Я не чувствую пульса

Преступная деятельность уже давно приелась Эдгару. Грабёж и бордели никогда бы не вписались в жизнь среднестатистического работяги. Да и время сейчас тяжёлое, мирным трудом к высотам не пробьёшься, придётся довольствоваться лишь оставшимися крохами. Будь Эдс мирным человеком, наверное и забыл бы уже как выглядят деньги. Сейчас же юноша отмывал их пачками. Кто-то упрекал его, мол, ты не поступаешь хорошо. Но что же такое тогда "хорошо"? Ползать в нищете? Надеяться, что ты не сдохнешь до завтра? Дрожать от страха каждый день? Эдгар искренне верил, что быть бандитом – для него лучшее решение. В конце концов, его никогда не привлекала мирная повседневность. Азарт от хождения по острому лезвию с риском вот-вот сорваться вниз, постоянный шанс быть убитым подонком из вражеской группировки, напряжение – вот его жизнь, его путь, который Эдгар сам для себя выбрал. Его банда была одной из самых крупных. Во главе стоял Булл – отличный лидер, прислушивающийся к своим товарищам. Он точно не из тех, кто стал бы втыкать нож в спину, наоборот, он бы пожертвовал собой, чтобы спасти других. Правда, Булл очень упрям и настойчив, так что договариваться с ним о чём-либо будет тяжело. Булл держал бордели на своей территории и на территориях союзных группировок, также специализация была на грабежах. Мортис, который стоял во главе банды, в которой состоял Фэнг, имел свои устоявшиеся принципы и был, как и Булл, упрям, поэтому уж очень долго эти двое не могли поделить пару районов. Каждый стоял на своём и обоих не устраивали чужие условия. Группировка Мортиса специализировалась на различных казино и распространении наркотиков. Фэнг был доверенным лицом старшего, потому что хорошо справлялся со своей задачей – убивать. Хитрость и ловкость вкупе с холодным умом создала бы идеального в своём воплощении монстра, хотя, к сожалению, вторым азиат был обделён. Но зато рациональный склад ума имел Эдгар. Убийственный дуэт, только вот сработаться было нельзя. Они находились по разные стороны баррикад, и пытаться афишировать свою дружбу это всё равно, что харкать в лицо и Мортису, и Буллу одновременно, находясь под дулом пистолета. О своём прошлом Фэнг предпочитал умалчивать, лишь издалека намекал о том, что слишком уж мерзким для него оно было. Единственным напоминанием о былом служила крупная бабочка, набитая почти на всю заднюю часть шеи. Символ перерождения и свободы – то, что было нужно с самого детства. Для Фэнга уже была привычной кровь, мясо и вся присущая к процессу убийств и пыток жестокость. И это не так удивительно, ведь парень с раннего возраста видел всё это. Родился златоглазый в бедной семье в глухо-забытой провинции Китая. Отец продал его местному богачу, владельцу завода, чтобы закрыть все свои долги, хотя даже этого было недостаточно. Именно поэтому Фэнг ненавидит тех, кто влезает в долги, в надежде обхитрить всех и сбежать от ответственности. Лет с пяти, наверное, юноша работал на фабрике по пошиву одежды. Таких, как он, детей там были просто кучи. Их всегда били – ради развлечения, в качестве наказания, просто чтобы показать другим на примере, что будет, если не слушаться, ведь никто не сможет им помочь. Бедные мальчики и девочки, брошенные своими родителями, правда, сейчас сочувствия к ним никакого. Златоглазый считал, что если бы не всё это – он бы не смог вырасти настолько сильным духом человеком и вообще умер бы где-нибудь в нищете, даже не дожив до десяти. Он всё ещё ненавидит своё прошлое и всё, что с ним связано, потому что бывает больно от всей этой былой несправедливости по отношению к нему. Забвение своё темноволосый нашёл в наркотиках и алкоголе. Но после встречи с Эдгаром, тот стал заменять ему