Девочка с незабудками

06.09.22. Утро следующего дня у Маяковской прошло точно также, как и предыдущее. Единственное, что изменилось — содержимое её спортивной сумки. Сегодня она не взяла с собой платье, вместо этого она решила сразу надеть свободные тёмно-фиолетовые брюки с которыми прекрасно сочетался пиджак того же цвета, под которым была чёрная рубашка. Одевшись после завтрака, он вышла из квартиры, закинув лямку сумки на плечо, и неспешно направилась на тренировку. Спустя двадцать минут она уже зашла в ставший в последнее время родным «Юбилейный», и точно также, как и вчера почти сразу же после этого грубо говоря, столкнулась с Туктамышевой. — Доброе утро, Лиля. Сказала Лиза, с лёгкой улыбкой, смотря на Лилю. — Доброе, Елизавета Сергеевна. Сказала Лиля, улыбаясь, смотря на Лизу. — Какие планы на сегодня, помимо поездки на контрольные? Спросила Лиза, заинтересованно выгнув бровь. — Добиться замены тройных в произвольной на четверные, и как минимум — один пятерной. Ответила Лиля. — Неплохо, неплохо. Удачи. Сказала Лиза, с той же улыбкой. — Спасибо. Сказала Лиля. — У нас сегодня опять тренировка в зале, так что я пойду. Пока. Сказала Лиза, перед тем, как уйти. Маяковская тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что ей будет не легко сегодня пытаться вклинить в произвольную четверные и один пятерной без Елизаветы Сергеевны неподалёку. Особенно после вчерашнего мысленного признания самой себе в том, что она для неё теперь не просто тренер, а кто-то по типу замены матери. Несколько секунд постояв на месте, задумавшись, Маяковская неспешно направилась к раздевалке, откуда вышла к ледовой площадке спустя пару минут. Сначала как обычно было два круга разминки, а уже после Лиля начала пытаться вклинить четверные в произвольную. Закончив с этим спустя примерно, попыток 15, она приступила к вклиниванию понравившегося ей каскада флип-лутц-риттбергер, с которым закончила спустя опять же, примерно 20 попыток. За всё это время она понятное дело, не раз, и не два падала, срывая прыжки. Как бы то ни было, после каждого прыжка она молча вставала и продолжала работать. В конце тренировки, и после уже третьей удачного проката новой версии произвольной программы Маяковскую пришла проведать и забрать на контрольные прокаты Туктамышева. Ещё несколько минут, и они, как и вчера ехали к тому же зданию, что и вчера. В этот раз Лиля волновалась куда меньше, и так было даже тогда, когда они уже вышли из машины и шли к входу в здание. Сегодня Лиля выступала не первой из девушек, а третьей. После Туктамышевой и ещё кого-то. А вот прокаты парней она, как и вчера смотрела, находясь в зрительном зале, вместе с тренером. То, что было в прошлый раз между Туктамышевой и Алиевым в начале и конце его проката, повторилось, в отличии от реакции Маяковской на это. В этот раз она никак не отреагировала на это, сделала вид, что ничего не видела. Ей явно стоит начать привыкать к подобному, о чём она знала. Слабое, но всё же, волнение настигло Маяковскую только тогда, когда её ещё даже не успел представить комментатор, но она уже стояла у выхода на лёд, ожидая, когда наступит её час. — На лёд приглашается Лилия Маяковская. Девочка, удивившая всех нас, чисто исполнив пятерной риттбергер. Раздался голос комментатора, за секунду до того, как Лиля вышла из-за бортика на лёд, а после поехала к исходной точке, где встала в исходную позу. Второй тяжёлый выдох буквально за секунду до того, как начинает играть музыка, и Лиля начинает откатывать. На этот раз каскад флип-лутц-риттбергер был не в самом конце, а во второй половине программы, но несмотря на это он произвёл не меньший фурор, чем выполненный вчера. Первые два прыжка как и вчера были четверными, а последний — пятерным. В зале стало очень шумно, кого-то другого это могло бы наверное, выбить из колеи, но не Маяковскую, которая несмотря ни на что продолжила откатывать, и откатала оставшуюся часть программы успешно. После финального скольжения на коленях Лиля неспешно направляется к бортику, а после за него. Маяковская вся красная и тяжело дышит. В