Война, которая никогда не заканчивалась

Ghost by Jacob Lee 01.03.2004 Драко лежит у нее на животе, и она методично пробирается пальцами сквозь платиновые пряди, заставляя его почти мурлыкать от удовольствия. Гермиона на мгновение останавливается, переворачивает страницу книги, прежде чем вновь вернуться к любимому занятию. Книги и он. Два ее любимых занятия, если честно. Он ее герой, сошедший со страниц любимого некогда романа. Тот, за которым бегают большинство девушек, а он обращает внимание на ту, что никогда не станет его. Но конечно в итоге все заканчивается счастливым концом. Гермиона влюблялась в героев романов. Влюбилась в Драко Малфоя на четвертом курсе, но это другая история. Старая. Почти забытая. Ей нравилось порой ловить себя на мысли, что она слишком долго держит на ком-то взгляд. Определенном ком-то… Это ощущалось по-другому. Не так, как в книгах, в которых даже ее, не зацикленная на любви, душа находила это невообразимое для маленькой Гермионы понятие любви. В конце концов, читая книги, мы влюбляемся не в прописанную внешность персонажа, не в его цвет глаз и шелковистость волос. Мы влюбляемся в их мысли, прописанные автором, слова. Мы влюбляемся в сердца. В их души… И в этом разница между книгой и жизнью. На потертых страницах выложена история с закрытым концом. Ты точно знаешь, что будет дальше. Что антигерой влюбится в главную героиню, или что она никогда не познает любви, оставшись старой девой. Почти всегда ты знаешь концовку. В отличие от жизни… Ты не знаешь чужих мыслей. Не видишь смысла, который они часто закладывают в простые слова. В твоей голове не появляется целая паутина ниточек, которые в книге приводят к правильному заключению. В жизни все сложнее. Это всегда книга с открытым концом. И какой он потом окажется — неизвестно. Гермиона чувствует холодные пальцы на коже живота, что посылают мурашки бежать по телу, вызывая легкий смешок, который тут же вырывается изо рта. Она откладывает книгу рядом на кровать, страницами вниз, чтобы не потерять момент, на котором остановилась. Драко смотрит на нее исподлобья с легкой ухмылкой. Аккуратно приподнимает край вязаной кофты, оголяя живот. Целует нежную кожу, задевая край одного из шрамов, и Гермиона слегка выгибается в спине. — Хватит читать, — опаляет кожу горячим дыханием в районе пупка. И Гермиона тихо хохочет, потому что это щекотно. Совсем немного, но в мгновение каждая клеточка тела становится слишком восприимчивой ко всему. Ее нервы обнажаются, позволяя передавать тепло и холод его… Губ. Рук. Дыхания… — Драко-о-о, — протягивает она, когда он собирает кофту на ее груди, оголяя. Проводит языком по правой ореоле, засасывает кончик губами, слегка сжимая, вырывая первый стон. Он проделывает то же самое с левым, и Гермиона поднимает руки наверх, чтобы он снял этот чертов свитер с нее. Бордовый. С вязаными на нем узорами. Его губы сливаются с ее, когда свитер отправляется куда-то на пол. Его поцелуи опьяняют. Всегда. Каждый раз как впервые. Будто он боится, что это окажется в последний раз. Будто все не по-настоящему… Их языки сливаются, и дыхание в груди замедляется, уходя куда-то… Она тянет его за пряди волос, слыша, как Драко мычит от этого. Чувствует его эрекцию в районе живота. Драко опускается ниже. Сначала рисует дорожку поцелуев вдоль щеки к уху, и Гермиона выгибается. Он всасывает ее мочку и выпускает с влажным звуком. Она знает, что Драко улыбается. Его губы соприкасаются с нежной кожей на шее, и она отворачивает голову влево, давая ему больше доступа. Чувствует, как он убирает кудри назад. Прикрывает глаза, когда он засасывает кожу. Мычит. Дождь за окном бьет об оконную раму и скатывается по нему множеством дорожек. Прохладный ветер проникает в их спальню сквозь открытую створку одного из окон, принося с собой свежий запах дождя. Это обворожительно. Лучше, чем в самых смелых мечтах год назад. Это… Драко опускает ниже. Прочерчивает дорожку влажных поцелуев до пупка. Смотрит на нее своими серыми глазами, что