Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Гермионе казалось, её коленным суставам было известно о неподходящей для прогулок на улице погоде. Она проснулась рано и обнаружила, что они воспалены ревматизмом. Хотя поначалу Грейнджер была полна решимости не обращать на боль никакого внимания, вскоре сдалась и проделала долгий путь в Больничное крыло. Пристраститься к зельям, снимающим боль, было крайне легко, потому использовали их чересчур редко, но она всё равно купила одно, сославшись на придуманное падение в коридоре. Если мадам Помфри что-то и подумала о её лжи, то не подала виду. Гермионе вспомнился второй курс, когда она случайно выпила зелье с кошачьей шерстью в нём; тогда целительница тоже не слишком допытывалась. Она никогда не задаёт лишних вопросов. Может, она разрешит мне ходить к ней почаще? Отмахнувшись от этой мысли, Грейнджер решила, что с рождественских каникул домой поедет бутылочка ибупрофена. Иногда у магглов действительно имелся лучший вариант. После торопливого завтрака Гермиона поднялась в свою спальню, чтобы заняться сбором вещей для Хогсмида. За окном стояла мрачная погода, всё вокруг было покрыто лёгким инеем — мир готовился встретить надвигающуюся зиму. Солнце, туманное и бледное, выглядывало из-за облаков. Девушка разложила выбранный наряд на кровати, стараясь и быть защищённой от холода, и хорошо в ней смотреться. Что-то такое было в матери Драко, от чего девушке не хотелось представать в неприглядном свете… особенно когда сама Нарцисса всегда выглядела столь ухоженной и собранной. Грейнджер хотела, чтобы её воспринимали всерьёз — пусть даже ведьма была надменной и грубой. Потому наряд был выбран с бо́льшей, нежели привычно, тщательностью. Возможно, скрупулёзность была связана также с совместным походом в компании Драко в Хогсмид. Конечно, технически это не являлось свиданием… лишь встречей с его матерью… но они и правда шли туда вместе. Во избежание встреч с множеством сверстников Малфой предложил им уйти после ухода бо́льшей части студентов, но до начала их возвращения. Гермиона согласилась. Пара встретилась у входа в Большой Зал через полтора часа после того, как большинство учеников уже ушло. Она примерила несколько зимних шапок из своего скудного ассортимента, но каждая из них делала её голову похожей на заросли дикой ежевики. Ну, что ж, неубедительно решила девушка и прикусила губу, рассматривая своё отражение в зеркале. Однако, когда в дортуар ворвались Дафна, Сью и Падма, возбуждённо болтая о своих планах на Хогсмид, Гермиона мигом стянула с головы шляпку. Все трое быстро оделись, накинув плащи и шарфы. Патил дразняще посоветовала Гермионе не торчать весь день дома, прежде чем уйти со Сью, тогда как Гринграсс несколько дольше обычного просидела перед зеркалом в уборной. Она ушла с тайной улыбкой, которая, как подозревала Грейнджер, означала, что та наконец-то собралась на официальное свидание с Роном. Спальня снова опустела, и Гермиона принялась укрощать свои дикие локоны. После безуспешной часовой возни со своими волосами Лайза вернулась с завтрака и сжалилась над подругой, любезно предложив ей выпрямить причёску. — Да, пожалуйста, — уступила Грейнджер, уже отчаявшись. Когда Турпин закончила, блестящие волны каскадом рассыпались по плечам и спине Гермионы. Довольная тем, что её макушка больше не напоминала едва сдерживаемый фейерверк, девушка внимательно слушала инструктаж Лайзы по поводу укладки зимней шапки под нужным углом на её выпрямленных локонах. — Выглядишь великолепно, — похвалила бывшая пуффендуйка. — У тебя сегодня тайная свиданка? — Мерлин, нет, — ответила Грейнджер, сняв на время головной убор. — МакГонагалл попросила меня и Малфоя патрулировать часть дня, — то было