Что же ты делаешь

— Нурик, ты спишь? — Нет, я лежу кайфую с закрытыми глазами. Я не сплю, малыш, говори. — Помнишь, ты сказал тогда, что мы уедем вместе. Ты ведь сказал это только, чтобы меня успокоить? Ты ведь несерьёзно это всё говорил? — Леш, я испугался, я же видел в каком ты состоянии, ты заплакал, и я не понимал что делать. А потом, когда ты исчез и не брал мои звонки, я вообще охуел. Не делай так, пожалуйста, больше. В следующий раз просто возьми трубку и скажи, что ты живой и просто не хочешь пока со мной говорить. — В следующий раз, Нур? Ты реально хочешь чтобы это повторилось? — Бля, Лёха, не прикапывайся к словам, ты же всё прекрасно понял, не включай Алексея Щербакова из чбд. Помнишь, ты, кстати, жаловался, что устал от чбд. Вот, отдыхаем теперь. Свободного времени дохуя! Охуенный отпуск, да? – Сабуров всегда обожал сарказм, а уж сейчас, когда в мире творится какая-то хуйня, о которой нельзя говорить, он пронизан им насквозь и иногда уже даже сам не понимает, где в его словах сарказм, а где сарказм, возведённый в степень. А Щербаков понимает. — Охуенный отпуск, да, – Алексей лежит на животе, закинув левую ногу на лежащего рядом казаха и обнимает его за торс, гладит его живот, ласкает его соски, а потом поднимает голову вверх, - Нурик, мне надо идти сейчас. У меня дела. — Что? – Сабуров растеряно хмурит брови, садится в кровати, спиной опираясь на высокое мягкое изголовье, крепкими руками подтягивает к себе Лешу и прижимает к себе, – почему опять ты хочешь уйти? Что случилось? Я тебя опять чем-то обидел? — Нурик, успокойся, ты ни разу меня не обидел, и вообще никогда меня не обидишь, выкинь нахуй эту фразу из головы. У меня дела с семьей, у нас были планы, мне надо идти. Прости, я не смогу остаться с тобой на ночь. — Но мы так и не поговорили. Я как раз хотел обсудить «планы». Когда ты теперь будешь свободен? — Не знаю, мы уезжаем завтра рано утром на несколько дней в Питер. А потом вернёмся и у нас ещё какие-то планы в Москве. Я не знаю, Ленка придумала типа мини-отпуск для нас с детьми. Наверно она увидела, как мне плохо и решила, что мне это поможет. Прости, что мы говорим об этом в постели. — Все нормально, Леш. Сейчас у меня есть хотя бы пять минут? Я могу грузануть тебя своими мыслями? — Да, я же не ухожу прямо сейчас, Нурик, я ещё полежу с тобой, покайфую полчасика. Потом схожу в душ и поеду. Грузи меня спокойно, не торопись. Я слушаю тебя, давай, хочешь, я даже перебивать не буду. — Да, в общем и целом, Леш, я тут всё обдумывал твои слова. О том, что ты говорил тогда, как ты заебался от молчания, что хочешь уехать и жить свободно, что хочешь уехать вместе с семьями и уже там разбираться с нашим гейством. Я тогда не согласился с тобой, и предложил тебе оставить все как есть. Лёш, на самом деле я не хочу оставлять все как есть, я тоже заебался. Но и уезжать вот так сломя голову не хочу тоже. Да, мы с тобой утонули во лжи, это точно так и есть, мы с тобой уже два года снимаем эту квартиру, и никто из нашего окружения об этом не знает. Мы обманываем наши семьи уже сколько? Два с половиной? Три года? Да, я тоже плохо сплю по ночам, да с февраля всё стало ещё хуже. Я согласен с тобой в этом полностью, я испытываю те же эмоции, что и ты. Но я предлагаю не рубить с плеча. Давай будем решать свои проблемы по очереди. Не сваливать все в одну большую кучу. Потому что получится в итоге большая куча дерьма, которую хрен разгребёшь. Давай всё делать постепенно. Для начала, наверно, сейчас пришло время рассказать о нас нашим жёнам. Я честно скажу, совсем не представляю, что это будет за разговор. Но мы должны начать именно с этого. Именно это уже давно лежит на нас грузом, этот обман, наши блять тайные отношения. Пора уже вести себя хотя бы здесь как взрослые, а не как малолетки. Я ещё раз говорю, я вообще не представляю, как это будет. Как они отреагируют, я даже не могу смоделировать. У меня в голове разговор с Дианой дальше моей реплики «Диан, я гей и люблю Леху» не формулируется. Но я всё думал и решил, что возможно этой фразы достаточно? Главное ведь начать. Ты же хотел компромисс? Как тебе такой? Подходит? И потом, мы с тобой уже когда-то обсуждали это, хотели признаться жёнам, развестись и жить вместе. Помнишь это было ещё когда-то в прошлой жизни? Но мы решили, что и так все охуенно, и просто забили… Может думали, что скоро натрахаемся и перестанем быть геями, хуй уже теперь знает, чё мы тогда думали. — Ну я точно не думал так. Я по-моему вообще не думал, Нур. Когда ты зажал меня в первый раз, тогда на гастролях после нашей ночной прогулки, помнишь? Когда ты первый раз прикоснулся к моему члену, а я к твоему и нам обоим это охуеть как понравилось, у меня точно весь разум нахуй испарился. Потом эти твои взгляды и наши встречи на работе украдкой на пять минут. А потом когда ты сказал, что снял квартиру, и когда привёл меня сюда, мне вообще похуй стало на всё, я просто хотел проводить здесь с тобой время, и чтобы об этом никто не знал. Мне было охуенно от нашей общей тайны, пиздец как охуенно. Мы, два натурала, трахающие друг друга в жопу за спиной у всех, меня возбуждала только одна эта мысль. А потом вся эта охуенность превратилась в кошмар… Только я не понял когда. Я стал хуже спать по ночам, мне стало дико стыдно смотреть Ленке в глаза, стало странно находится дома и играть в семью, мне и сейчас дико стыдно перед ней… Пиздец. Нурик. Да, мне подходит такой компромисс. Давай сделаем это, Нурик…