вещества. Привязанность была сродни зависимости, даже сильнее, пусть и не ломало от долгой разлуки, но нутро то и дело начинало ныть от тревоги. Эдгар внимательно осматривал территорию, чтобы убедиться, что никого нет. Конечно, время то позднее, за двенадцать ночи перевалило, да и метель начинается. В этом районе царствовала нищета, нечего было воровать, некого убивать. Жили тут одни старики, приезжающие закончить свой век мирно. Красноглазый уверен, что если бы не был преступником, то точно бы сдох в одной из местных квартир. Никаких сожалений. Наверное. Холодный ветер своими цепкими руками забирался под одежду, снежинки липли к чёрным волосам, к бровям, ресницам, что заставляло жмуриться и утыкаться в свой полосатый шарф, пока в руке тлеет сигарета. Изредка всё же получалось вдыхать дым, выпуская густые облачка. Отвратительная погода. Встав под козырёк у подъезда, опёрся спиной о металлическую дверь. Устал, но всё же ждёт. Порой темноволосый задавался вопросом : "что же я такого нашёл в нём?". Фэнг был на три года младше, общаться с ним было до жути опасно и он был каким-то странным. Постоянные неоднозначные знаки внимания со стороны азиата напрягали, но почему-то не отталкивали, не вызывали привычного отвращения, как это бывает со всеми девушками, с которыми он общался.

***

Колетт, Биби, Пайпер.. Никого из них он не воспринимал кем-то большим, чем просто подругой. Придерживался мнения, что отношения – параша, которая ему не нужна, так как в них нет смысла. Ещё Фэнг употреблял и постоянно помогать ему на отходосах между своих дел раздражало. Но цепляла в нём преданность. В голове надолго засели его слова : "Знаешь, Эд, я убью за тебя любого и умру сам, лишь бы ты только жил дальше. И если вдруг получится так, что нам придётся перестрелять друг друга, пробей мне башку первым, ладно?", а после он ушёл, как ни в чём не бывало, покурить, даже слушать дальше не стал. Старший воспринимал Фэнга как какого-то своего подопечного, чувствовал ответственность за него, но был всё ещё растерян по поводу этих странных чувств со стороны младшего. Вроде бы ответить взаимностью не мог, оттолкнуть – тоже. Но он же не "петушня", поэтому ради "приличия" посылал того. Наконец вдалеке показалась уже знакомая фигура. Сразу же отлипнув от двери, стал делать неспешные шаги к своему другу, отряхиваясь от снега и разминаясь, чтобы хоть немного взбодриться. С виноватым видом златоглазый протянул свою руку для рукопожатия. — Извини, что заставил ждать. Гололёд, все дела.. – Неловкая усмешка со стороны Фэнга. Приобняв Эдгара за плечо, развернул его вправо, в сторону дороги, перейдя через которую можно оказаться в баре. — Не хочешь пойти выпить по паре стаканчиков? Погода как раз к этому располагает, не думаешь? – Безусловно, про погоду азиат добавил только шутки ради, не стал бы использовать это как аргумент, ибо слишком глупо. — Не слишком ли ты часто пить начал? Хорошо, пошли, но тогда я буду следить за тобой и за тем, сколько ты выпьешь. Не хочу тащить тебя до дома. – Недовольство в голосе было очевидным. Попасться, пока тащишь в говно бухого врага - просто атас. — Алкоголь безопаснее всего, что я пробовал. – рассмеялся младший, сунув руки в карманы и направившись в сторону кабака быстрыми шагами. — В этом нет ничего смешного. Сдохнешь такими темпами скоро. Вспомнишь ещё мои слова, когда органы болеть начнут. — Угу, ага, обязательно вспомню – протянул парень, обернувшись с каким-то непонятным выражением лица. Оно будто бы говорило : "к этому я и стремлюсь". — Не паясничай. Я беспокоюсь за тебя вообще-то. Снег хрустел под ногами, лип к ботинкам и падал на землю. Свет от фонарей отражался на снегу крошечными звёздами – фиолетовыми, золотыми, голубыми. В