оправдание, придуманное в паре с Драко для избежания неловких вопросов, если их вдруг заметят вместе в деревне. Лайза отчаянно захныкала. — Вот уж наказание! Она не имела права лишать тебя выходных в Хогсмиде и заставлять проводить с ним ещё больше времени! — Он не так плох, как кажется. — Не могу поверить, что они позволили Пожирателю смерти вернуться в Хогвартс, — Гермиона в ответ пожала плечами, изображая беззаботность, и произнесла: — МакГонагалл решила, что он заслужил второй шанс. — Он наверняка убивал людей, Гермиона! — запротестовала Турпин с огромными глазами. — Разве тебя не пугает, что ты так часто остаёшься с ним наедине? Драко не мог никого убить, внутренне усмехнулась девушка. Вдруг хитрая мыслёнка заставила её задуматься: верно же? Отбросив сомнения, Грейнджер твёрдо ответила: — Я и сама могу о себе позаботиться. Поверь мне, я сталкивалась лицом к лицу с куда большим злом, чем Драко Малфой. — Гриффиндор в своём духе, — дипломатично ответила её подруга, всё ещё гримасничая. Гермиона мигом улыбнулась, наполнившись львиной гордостью. — Благодарю. Некоторое время спустя Турпин ушла, чтобы встретиться с друзьями в деревне. Грейнджер надела плащ и шляпу, критически оглядела себя в зеркале и поправила шапочку, как советовала Лайза. — Что ж, была не была, — сказала Гермиона Живоглоту, когда пришло время. Кот только моргнул в ответ со своего уютного места на кровати, лениво наблюдая, как девушка наматывает на шею когтевранский шарф. Малфой ждал её у входа в Большой зал, как и обещал, небрежно прислонившись к стене. В момент, когда он заметил девушку, Грейнджер отметила про себя, что взгляда он от неё не отводил вплоть до того, как Гермиона не подошла. Ей показалось, что парень выглядел встревоженным, но решено было списать эту догадку на собственную нервозность. Он кивнул головой в направлении выхода: — Идём? На улице дул свежий ветер, сопровождавший бледное небо, и в воздухе витал запах приближающегося снегопада. Вид Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя, вместе идущих в Хогсмид, вызвал возбуждённый шёпот среди тех немногих, кому повезло стать свидетелем данного события. Несмотря на более поздний выход, на улице всё ещё наблюдалась струйка студентов, снующих в деревню и обратно. Встреча с Нарциссой должна была состояться в «Трёх Мётлах» к трём часам. — Может быть, нам стоило встретиться там, — нервно заикаясь, произнесла Гермиона, когда мимо них прошли четыре когтевранки с младших курсов, одна из которых открыто показывала на них двоих пальцем, перешёптываясь с остальными. Драко с отвращением взглянул на толпу младшекурсников, и они быстро ушли. После чего пробормотал: — Не обращай на них внимания. Пойдём. Грейнджер знала, что раз ей сегодня тяжко из-за суставов, то тяжко и Малфою, но он не подавал виду, разве что шёл медленнее обычного. Притом уверенной, бесстрастной походкой… как будто темп мира крутился вокруг него, а не наоборот. Он проворачивает свою аферу с куда большим изяществом, чем я, подумала девушка. Зелье, принятое ею, лишь отчасти глушило боль, и, хотя ей хотелось избежать нежелательных взглядов, тело радовалось более медленному шагу. Возможно, Драко тоже об этом помнил. Нарцисса ждала наверху в «Трёх Мётлах» в отдельной комнате рядом с той, которую ранее зарезервировала МакГонагалл. Для борьбы с непогодой, характерной для шотландского ноября, в большом камине комнаты пылал уютный огонь. На столе были чай, печенье и маленькие пирожные — в достаточном количестве, чтобы накормить с десяток человек. Гермиона подняла бровь, но Драко вёл себя так, словно это было в порядке вещей. Миссис Малфой жестом указала на свободные места за круглым столом и пригласила: — Прошу, присаживайтесь. Устраивайтесь