этот раз пятерной риттбергер дался ей тяжелее, чем в прошлый. Ещё секунда, и в её голову закрадывается волнение насчёт того, что она может потерять сознание, и это ей всё испортит. Испортит всё то, ради чего она сегодня на тренировке чуть ли не прыгала выше головы, готовя новую версию произвольной программы. Ещё чуть-чуть позже, когда Лиля уже села на скамью, сняв защитки, к горлу подступает ком и ей становится ну очень жарко. Организм медленно, но верно перестаёт справляться со всеми последствиями пятерного риттбергера. Она начинает ещё сильнее волноваться, когда спустя пару секунд перестаёт нормально слышать то, что происходит вокруг, и её напуганный взгляд начинает бегать по окружающим, ища одну единственную девушку, которой почему-то нет рядом. В одну секунду с тем, как у девушки начинает гудеть голова её кто-то, кого она не может узнать из-за того, что зрение плывёт, садится на корточки напротив и кладёт одну руку на её плечо, пока во второй держит какую-то бутылку. — Ты главное глаза не закрывай, всё будет хорошо. Держи воду. Раздаётся уже ставший родным для Лили голос Лизы. От чего-то Маяковская хорошо услышала всё то, что ей сказала Туктамышева. Совсем чуть-чуть помедлив из-за головной боли, Маяковская неуверенно берёт бутылку из рук Туктамышева и неуклюже делает пару глотков, открыв эту самую бутылку. Сразу после этого Лиле становится легче. Головная боль не уходит полностью, но немного ослабевает, а зрение и слух возвращаются в норму. Маяковская закрывает бутылку и ставит её рядом с собой на скамью. Туктамышева, заметив, насколько спокойно Лиля это сделала, похлопывает её по плечу, спросив: «Стало легче?» Маяковская молча положительно кивнула, смотря Туктамышевой в глаза. Туктамышева облегчённо выдохнула. — Пошли отсюда, тебе надо переодеться и хотя бы немного побыть в стороне от шума. Сказала Лиза, смотря Лиле в глаза, перед тем, как встать на ноги, а после неспешно направиться к выходу в коридор. — Окей. Сказала Лиля, перед тем, как встать с скамьи, а после пойти вслед за Лизой, прихватив с собой бутылку воды. Встав она немного пошатнулась, но несмотря на это не остановилась и пошла вслед за тренером. Стоило им обеим оказаться в коридоре, как Туктамышева сразу же зажала Маяковскую в объятиях. — Ты бы знала, как ты меня напугала. Сказала Лиза. — Знать может, и не знаю, но могу представить. Сказала Лиля. Туктамышева хмыкнула и отстранилась от Маяковской. — Есть предположения насчёт того, из-за чего ты оказалась в том состоянии? Спросила Лиза, смотря Лиле в глаза. — Возможно — из-за пятерного риттбергера в каскаде с четверными. Ответила Лиля. Будь напротив неё сейчас кто-то другой вместо Елизаветы Сергеевны, она бы соврала и не покраснела бы. Сколько бы не прошло времени, и что бы в ней не изменилось — она никогда и ни за что не позволит себе хотя бы немного соврать тренеру. — В таком случае, я запрещаю тебе прыгать его чаще, чем пять раз за тренировку до понедельника. Строго сказала Лиза, не прерывая зрительный контакт. — Это с учётом того, что в субботу, ранним утром мы полетим в Москву. Добавила Лиза. На лице Маяковской появилась слабая улыбка. — Не зря я работала последние несколько дней. Сказала Лиля, с лёгкой улыбкой. — Да уж. Сказала Лиза. — Ладно, я пойду, переоденусь. Сказала Лиля, перед тем, как направиться в раздевалку. После возвращения Маяковской из раздевалки, она вместе с тренером ушли из здания, вот только сразу после этого их разделили. Лилю окружили журналисты, а Лизу банально оттолкнули подальше эти же журналисты. Оказавшись в одиночку против нескольких журналистов, Маяковская тяжело вздохнула, прикрыв глаза на пару секунд, а после натянула ехидную улыбку и прошлась взглядом по окружившим, всем своим видом стараясь показать, что она готова к любым вопросам. Первой чуть ближе к Лиле подошла светловолосая девушка, державшая в руке микрофон с символикой «Матч ТВ», за ней стоял высокий парень с камерой, тобишь оператор. — Как вам удалось прыгнуть пятерной риттбергер в каскаде с четверными флипом и лутцом? Спросила светловолосая, стараясь