сейчас больше похожи на бесконечно черные. Аккуратно подхватывает домашние шорты и стягивает их вниз. Оставляя ее полностью обнаженной. Берет правую щиколотку в руку и целует в косточку. Гермиона прикусывает указательный палец. Пьяно улыбается, потому что мозг уже не в состоянии правильно работать. Драко поднимается поцелуями выше, проходит по коленке. Сверху. Снизу. Закидывает ногу себе на плечо и опирается на локти, оказываясь прямо перед самым незащищенным местом. — Мое любимое… — произносит он и ухмыляется. — Хорошо, что я проголодался. Она мычит что-то непонятное и выгибает спину, стоит его губам коснуться пульсирующего комочка нервов. Легко. Словно кончиком пера, Драко оставляет небольшие поцелуи от клитора до влагалища, заводя язык в последнее и слизывая проступившую смазку. Гермиона хнычет. — Пожалуйста, Драко, — срывается с ее губ, и она зарывается свободной рукой ему в волосы. Пытается натянуть на себя. Ближе. Вплотную. Чтобы соединиться, чтобы стать одним целым. — Потерпи, моя хорошая. Да, она потерпит. Она сможет. Она хорошая девочка. Она сможет. Драко едва касается подушечкой пальца ее клитора. Придерживает другой рукой бедра, чтобы она не шевелилась. Гермиона молчит. Тяжело дышит. И смотрит на Драко. То, как он касается ее — возбуждает. Сносит ей крышу. Всегда. Каждый чертов раз. Ей его не хватает. Хочется больше. Это обоюдное. Драко знает, что делает. Знает, как доставить ей удовольствие. Он погружает один палец внутрь. И она стонет. Открывает рот, когда он нежно потирает нужную точку, где-то внутри, о существовании которой она никогда раньше не знала. Драко первый. Он единственный, кто смог проникнуть далеко. Глубоко. И не только в сексуальном плане. Нет… Он смог открыть ее сердце. Подобрать нужные ключи к ее душе, когда она думала, что той больше нет. Что ее нет… Кажется, что Драко знает ее лучше нее самой. Не кажется… Гром ударяет где-то за окном, когда он доводит ее до конца. Заставляет тепло, что копилось внизу живота, вырваться наружу со сладким стоном. Он ухмыляется, пока стенки ее влагалища сокращаются от поступившего оргазма. У нее почти закатываются глаза, но она замечает его покрытые смазкой губы, что расплываются в улыбке. Драко подносит пальцы к губам и вылизывает их, убирая все до последней капли. — Любимый десерт, — слышит она как будто издалека. Драко ждет. Ждет, пока она придет немного в себя, проводя пальцами под глазами. Нежно целует каждый. Тягучая улыбка расплывается на ее губах, когда она понимает, что Драко без одежды. — Дальше? Он всегда спрашивает. Спрашивает, чтобы не переступить грань. Спрашивает, потому что ему не наплевать. Гермиона кивает. — Словами, Гермиона. Ты же знаешь. Скажи, что ты хочешь, и я позабочусь об этом. Ее глаза почти кристальные. Светятся в темноте. Она знает, что стоит попросить, Драко принесет весь мир к ее ногам. Но ей не нужно. Не нужно этого. Только он… Только спокойствие… — П-п-п-ожалуйста, — на выдохе. — Мне нужно… нужно, чтобы ты вошел. Он целует ее в лоб. Улыбается. — Хорошо… И входит в нее. Гермиона стонет, чувствуя, как он медленно проникает внутрь, заполняя ее. Делает ее целой. Полной. Его толчки медленные. Почти незаметные. Аккуратные. Пока Гермиона не говорит ему быть жёстче и не впивается ногтями в мышцы спины, стоит ему послушать ее. Они дышат почти рот в рот. Их лбы соединены, и они смотрят друг другу в глаза. Утопают в черноте друг друга. Отсюда нет выхода. Из того, что у них происходит нет выхода. Это сложный механизм, что понимают лишь они. Трудный. Непонятный. Новый. Он входит жёстче, проходясь лобком по ее клитору. И они стонут почти в унисон, пока дождь за окном усиливается, а молнии озаряют затемненную комнату, в которой горит лишь ночник для чтения. Они кончают почти одновременно. Гермиона чувствует, как стенки внутри сжимают его член, чувствуя препятствие. Чувствует, как Драко со стоном кончает внутрь нее, заталкивая сперму как можно дальше. Они не предохраняются. Знают, что это почти