поудобнее. Размотав шарф с шеи, Грейнджер повесила его и пальто на спинку стула и села напротив Малфоя, на достаточном расстоянии от его матери. Когда она подняла глаза на Нарциссу, то заметила, что та застыла, увидев, как её сын подражает движениям Гермионы. На мгновение девушка растерялась, пока Нарцисса не заговорила: — Почему ты носишь шарф Когтеврана, Драко? Он не сказал ей? Грейнджер не могла объяснить причину собственного шока. Возможно, дело было в том, что Гермиона всё ещё считала, что Драко не стал бы скрывать что-то столь важное от своей матери. Тем временем парень удивил мать снова: — Ты, конечно, видела в «Пророке», что в Хогвартсе прошло перераспределение, мама? Когтевран — мой новый факультет. Идеально накрашенные губы Нарциссы неодобрительно сжались, когда она увещевала: — И, конечно, когда я писала тебе в начале семестра, спрашивая, как ты устроился, об этом следовало упомянуть. — Наверное, вылетело из головы, — неубедительно ответил сын. Неловкое молчание прервало эту нить диалога. Чайник поднялся сам собой и начал разливать горячий напиток по чашкам. Миссис Малфой поинтересовалась: — Как твои занятия, Драко? Гермиона была поражена тем, насколько по-слизеринки вёлся разговор. Взглянув на шарф Когтеврана, висевший на спинке стула Драко, она подумала, сколько семейных драм возникло из-за решения его надеть. Тем не менее, Грейнджер не могла отвлечься; она вспомнила, как синий цвет шарфа и дымчатый оттенок неба работали в тандеме, дабы глаза Малфоя казались выточенными из гранёного хрусталя. Сосредоточься, Гермиона. Она потянулась за мёдом, чтобы подсластить чай. — В прежнем темпе, — ответил парень несколько скованно. Грейнджер спрятала ухмылку, ведь те же схожие вопросы она получала от своих родителей — только вот ответы были другими. — А вы, мисс Грейнджер? Вам нравится учёба? — вежливо спросила Нарцисса, на её лице появилось выражение затронутого интереса. — Да, очень, — ответила девушка. Любезности — это, конечно, хорошо, но ей не хотелось проводить с этой женщиной больше отведённого времени. — Я бы хотела узнать, почему вы пригласили меня на чай. Выражение лица миссис Малфой изменилось, и в нём возникло раздражение. Она повернулась к сыну и вздохнула: — Ни такта, ни вежливости. К сожалению. — Или к счастью, — горячо возразила Гермиона. — Ваша семья всегда ясно давала понять, что вы думаете о таких ведьмах, как я. У меня нет никаких причин находиться здесь, кроме вашей просьбы. Так почему же? Глаза Драко слегка расширились, как бы удивляясь её прямоте, но то был единственный признак того, что он расслышал вопрос Гермионы. — Как вы того и хотели, буду прямолинейна, — усмехнулась Нарцисса, когда сахарница высыпала огромную ложку в её чашку с чаем. — Я предлагаю пожениться вам двоим — поскольку никто не делает первого шага в принятии решения. Затем подождать год и один день, развестись и воспользоваться разделительной магией для снятия с себя оков. — Нет никакой гарантии, что развод нас развяжет, — произнесла Грейнджер. — Это план, полностью основанный на обоснованных догадках. — Я полагаю, ваш запасной план — воспользоваться почти утраченной разновидностью экспериментальной магии? — миссис Малфой насмешливо хмыкнула, сделав первый глоток чая. — Вы не можете надеяться на успех при выборе данного пути. Некоторые волшебники проводят всю свою жизнь в попытке создать пятый элемент и тратят своё существование на неудачно… — Нельзя назвать неудачной погоню за знаниями, даже пусть в ней они проводят всю жизнь, — упрямо возразила Гермиона. Глаза Нарциссы внезапно стали жёсткими, и любая видимость вежливости, которую она в них носила, исчезла в темноте. — Мисс Грейнджер, почему вы не желаете выйти замуж за моего