какой-то мере, это даже заменяло небо, затянутое тучами. Это успокаивало Фэнга, который готов был кинуться в объятия Эдгара хоть прямо сейчас и разреветься от груза, давящего на его плечи и от плохого предчувствия. Но вынужден он беззвучно глотать свои слёзы дома. Сейчас только кусал губы, с опасением оглядываясь. — Я должен тебе кое-что сказать. Это важно, так что слушать будешь внимательно, усёк? – сказал Фэнг, уже стоя у входа в бар. Несколько секунд молчания и пара кивков головой в ответ. Заходя за тяжёлую металлическую дверь за своим товарищем, Эдгар также оглянулся. Неужели эта тревожность передаётся воздушно-капельным путём? Иначе такую резкую перемену настроения у себя он объяснить не мог. Повесив куртки, шапки и шарфы на вешалку у входа, двое сели за столик где-то в углу, подальше от всех. По пути Фэнг прихватил бутылку ликёра и два стакана. Один оставил у себя, второй поставил напротив Эдгара. Открыв бутылку, налил понемногу содержимого. Фэнг выпил свой ликёр залпом, а после чуть поёжился от явного горького привкуса, слишком контрастировавшего с изначальным сладко-фруктовым вкусом. — Ты будешь рассказывать, или мы пришли сюда помолчать? – Раздражённо произнёс Эдгар, делая глоток из своего стакана. Ему не то, чтобы нравился алкоголь, просто он мог изредка выпить. Большую часть своего времяпрепровождения он просто гипнотизировал спирт в стакане взглядом, не желая притрагиваться к выпивке. С тяжёлым вздохом Фэнг отставил алкоголь в сторону и перевёл взгляд с лакированной поверхности стола на алые глаза, особо ярко контрастировавшие с бледной кожей в этой полутьме. Брови Эдгара были нахмурены, а взгляд его нервно бегал по окружающим их предметам мебели, людям. — Отмалчиваться не прокатит, значит... Ха-ха. Я очень не хочу говорить об этом, но старый, похоже, понял, что я общаюсь с кем-то из врагов. Его люди теперь часто ходят за мной, наблюдают, следят. Нам нужно что-то сука сделать с этим. Если они узнают, что тот человек – ты, то будет пиздец. Я блять не хочу, чтобы ты пострадал, понимаешь? – Златоглазый замолчал ненадолго, закрывая лицо руками и опуская голову. Было столько всего, что он не успевает сказать. Если это и правда последняя их ночь вместе, то стоило бы взять от неё по максимуму. Есть ещё часа три. Потом по новой делать вид, что они глотки друг другу готовы разорвать. Голос азиата дрожал. Без Эдгара он долго не протянет. Ни к кому он ещё никогда не чувствовал ничего, а тут эта безумная привязанность. Уже совсем успел отчаяться из-за своих мыслей. — Нам стоит перестать видеться. Для обоих будет лучше. Просто сказать, что от такого заявления Эдгар удивился – не сказать ничего. Пусть Фэнг раздражал иногда, отталкивал своим поведением, но старший ни за что не оборвал бы с ним все связи. Кашлянув в кулак, чтобы привлечь внимание товарища, протянул свою руку и положил на чужое плечо, успокаивая. Мозг пытался как можно быстрее сформулировать что-то связное. — Нет, я так не могу. Бросать тебя, пока ты чувствуешь себя так плохо, нельзя. Всё это может вскрыться даже позже, а твоя жертва станет напрасной. Лучше я дойду до конца с тобой, нежели мы сдохнем по отдельности. Как обычно, расклеиваешься заранее. – рука на плече сжалась сильнее – Я обещаю, Фэнг, я ни за что не оставлю тебя. Ни за что, сука. Мой чёртов Фэнг... С надеждой во взгляде, с какой-то детской наивностью и доверием азиат посмотрел на Эдгара. Выдавив из себя кое-какую улыбку, накрыл прохладную ладонь своей и приложил её к щеке, закрывая глаза. Такое облегчение.. Сердце забилось чаще, дыхание участилось, а изнутри Фэнг будто разрывался от эмоций. В принципе, тоже самое происходило и со старшим. Впервые, наверное, он говорил настолько искренне.