невозможно, но оба в тайне мечтают, что когда-нибудь все получится. И Гермиона готова жертвовать своим здоровьем, если это значит стать матерью. Она готова… 3.03.2004 Она пытается нарезать чертов салат. Ставит острие ножа на деревянную поверхность доски, другой рукой подкладывает огурец. Режет. Криво… Потому что руки трясутся. Вместо ровного круга получается кривой обрубок. Это не в новинку. Это привычно. Приступы никуда не уходили. Стали реже, но все равно всегда внутри. Крушат нервные окончания в пальцах и проходят по мышцам рук, заставляя те трястись. Гермиона делает глубокий вдох. Чувствует пряный запах курицы из духовки, что заполнил комнату, и примесь карамели, что осталась с завтрака, когда Драко карамелизовал персики для панкейков. Она смотрит в окно. Дождь градом бьет по стеклу косыми каплями. Это очень дождливая зима. Драко проходит на кухню, что соединена в одно пространство со столовой. Это их дом. Новый дом. Драко подарил ей его на Новый год, чтобы начать жизнь для них. Это небольшое поместье в нескольких километрах на юго-восток от Лондона. Здесь начинаются леса, а на части территории проходит река с деревянным мостиком. Два этажа покрытые деревом прогреваются теплым воздухом из вентиляционных труб, что проходят из котельной. Раньше он принадлежал королевской семье. Теперь им. Гермиона влюблена в этот дом. Здесь нет белого цвета. Нет тягости черноты, что так явно прослеживалась на Гриммо, хоть ей и нравилось. Здесь много дерева. Естественного. Покрытого лаком. Его много. Оно разное в зависимости от комнат. Ей нравится эта кухня с большими окнами, что выходят наружу дома множеством прямоугольников. Нравится пастельный цвет хаки, которым выкрашены кухонные тумбы, и деревянная поверхность. Нравится большой стол, который не давит своим размером. Нравится, что здесь большая гостиная и есть библиотека. Она влюблена в это место. Место, которое с гордостью уже два месяца зовет домом. Их с Драко домом. Он подходит к ней со спины. Кладет свои ладони поверх ее, бережно обхватывая тонкие руки. Не дает ее рукам трястись. И они вместе дорезают чертов огурец, убирая его в миску к остальным овощам. Гермиона поворачивается в его объятиях. Вдыхает носом мятный аромат его геля для душа, прикладываясь щекой к груди. Ищет нужное ей спокойствие. Потому что даже спустя время все это сложно. Пугающе. Его руки обнимают ее. А губы в привычном жесте касаются макушки. Это ее спокойствие. Ее жизнь. Ее решение, за которое никто не имеет права ее судить. Потому что без этого… без него… ее бы не было. Но другие об этом не знают… 15.03.2004 Маленькие пальчики обхватывают ее руку, и Гермиона нежно улыбается, когда Луна хватает ее за руку и пытается притянуть к себе. Малышке уже два месяца. Гермиона видела ее, когда она только родилась. Они назвали ее Луна Лили Поттер. Раньше Гарри хотел назвать ее Лили. Раньше… Это странно. Смотреть на малышку, что точная копия ее отец. Темные волосики прикрывают кожу головки, а глазки начинают зеленеть от новорожденного серого. Она держит ее на руках. Прижимает к груди и вдыхает запах младенца, проводя носом по ее головке. Гермиона безумно счастлива за своего друга. Брата… Драко не сводит с нее взгляда, сидя на кресле и разговаривая с Джинни, пока она сидит на другом конце дивана, обмотанная в детский пледик, и держит на руках эту кроху. Первого ребенка с войны. Начало новой жизни. Вот оно какое. Чистое. Не заляпанное чернотой чужих действий. Оно нетронутое. Естественное. Открытое… 04.06.2004 Встреча с Нарциссой Малфой непредвиденно наполнена слезами. Нарцисса Малфой плачет, обнимая Гермиону, сидя на диване. Гладит ее по волосам. Они никогда не общались, но, кажется, миссис Малфой все понимает. Слишком хорошо. Гермиона не знает, что именно Драко рассказывал матери, когда порой уезжал проведать их в Россию. Нарциссе слишком там понравилось, и женщина отказалась куда-либо переезжать. И вот она здесь. В тысячи километрах от нового дома, сидит на диване в доме сына и