сына? — Мама, — предупредил Драко. Пульс девушки начал учащаться, и она чувствовала, как трепещет её сознание. Не сейчас… пожалуйста, только не сейчас. Дыши, Гермиона… — Ведь это наиболее вероятная возможность легко выбраться из вашей ситуации, — заныла Нарцисса, игнорируя сына и не подозревая о надвигающейся панической атаке у Грейнджер. — Вы молоды, да, но далеко не глупы. Вы смогли бы сохранить это в тайне, а потом разойтись как в море корабли. Только не при ней, твёрдо сказала себе Гермиона. Уж слишком походило бы на ранение на глазах у врага. Просто дыши. Впервые девушке показалось, что она выигрывает войну внутри собственной головы. Уверенная в том, что дыхание остаётся ровным, Грейнджер медленно проговорила: — Возможно, есть и другой способ: идентичная мандала с языком гадюки для разделения. Миссис Малфой вздрогнула и посмотрела на двери и окна, словно опасаясь, что Министерство магии может ворваться в их разговор при одном только упоминании о Тёмной магии. Когда такого вторжения не произошло, матриарх Малфоев взяла себя в руки: — Члены семьи Малфой больше не занимаются Тёмной магией, мисс Грейнджер. Вдох и выдох... вдох... и выдох... вдох, выдох... Всё ещё борясь с желанием раствориться в луже на полу, Гермиона почувствовала, как её сердце снова стало биться регулярнее, а пульс немного успокоился. Похоже, её усилия приносили результат. Драко объяснил: — Она беспокоится, мама — мы оба беспокоимся, — что у тебя могут быть скрытые мотивы в твоём же варианте. Возможно, ты заинтересована в том, чтобы воспользоваться новой репутацией Грейнджер для получения социальной выгоды? — челюсть Нарциссы сжалась, что стало единственным признаком потери её терпения. — Уверяю вас, мисс Грейнджер, мы с мужем не желаем, чтобы вы были связаны с нашей семьёй каким-либо постоянным образом. — Мама, — предупредил Драко во второй раз, теперь уже с бо́льшей твёрдостью в голосе. — Вопрос абсолютно легитимен. Не произноси ничего, о чём потом будешь жалеть. — Я не стыжусь своих убеждений, Драко, — настаивала женщина, взглядом всё ещё изучая Гермиону. Наклонившись, она надавила: — Вы можете пойти в Министерство за разрешением на брак завтра же и через год быть свободными от своего союза. Если бы Грейнджер не чувствовала себя столь расстроенной после успешной борьбы с панической атакой, она, возможно, никогда бы этого не сказала: — Но я не хочу разводиться! Я хочу влюбиться в кого-нибудь и выйти за него замуж, когда придёт время. Мне всего девятнадцать! — Как глупо, — насмехалась Нарцисса. — Как будто любовь имеет какое-то отношение к браку. Венчание есть укрепление союзов и улучшение семейного древа. Только после этого и может возникнуть любовь. — Мне жаль вас, если ваше представление о браке и правда таково́, — сказала ей Гермиона. Девушка поспешно начала собирать свои вещи, дабы нетерпеливо уйти, сделав небольшую паузу для смахивания единственной печальной слезинки, возникшей в уголке глаза, несмотря на её упрямство. — Гермиона, прошу, останься, — тихо попросил Драко. Девушка взглянула на него, оценивая спокойное поведение. Она знала, что он не может быть столь равнодушным, сколь кажется. Его маска снова была на месте — Гермионе показалось странным видеть её, и она запоздало поняла, что это потому, что Драко уже давно не надевал её рядом с ней. Именно это осознание и тот факт, что Малфой назвал её по имени, побудило Грейнджер остаться. Нарцисса, казалось, с большим интересом наблюдала за их договором. — Мама, ты должна знать, что желания отца и твои желания не имеют никакого значения для любого союза, в который я собираюсь вступить, — твёрдо сказал ей парень. — Нет, и правда, — язвительно ответила старшая ведьма, — ты даже не считаешь нужным