протянуть микрофон как можно ближе к Лиле. Маяковская хмыкнула. — Годы усердных ежедневных тренировок и поддержка лучших тренеров. Ответила Лиля, смотря сначала на журналистку, а после в камеру. Под тренерами она имела ввиду отца и Елизавету Сергеевну. И для неё они и вправду были самыми лучшими, хоть других она и не знала. Пара стычек с Тутберидзе и одна встреча с Буяновой — не считаются. И это всё — явно не конец. В ближайшее время до неё стопроцентно докопается ещё кто-то из очень или не очень известных тренеров. Всем же хочется обладать таким тузом в рукаве, который прыгает четверные и пятерной, ещё и имеет свой шарм и хорошик технику и артистизм. Не зря же Туктамышева называет её золотцем. — Тренеров.? Спросила светловолосая, недопонимающе выгнув бровь. — Моего отца и Елизаветы Сергеевны. Пояснила Лиля. Журналистка кивнула, и уж было хотела задать ещё один вопрос, но её вместе с оператором оттолкнула другая парочка в лице уже журналиста и оператора, что был немного ниже, чем предыдущий. В руках у нового журналиста был микрофон, уже с символикой другого канала. Маяковская недовольно закатила глаза. — Лиля, нам хотелось бы узнать, кого вы считаете достойными соперницами для вас. Сказал журналист, пристально смотря Лиле в глаза. — Я не смогу подробно ответить на этот вопрос. Не имею права. Это вопрос больше к моему тренеру, нежели ко мне. Я сама могу сказать лишь одно, и для одного определённого человека. Сказала Лиля, смотря журналисту в глаза. Если жизнь даёт тебе лимон — сделай лимон. Если жизнь даёт тебе возможность сделать намёк поставившей тебе подножку — сделай этот грёбаный намёк. От осознания того, что сейчас она сможет высказать хоть и часть, но всё же, того, что ей хочется сказать «её главной сопернице», Маяковской стало как-то по странному приятно, а на лице появилась самодовольная улыбка. — Если ты думала, что тебе удалось меня сломать какой-то жалкой подножкой, то обломись. Я вернулась с новыми силами и тузами под коньками. Если ты — тот самый дьявол, к танцу с которым я готовилась с детства, то мне не терпится «станцевать» с тобой. Добавила Лиля, самодовольно улыбаясь, смотря чётко в камеру. Сейчас ей очень хотелось, чтобы та, кому это всё было адресовано, услышала это как можно скорее, чтобы фандом зашумел, засуетился из-за её слов. Пока что зашумели, а точнее — заохали удивлённо только журналисты, окружавшие её, и сразу понявшие, кому эти слова были адресованы. Королеве квадов. Рапунцель. Иными словами — Александре Трусовой. Под «танцем» Лиля имела ввиду совместный выход в финал того же кубка России, и сражение почти что один на один уже там. Пока журналюги очень очень медленно выходили из шока, к Маяковской подошла фанатка лет 12–14, держащая в одной руке маленький пакетик из которого торчал небольшой букет незабудок, а во второй — телефон. Самодовольная улыбка вмиг сменилась на нечто более скажем так, детское, мирное. — Можно сделать с тобой фотографию? Спросила фанатка, смотря на Лилю снизу вверх, будучи ниже всего сантиметров на десять. — Да, конечно. Ответила Лиля, с лёгкой улыбкой, смотря на фанатку. Фанатка тихо взвизгнула и встала слева от Маяковской, открывая приложение «Камера» на телефоне, и готовясь сделать пару кадров с «Девочкой с незабудками». Лиля не перестаёт улыбаться, и даже сама кладёт руку фанатки на собственное правое плечо, чувствуя, что она этого стесняется. Секунда, и раздаётся звуковой сигнал, оповещающий о том, что пара снимком сразу сделана. Фанатка тут же отстраняется от Маяковской и встаёт напротив. — Это тебе. Большое спасибо за то, что разрешила сфотографироваться. Сказала фанатка, смотря на Лилю, протягивая ей пакетик. — Это тебе спасибо за подарок и то, что подошла. Сказала Лиля, улыбаясь, перед тем, как принять пакетик. Стоило пакетику оказаться в руках Маяковской, как что-то внутри него блеснуло, чем привлекло внимание девушки и она сразу после этого достала то, что предположительно блеснуло. Этим чем-то оказался металлический серебряный браслет, который был закреплён на прямоугольный кусок крафтового