всё также продолжая массировать руку с запястьем. — Когда-то беспокоило, но не по тем причинам, о которых ты могла подумать. Было тяжело смириться в одиннадцатилетнем возрасте с тем, что есть кто-то, превзошедший меня во всем предметам, в то время как я был воспитан в убеждении, что от природы обладаю превосходством, — сказал Драко с практической лёгкостью. Казалось, он отрепетировал эту речь в какой-то момент. — Я бы хотел поцеловать тебя снова, Гермиона. Если ты не хочешь, поверни голову, и я закончу попытки. Ей даже не пришло в голову отстраниться, потому что правда заключалась в том, что Грейнджер его хотела. Руки парня плавно заскользили по её талии, а прикосновения заставили сердце трепетать, когда он притянул её к себе. Их поцелуй начался с лёгкого прикосновения губ. Жаждая, чтобы Драко поцеловал её так же, как на Хэллоуин, Гермиона положила руки на его бицепсы и притянула парня ближе. Она вздохнула с удовлетворением, когда его язык скользнул по линии её губ, легко раздвигая их и пробуя на вкус. Гермиона ощутила, как язык прошёлся рикошетом по всем частям её тела. Нагрел её живот, заставил мозг затуманиться и растопил последние капли решимости. Пальцы коснулись её бёдер, а указательный палец заглянул под трусики, как бы намекая на то, что их нужно стянуть. Грейнджер, слегка отстранившись, мягко напомнила: — У меня идёт кровь. — Меня это не беспокоит, — ответил он, скользнув руки вверх, к груди. — Мы в ванне. Пальцы Гермионы переместились с его рук на плечи, и девушка двинулась ближе; теперь их тела были тесно прижаты друг к другу. Она ощущала напряжённый стояк на своём бедре через тонкую ткань его нижнего белья. Смело потянувшись вниз, она воспользовалась той же храбростью, что в ночь на Хэллоуин, и взяла его член в руку, нежно потирая. Драко углубил поцелуй в ответ, пальцами снова возвращаясь к застёжке лифчика, который расстегнулся после недолгих колебаний. Не потрудившись снять ненужную ткань с плеч, его руки скользнули вверх и взяли в ладони её грудь. Пальцы Малфоя были греховно хороши, когда он обхватывал её обнажённую кожу. Стоило погладить сосок, Грейнджер ощутила ещё одну вспышку жара и отстранилась от поцелуя, чтобы сделать вдох. Он тут же снова поймал её рот. Девушка почувствовала ухмылку на его губах, другой же рукой Драко провёл по её обнажённому животу, отчего кожа покрылась мурашками, несмотря на горячий пар в ванной. Гермиону целовали и раньше, но не так. В этот раз она была раскованна. Это было похоже на глоток свежего воздуха после того, как долго тонула. Его рука по-хозяйски легла на её лоно, палец прошёлся вниз по тонкой ткани, отделявшей от внутреннего тепла. Прежде чем девушка успела заметить, что его губы оторвались от её губ, Малфой стал осыпать поцелуями её шею и мочку ушка. Она услышала, как он очень тихо прошептал, задыхаясь и немного паникуя: — Скажи мне остановиться. Грейнджер смутно припоминала, что он говорил ей это уже дважды. Возможно, он увлекается эмоциональным мазохизмом… В порыве непослушания она, задыхаясь, промолвила: — Не останавливайся. Драко прижал её к стенке ванны, пятки её ног ударились о позолоченный кафель. Она ощущала, как парень прижимается к ней всем телом, твёрдый член заставлял её желать его так, как ей прежде не доводилось ещё желать другого человека. В ушах стоял грохот, кровь приливала к телу, и казалось, что её уничтожают, но Грейнджер было всё равно. — Не останавливайся, — повторила она почти со страхом. Два его пальца скользнули в трусики и прижались к её обнажённому клитору, заставив вздрогнуть. — Гермиона, — промурлыкал он. Девушка снова вздрогнула, на сей раз от того, что её имя, так редко произносимое им, прозвучало таким голосом. Пальцы Драко легко скользили по её дырочке, влажной от желания, и он быстро заставил её извиваться. — Позволь мне довести тебя, — попросил он. — Пожалуйста. Грейнджер уступила, когда его губы снова впились в её. Ей потребовалось слишком мало времени для оргазма. После этого он выглядел чрезмерно довольным собой. — А что насчёт тебя? — спросила девушка, преодолев застенчивость. — Неважно, — подтвердил Малфой. — Мне было достаточно того, что я наблюдал за тем, как ты кончаешь. Что касается Гермионы, то, хоть она и раньше доводила себя до оргазма, всё же решила, что Драко был прав, по крайней мере, в одном: определённо лучше, когда кто-то другой занимается этим за тебя.