ставить нас в известность по поводу перемен в твоей жизни, — женщина снова бросила мрачный взгляд на когтевранский шарф, висящий на спинке сиденья. Драко же сделал вид, что не услышал. — Я вполне в состоянии принимать собственные решения… включая определение условий возможной помолвки. — Драко, нам с твоим отцом известно, как управлять поместьем. Ты и сам прекрасно справляешься со своими обязанностями, но тебе ещё столькому учиться. Он пропустил её слова мимо ушей снова. Затем повернулся к Гермионе, и большая часть холодности в его взгляде исчезла, оставив лишь лёгкий морозец. — Идея развода одиозна и для меня. Однако, не разорвав узы, мы не сможем заключить союза ни с кем другим. Что ты будешь делать, если однажды тебе станет кто-то дорог, а ты не сможешь принять его предложение? — Грейнджер промолчала. Она знала, что Драко прав. — Можешь ли ты оценить достоинства плана моей матери? Гермиона держала лицо настолько прямо, насколько могла, хоть её пульс всё ещё трепетал от волнения, вызванного последствиями предотвращённого приступа паники. — Я вижу достоинства. Одно из них… законность. Откинувшись в кресле, Малфой спокойно пил свой чай, как будто они просто обсуждали погоду, а не что-то столь судьбоносное, как брак или же развод. — Если ты всё ещё хочешь искать альтернативные варианты, возможно, мы могли бы пойти на компромисс и установить временные рамки? — после недолгой внутренней борьбы девушка спросила: — К чему такая спешка? — Дело не в спешке, как таковой. Дело в том, что будущее неопределенно, — рассуждал он. — Готовность к этой неопределённости является мотивирующим фактором. Как долго ты хочешь, чтобы на твоей руке оставалась Тёмная метка? Глаза Грейнджер метнулись к скрытой татуировке под рукавом, затем она перевела взгляд на стол. Слегка дрожащей рукой девушка взяла свою чашку и сделала первый глоток: — Что ты задумал? Нарцисса сидела в стороне и наблюдала за разговором, её светло-голубые глаза мелькали между ними. Поставив чашку, Малфой сложил руки перед собой на столе и наклонился вперёд: — Мне точно известна только одна вещь о браке: на самом примитивном уровне это связывание себя с другим человеком в единое целое и обучение совместной работе с ним, — он сделал паузу, глядя на неё. — Хоть мы с тобой и не согласны по большинству вопросов, я понял, что мы можем работать вместе. Он прав. Гермиона вспоминала их патрулирование старост, работу над мандалой и украденные мгновения, когда они исследовали тела друг друга. Последняя мысль сопровождалась лёгким румянцем, который, как надеялась Грейнджер, Драко списал на близость каминного огня, нежели истинную причину. Хоть она и влюблялась тайно в Драко, то всё же знала, что не влюблена в него. Какое основание для брака — даже фиктивного — могло бы быть? — Гермиона? Она вернулась в реальность и увидела, что оба Малфоя выжидающе смотрели на неё. О боже Мерлин... он хочет услышать ответ! Она вздёрнула подбородок и промолвила: — А если развод не сработает? На мгновение парень откровенно посмотрел на неё, и Гермиона ощутила, как вторая волна жара согрела её щёки; ей вдруг стало крайне неловко от присутствия Нарциссы. Она представила, как каждое утро просыпается рядом с Драко, вынашивает его детей, провожает пару буйноголовых малышей на первый семестр в Хогвартс, умирает вместе с ним. Это было крайне ошеломляюще. Малфой тщательно подбирал слова, оттачивая каждый слог: — Если мы проживём в браке один год и один день и развод станет невозможным, то можем попробовать язык гадюки. — Но это же Тёмн… — начала она. — Да, — только и согласился он. Грейнджер уставилась на свой чай. — Ты просишь моей руки? — Да. На самом деле, в том не было ничего романтического. Его мать сидела прямо