картона, который вместе с ещё одним, очевидно, что тоже с браслетом, в свою очередь, был в небольшом прозрачном пакетике. Как бы в центре цепочки одного из браслетов красовалась подвеска в виде лица Джокера, а рядом с ней, чередуясь с подвесками в виде бутона незабудки, висели подвески с всякой атрибутикой известного супер-злодея, а чуть выше браслета была надпись: «Для Лили». Заметив это, Маяковская хмыкнула и развернула прозрачный пакетик в руках, чтобы рассмотреть вторую картонку, к которой тоже был прицеплен браслет, почти точно такой же, как и первый только вместо подвески с лицом Джокера — подвеска с лицом Харли Квинн, вместо подвесок с атрибутикой супер-злодея — подвески с атрибутикой известного арлекина, а вместо подвесок в виде бутона незабудки — подвески в виде бутона дельфиниума. А уже над этим браслетом была надпись: «Для Алёны», вызвавшая ещё более заметную улыбку на лице Маяковской. Они встречаются сравнительно недавно, но у них уже есть хоть и один, но всё же, парный подарок от фанатов. Пока Лиля всё это рассматривала, её фанатка успела уйти, что совсем чуть-чуть расстроило девушку. Журналисты, что удивительно — тоже ушли, очевидно, сделав несколько кадров на камеры, пока Маяковская рассматривала подарки. Сама же Маяковская ещё спустя пару секунд положила прозрачный пакетик в пакетик с букетом, и уже его взяла за ручки. Оглянувшись, в поисках тренера, которая ну просто должна была быть где-то рядом, Лиля заметила по правую сторону от себя, примерно в двух метрах от себя, и Туктамышеву, и Алиева, которые почти ничего не смущаясь целовались. Маяковскую такой поворот событий не особо сильно, но всё же, удивил, но подходить с вопросами она не торопилась. Дождалась, того момента, когда Дима отстранился от Лизы и неспешно направилась в их сторону. — Я так смотрю, вы без меня не скучали, Елизавета Сергеевна. Сказала Лиля, хитро улыбаясь, смотря сначала на Лизу, а после на Диму, встав как бы между ними, но не прям между, а просто рядом. Алиев заметно покраснел, а Туктамышева хмыкнула. — Ты судя по всему, тоже. Сказала Лиза, с лёгкой улыбкой, смотря сначала на Лилю, а после на пакетик, который она держала в одной из рук. Маяковская усмехнулась. — Ну, да. Сказала Лиля, хитро улыбаясь, смотря на Лизу. — Ты видела то, что было между нами? Спросил Дима, смотря на Лилю, заинтересованно выгнув бровь. — Угу. Ответила Лиля, переведя взгляд на Диму. — Я никому об этом не скажу, даже если вы не против того, чтобы кто-то ещё об этом знал. Добавила Лиля, смотря уже не только на Диму, но и на Лизу. — Спасибо. Синхронно сказали Лиза и Дима, смотря на Лилю. Маяковская лишь усмехнулась, а вот парочка уже почти что синхронно засмеялась, поняв, что они поблагодарили одновременно. — Ладно, нам с Лилей пора уже. Сказала Лиза, смотря на Диму. — Мне тоже, честно говоря, пора уже. Сказал Дима, почёсывая собственный затылок. Туктамышева хмыкнула. — В таком случае, до встречи. Сказала Лиза, с лёгкой улыбкой, смотря на Диму, перед тем, как неспешно направиться в сторону собственной машины. Маяковская тоже попрощалась с Алиевым, а после направилась вслед за Туктамышевой. Спустя пару минут они уже ехали в сторону дома младшей из них. В то время, как Туктамышева внимательно следила за дорогой, временами постукивая ноготками по рулю, Маяковская сидела на переднем пассажирском и изредка поглядывала на тренера, вспоминая день своего приезда в Питер. От одних только мыслей о том дне, который канул в бездну уже довольно-таки, далёкого прошлого, где-то внутри что-то сводило. Очередной взгляд на Лизу, и Лиля мысленно офигевает с того, насколько она в тот день была разговорчивая с той, на чьи прокаты засматривалась в детстве, и с которой на тот момент была очень слабо знакома. А сейчас… А что сейчас? А сейчас Маяковская временами пытается понять, можно ли позволить себе принять то, что Туктамышева стала ей кем-то типа замены матери. Следующими по хронологии событий следуют мимолётные воспоминания о стычке с Нугумановой, а после далеко не мимолётные воспоминания о том, как Лиля познакомилась с