невестки. Драко и Гермиона все еще не сыграли свадьбу. Не хотят. Не сейчас. Гермиона ждет. Кольцо на безымянном пальце не жжет, гоня их заключить магические обеты. Кажется, магия соглашается с ней. Идет своим чередом, даря спокойствие. Небольшой участок жизни, где она может расслабиться. Не спешить. Впервые научиться жить. Просто. Наслаждаться. Гермиона не замечает, как за разговорами наступает вечер. Не замечает, как легко ей говорить с некогда ледяной леди. Не замечает, что часто смеется. Не замечает, пока краем глаза не ловит движение в проходе. Смотрит, как Драко стоит оперевшись плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. Его плечи почти опущены и расслаблены. Он улыбается ей, и она отвечает тем же, вновь увлекаемая в разговор. В следующий раз, когда она вновь посмотрит в коридор, Драко там не будет, но она знает, что он пришел. Рядом. Где-то здесь. 10.08.2004 Гермиона никогда не верила в Бога. Никогда не ходила на воскресную службу и не придерживалась поста. Никогда не думала, что окажется здесь. В месте, которое всегда воспринимала с насмешкой, потому что папа часто шутил над этим. Религия — лучший способ управления. В нее верят… Ее руки сложены вместе. Ладони соприкасаются друг с другом в молитвенном жесте. Она прикладывает их к лицу. Почти касается губ, моля тихое: — Пожалуйста. Если ты существуешь… дай мне возможность родить ребенка. Подари мне возможность стать матерью. Пожалуйста… ты же знаешь… видел, что я пережила, — она сглатывает, и одинокая слеза скатывается по щеке. — Прошу тебя, — тихо шепчет она. Молит. Просит. Здесь пусто. Кроме нее никого. Интересно, она наедине с Богом? Так это ощущается? Небольшая церковь во вторник днем одинока. Она сидит в предпоследнем ряду. Боится идти к первому. Она никогда в это не верила. Голову прикрывает тонкая ткань платка, а легкое платье с длинными рукавами глубокого зеленого цвета прячет ноги. Никто не знает, что она здесь. Никто не знает… Она молится больше часа. Терпеливо сидит на деревянном стуле, что рядами стоят в зале, пока с ее губ слетает лишь одна просьба. Ребенок… Хотя бы один. Хотя бы раз испытать на себе чувство материнства. Хотя бы раз стать матерью… 11.10.2004 Гермиона просыпается от боли, что ознобом проходит по телу. Ее дыхание глубокое, и она прикладывает руку к груди, пытаясь нормализовать его. Сжимает зубы, пытаясь сдержать крик, что рвется наружу. Постель под ней мокрая. Сырое пятно остается на простыне, когда она наконец встает с кровати, опираясь о любимую трость, что в последнее время пригождается слишком часто. У нее обострение. Драко спит. И ей с трудом удается вылезти из-под него не разбудив. Он устал. Они опять участвовали в операции по поимке сбежавших Пожирателей, она также не спрашивает, а Драко почти ничего не говорит. Держит ее в блаженном неведении. Часы на прикроватной тумбе светятся красным, показывая четыре часа ночи. Они уснули в два. Гермиона ковыляет до ванной. Прикрывает за собой дверь, накладывая заглушающее, взмахом руки. Кольцо действительно лучше палочки. Тело ломит. Лихорадит. Гермиона присаживается на коврик у ванны. Вытягивает больную ногу вперед, смотря на то, как та слегка подрагивает. Она кричит, сквозь стиснутые зубы. Воет, когда наконец получается достать до вентиля крана, включив воду. Глаза закрываются под шум бегущей из крана воды. Она призывает трясущимися руками склянку с раствором из ближайшего шкафчика. Кидает его прямо внутрь, потому что вылить не в силах. Ждет пока ванна наполнится хотя бы наполовину, откинув голову об ее край. Почти закидывает свое тело внутрь, и вода выплескивается из ванны, окрашивая светлый коврик в голубоватую жидкость. Свет режет в глаза, и она прикрывает их, чувствуя спасительное действия зелья. Слабо улыбается, когда понимает, что Драко зашел в ванную. Интересно, он это чувствует? Чувствует, что нужен ей. Он убирает волосы с ее лица за ухо. Целует в висок. Спрашивает, как она себя чувствует, и она не врет. Отвечает, что больно и устала. Она