здесь, и обстоятельства были не самыми лучшими. Но её желудок всё равно сделал сальто назад. Гермиона не думала, что ей когда-нибудь придётся всерьёз задуматься о браке с Драко Малфоем, но эта мысль всё же пришла. В течение нескольких дней, прошедших после того, как миссис Малфой позвала её на чай, она мучительно думала о том, что скажет Нарцисса, когда та неизбежно предложит им пожениться. И хотя Грейнджер взвешивала все «за» и «против» и металась то к одному варианту, то к другому, Гермиона не была готова к тому, что Драко сам спросит её о решении. Дело в том, что девушка находила его привлекательным во многих отношениях и даже смирилась с этим. Драко раскаивался в своём прошлом, но при этом был воспитанным и интеллигентным. Он был хитрым, умным, упрямым (для слизеринца) и понимающим, когда хотел быть таковым. Также нужно было учитывать реакцию её тела на него; Грейнджер находила его красивым, безусловно, — но был и некий животный магнетизм, который, казалось, возник между ними естественным образом. С другой стороны, Гермиона не была уверена, что готова справиться с репутационными последствиями публичной близости с Малфоем. Было довольно тяжело справиться с тем фактом, что Гарри, Рону и Джинни было известно об их обжиманиях. Справиться с её растущими чувствами к нему было и так непросто, а тут ещё и требовалось защищать их отношения перед всей школой. Будут ли эти отношения бременем, независимо от выбора? Она медленно подняла глаза, дабы встретиться с ним взглядом, и с разочарованием обнаружила всё ещё присутствующую на его лице маску. Удивительно, как Драко походил на своего отца во время равнодушия. Гермиона спросила: — Мы сохраним это в тайне? — Да, — кивнул он. — И у нас ещё будет время для продолжения поиска альтернативных вариантов? — Да. Девушка медленно кивнула. — Хорошо. Да, Драко, я выйду за тебя. Помолчав до того момента, миссис Малфой сцепила руки и заключила: — Решено! Наше поместье составит юридический договор, когда придёт время, — Грейнджер настороженно взглянула на свою будущую свекровь. — Я бы хотела ознакомиться с любым документом, который мне придётся подписывать, заблаговременно, — Нарцисса отмахнулась от её слов. — Конечно, конечно, — с легкомысленным видом она продолжила, — естественно, есть несколько условий, о которых нужно договориться немедленно, одно из которых — ваше поведение друг с другом на публике. — Мы будем держать это в полном секрете, — глумливо напомнила Гермиона. — Несомненно. Однако, вероятно, вы оба захотите сообщить об этом близким вам людям. Я бы хотела попросить, чтобы никому из Уизли не было известно о соглашении. Между их семьёй и Малфоями живёт вражда на протяжении многих поколений, — Нарцисса на мгновение замолчала, раздумывая, после чего продолжила: — Мистер Поттер, однако… Я не против, чтобы он знал об этом. — Отлично, — ответила Грейнджер, усилием воли подавив желание закатить глаза. Всё равно она уже почти всё рассказала Рону и Джинни. Драко бросил на неё короткий взгляд, но промолчал. Миссис Малфой тем временем продолжила: — Нам также стоит определиться с датой Виллеча, — девушка на мгновение замолчала, не зная этого термина. — Виллеча? Что за Виллеч? — матриарх ответила с видом невыносимого превосходства. — По традиции ведьму приглашают в дом её суженого за неделю или около того до свадьбы, чтобы официально представить её будущей семье. Она залилась краской. Вернуться в Малфой-мэнор? Мучительное воспоминание о жестоком допросе Беллатрисы всего пару месяцев назад эхом отозвалось в её сознании. Неосознанно девушка провела рукой по предплечью, где злая ведьма вырезала на коже Гермионы своё излюбленное ругательство. — Я не думаю… — начала она. — Это необходимая встреча, если ты хочешь иметь хоть какое-то право голоса в формировании брачного договора, — прервала её Нарцисса. — Во время неё окончательно определяются условия. Кроме того, я уверена, Люциус захочет поговорить с тобой, прежде чем ты станешь миссис Малфой. Девушка ощутила застывшую в жилах кровь. Её рука упала на бок в недоумении. Люциус захочет поговорить с тобой, прежде чем ты станешь миссис Малфой. …прежде чем ты станешь миссис Малфой. Гермионой Малфой. О. Боже. Боже. — День Подарков, может, — размышляла Нарцисса. — Так скоро? — возразила девушка. Драко только кивнул. — Если мы не найдём другого подходящего варианта до Рождества, то да, — увидев её паническое выражение лица, парень откровенно посмотрел на неё. — Грейнджер, ты не хуже меня знаешь, что ждать больше нет смысла. Представляешь, как ты будешь объяснять своему будущему работодателю, что ты замужем, но только ещё на полгода? Да, мы студенты — но, поскольку МакГонагалл уже известно о нашем положении, нам не нужно объясняться. Ты сможешь воспользоваться полугодием после выпуска для путешествия, а потом развестись и сделать вид, что ничего не произошло. Его слова прозвучали столь холодно и по-деловому, но Грейнджер знала, что он прав. Поколебавшись, она согласилась: — Ладно. Рождество. Как только всё было улажено, а чайные принадлежности убраны, Нарцисса вернулась в Малфой-мэнор. Гермиона и Драко, желая избежать обнаружения, аппарировали обратно на главную улицу Хогсмида, так как «Три Метлы» теперь были заполнены студентами, ищущими тепла от стихии. Падало несколько хлопьев раннего снега, присыпая нос и щёки Грейнджер там, где они не были скрыты шарфом. Лёгкий ветер подхватил её выпрямленные волосы и закружил их вокруг лица, частично заслоняя обзор. Тропинка, ведущая обратно к замку, была в основном пустынна, так как большинство студентов Хогвартса в деревне ждали, пока снег рассеется, прежде чем вернуться на улицу. У входа на территорию школы Драко улучил момент, чтобы поправить шарф на шее. — Почему ты не рассказал матери о перераспределении? — спросила Гермиона. — Моим родителям не обязательно знать каждый мой шаг, — ответил Малфой. Пропущенный удар сердца. — Я наблюдал за тобой, когда моя мать попросила тебя не рассказывать никому из Уизли об этом затруднительном положении. — Да? Его серо-голубые глаза заинтересованно смотрели на девушку. — Ты ничего не сказала, хотя технически уже рассказала им. Поэтому будет легче договориться, чтобы больше ты им ничего не говорила. — А то что? — нахально спросила она. Фирменная ухмылка Драко скользнула по его чертам. — Я подумал, тебе следует знать, что я ценю то, как в тебе сочетаются и Гриффиндор, и Когтевран во всей своей красе. И всё же твой хорошо скрываемый Слизерин мне больше по душе. — О боже, — нервно хихикнула Грейнджер. — Почему твои слова заставляют меня чувствовать себя так неловко? Хлопья снега становились всё крупнее, словно ватные облачка. Они осыпались на локоны Драко и прикрывали плечи его плаща. Бледные, как и он сам, они сливались с платиновыми волосами Малфоя и таяли от одного прикосновения к ним. Решив, что на обратном пути в замок они остались действительно одни, Драко потянул её в сторону рощицы густых вечнозелёных деревьев, и у неё перехватило дыхание от одной только мысли, что подобный жест был целенаправленным. Высокие ели, усыпанные иголками, отгораживали их от постороронних глаз. На мгновение парень замер с неуверенным видом. Гермиона же терпеливо ждала. — Я не хорош в словах, — начал он. — Как я могла забыть? — прошептала Грейнджер. Тишина казалась громче обычной, отчасти потому, что падающий снег заглушал все окружающие звуки. — Что ты пытаешься сказать? — нахмурив брови от смущения, он ответил: — Не