не врет, говоря, что все хорошо. Больше не врет. Не может. Когда вода становится почти холодной, сознание уплывает, перейдя в покой от долгого напряжения. И Драко относит ее на кровать. Высушивает тело магией, и кладет на свою половину. Не спит всю ночь, оберегая ее покой. Драко… 15.05.2005 Жемчужного цвета платье не жмет. Не сковывает движения, скрывая почти все ее тело красивым вышитым узором. Гарри закрывает ее лицо тонкой вуалью. И она улыбается ему. Открыто. Показывая белый ряд зубов, под тихие смешки. Этот момент настал. Гарри ведет ее под руку сквозь ряды скамеек. Вперед. К Драко. Она замечает, как тот нервничает. Его дыхание замирает, и она не в силах оторвать от него глаз. Темно-зеленый костюм сидит на нем как влитой. Где-то по бокам стоят их гости. Должны быть Уизли и Нарцисса с Андромедой и Тонкс. Джинни держит на руках годовалую малышку с кучерявыми каштановыми волосами, а Тедди вцепился в платье бабушки. Ария подмигивает ей, когда она проходит мимо, но Гермиона не замечает. Здесь. В небольшой церкви недалеко от их дома, они свяжут себя клятвами верности и любви. Он признается в тысячный раз, что готов на все ради нее, а она в очередной раз скажет ему спасибо. Спасибо за все. За эту жизнь. За нее. Себя… И это будет один из самых счастливых дней в ее жизни. Яркий. Теплый. Светлый. Они не смогут оторвать друг от друга глаз на протяжении всего вечера, перекрывая кристально-серые, карамельно-медовыми. Это будет самая трогательная свадебная церемония в мире. И ни один гость не сможет этого опровергнуть. Все они будут плакать слезами радости. Все они будут восхищаться Гермионой и Драко. И небольшая церковь заполнится криками радости, когда жених поцелует свою невесту, убрав назад светлую вуаль и пройдя пальцами по каждому шраму, что видны на ее лице. Она его… его маленький воин. Его губы будут сладкими. Вкусными. Нежными. Так ощущается, когда тебя любят. Так ощущается, когда ты нужен. Так ощущается воздух, которым ты дышишь. Потому что она его воздух. А он ее путеводный маяк, что всегда светит, не давая поглотиться в приступе боли. Блейз будет безусловно рад за своего друга. Будет хлопать громче всех и поздравлять молодоженов, а когда все закончится, он вернется в пустой дом и будет плакать, кричать, потому что его любовь не дошла до конца. Тедди подарит ей танец, и это будет единственный раз, когда Драко позволит ей станцевать с другим. Остальные он будет танцевать с ней сам, потому что ему всегда будет мало. Нарцисса и Андромеда украдут ее на пару минут, даря надежду на счастливое будущее. На то, что их книга со счастливым концом. И в конце, когда все гости покинут их дом, они пойдут на улицу. Драко разложит теплый плед и укроет их куполом согревающего. Он возьмет с собой небольшие сэндвичи, и они будут есть их в свете луны. Они будут смеяться. Гермиона будет лежать на его животе, и они будут смотреть на звезды. Искать созвездия, проводя пальцами по звёздам. Дракон. Лира. Скорпиус. Волопас. Геркулес… И когда ветер вокруг них переменится, Драко и Гермиона займутся любовью. Отдавая и получая. Нежно. Долго. И. Медленно. Чтобы под лучами рассветного солнца, пока звезды все еще видны на небе, а луна не совсем ушла, за облаками зародилось новое созвездие. Новая звезда, вымоленная у Бога.

***

Ровно через месяц она узнает, что беременна. То, что когда-то было нереальным и далеким все же придет к ней. Она дождется этого. И, наверное, она хорошо молится или действительно слишком страдала, чтобы не получить желаемого. Потому что этот ребенок выживет. Она тоже. Будет жива и… Счастлива.

***

Но как бы хорошо сказка не заканчивалась, последствия войны всегда будут рядом. Она будет просыпаться в ночи от кошмаров. Ее организм не выдержит беременности, и у нее будут случаться приступы. Но несмотря ни на что Драко будет рядом. Даже если война никогда не закончится… она сможет жить с ней. Сможет бороться за счастливое будущее. Свое. Настоящее. Будущее…

***

Я все еще жива? Не умерла…