знаю, — девушка пожевала нижнюю губу в ответ и промолвила: — Драко, мне очень жаль, что всё это случилось с нами, — он поднял на неё удивлённый взгляд. — Честно говоря, Гермиона, случись это с кем-то ещё, я вряд ли был бы согласен. Так что если это и должен быть кто-то, я рад, что это ты. Ёе сердце пропустило удар. — А что насчёт моего статуса крови? — спросила она, хоть они и обсуждали это уже раньше. — Ты не боишься осквернения своей родословной? — при последней фразе в её голос вкралась нотка горечи. — Я не мой отец, — тихо напомнил ей Малфой. — Мне об этом известно. Драко на мгновение отвернулся, устремив взгляд в землю. Грейнджер было интересно, что происходит в его голове. С небольшой улыбкой она сказала: — Мы всё ещё сообщники, верно? — выражение его бесплотных глаз стало серьёзным, и он перевёл взгляд на лицо Гермионы. — Мы с тобой оба знаем, что теперь являемся нечто большим. Этот человек может стать моим мужем, оцепенело вспомнила она. В этом отношении девушка понимала правоту Малфоя. — Возможно, свадьба вообще не состоится, если мы отыщем другой способ, как выбраться из этой неразберихи в ближайшие месяц и десять дней, — Драко посмотрел на неё суровым взглядом. — Чего именно ты боишься? — Я только… продолжаю возвращаться к тому времени, когда ты сказал мне, что не думаешь, будто мы будем хорошей парой, — он в ответ глубоко вздохнул. — По-моему, это называется «сохранить лицо». — Я понятия не имела, — замялась девушка. Потянувшись к его рукам, она взяла обе его ладони в свои; Гермиона ощутила холод, исходящий от его кожи. — Я думал, что если начну относиться к тебе так, как должен был все эти годы, ты, возможно, со временем одумаешься, — произнёс он почти шёпотом. — А потом одной ночью ты явилась в коридор рядом с полем для квиддича и потребовала, чтобы я вернулся с тобой в Когтевранскую башню, — Грейнджер кивнула, пытаясь согреть его холодные пальцы. — Я помню. — Я хотел поцеловать тебя в ту ночь, — честно признался ей Драко. — Но я знал, что время было неподходящим, — девушка улыбнулась ему. — Ты поцеловал меня следующим утром в Тезауруме. — Время всё ещё было неподходящим, — ответил он с тенью улыбки. — Но я всё равно это сделал. Никогда не отличался терпением. — Спасибо, что поделился, — Гермиона собрала всё своё мужество, как будто укуталась им в одеяло, и призналась: — У меня… вот уже какое-то время есть к тебе чувства, — после чего добавила, — по крайней мере, когда ты не ведёшь себя как болван. — Зубрилка, — пробормотал Драко с нежностью. Потянув их сцепленные в замке ладони к себе, он заключил её в объятия и наклонился, чтобы нежно поцеловать её в губы. Грейнджер растаяла в его объятиях, как снег, коснувшийся их кожи. Когда пара добралась до замка, плащи уже были насквозь промокшими, ноги — онемевшими, а улыбки на их лицах — спрятанными. Вскоре они и правда испарились, когда старосты поняли, что им придётся предстать перед своими сверстниками с равнодушными лицами. К счастью, большинство из них, похоже, всё ещё храбрились, возвращаясь после дня, проведённого в Хогсмиде. Они встретились с хранителем башни в одиночестве. Орлиноголовая дверь произнесла: — Развязать войну могу и войну могу закончить, дать вам силу всех богов иль оставить всё непрочным. Меня взглядом можно лишь схватить, но никакая сила не заставит меня остаться. Судя по тому, как их взгляды на мгновение переглянулись, Грейнджер поняла, что Драко знает ответ на загадку так же хорошо, как и она. В то же время они оба, казалось, прикидывали, насколько неловким будет произношение ответа. Вскоре Гермиона набралась смелости: — Любовь. Дверь распахнулась, впуская их в гостиную. Одно можно было сказать с уверенностью: они ещё не совсем до неё добрались.