Алёной, будучи куда более наивной, чем сейчас. Такой, которая достойна прозвища «Божий одуванчик» на все 100%. Стоило Маяковской неосознанно сжать губы из-за воспоминаний, как её телефон, лежащий в кармане брюк завибрировал, оповещая о том, что ей кто-то звонит. Она сразу достаёт телефон и усмехается, прочитав то, как записан у неё звонящий. Вспомни солнце, вот и лучик. Вот только в их случае — вспомни ад, вот и чертёнок. Ничуть не медля Маяковская принимает звонок и прикладывает телефон к уху. — Привет, Лёна. Сказала Лиля, улыбаясь. — Привет, божий одуванчик. Сказала Алёна, тоже улыбаясь, судя по голосу. — Сразу скажу: я уже успела прослушать то, что ты очевидно, адресовала Саше. Добавила Алёна. Маяковская ухмыльнулась. — И как тебе? Спросила Лиля. — Это было неожиданно и дерзко. Я начинаю потихоньку ревновать. Ответила Алёна, под конец уйдя в шутку. — Ой, да не стоит. Сказала Лиля. — Точно? Спросила Алёна, судя по голосу скорее начиная не ревновать, а сдерживать смех. — Точно. Ответила Лиля. По ту сторону провода раздался громкий смех. Маяковская недолго сдерживала себя, и в итоге засмеялась вместе с Алёной. Минута с небольшим, и первой успокаивается Лиля, а вслед за ней и Алёна. Туктамышева усмехается, не отвлекаясь от дороги. — Так. С кем ты сейчас? Спросила Алёна, очевидно, как-то услышав то, как усмехнулась Лиза. — С Лизой. Ответила Лиля. Туктамышева незаметно для Маяковской сжала губы. Её немного удивило то, что Лиля назвала её не по имени отчеству, а по сокращённой форме имени, но виду она старалась не подавать. — Мммм. Включи громкую связь на секундочку. Сказала Алёна. — Ну, ладно. Сказала Лиля, перед тем, как выполнить просьбу Алёны. Маяковскую конечно немного смутила эта самая просьба, но чисто из любопытства она всё-таки её выполнила, отстранив телефон от уха. — А я тебе говорила, что вы спалитесь! Воскликнула Алёна. Маяковская вздрогнула, не ожидав чего-то подобного. Туктамышева же тем временем лишь недовольно закатила глаза. — Ты хоть поспорить с кем-то на этот счёт не успела? Спросила Лиза, обращаясь к Алёне. — Неа, даже не собиралась. Ответила Алёна, обращаясь к Лизе. — Всё, вырубай. Добавила Алёна, обращаясь уже к Лиле. Маяковская молча, даже не хмыкнув выполнила и эту просьбу, а после приложила телефон к уху. — А что это было? Спросила Лиля, обращаясь и к Алёне, и к Лизе, смотря на неё. — Я вчера чисто на приколе, просмотрев запись открытых прокатов написала Лизе, что у меня ощущение такое, будто между ней и Димой что-то есть. Она в ответ подтвердила то, что между ними что-то есть, и добавила, что в ближайшее время они точно не спалятся. А я пыталась убедить её в обратном ещё несколько минут, но в итоге кинула эту затею и пожелала спокойной ночи. Как ты можешь понять, я была права. Объяснила Алёна. — А… Ого. Удивлённо сказала Лиля. Её ничуть не напрягало и не волновало то, что Косторная узнала о том, что между Лизой и Димой что-то есть раньше, чем она, будучи ученицей Лизы. Ну, узнала раньше, и узнала. Ничего особенного. Косторная усмехнулась. — Ладно, заранее спокойной ночи и сладких снов, божий одуванчик. И передай тоже самое, только без последних двух слов Лизе. Сказала Алёна. Маяковская хмыкнула. — И тебе спокойной ночи, Лёна. Сказала Лиля, улыбаясь, перед тем, как сбросить звонок. — Тебе спокойной ночи и сладких снов от Алёны. Заранее. Сказала Лиля, улыбаясь, смотря на Лизу, убрав телефон в карман брюк. Туктамышева хмыкнула. Ещё несколько минут, и вот, Маяковская уже не то, что вышла из машины Туктамышевой, она уже зашла в квартиру и разувалась. За сегодня она устала больше, чем обычно, о чём свидетельствовало то, что сразу после того, как она разулась и поставила пакетик с подарком от фанатки на тумбочку, у неё пошла кровь из левой ноздри. Девушка тут же, почти что на автомате, прикрыла ноздрю, приложив пару пальцев к внешней стенке. Одна единственная капля, что успела упасть до этого приземлилась на пол. Нервно взглотнув, Маяковская медленно поплелась в ванную комнату, оказавшись в которой достала из шкафчика и из коробочки, что была в нём, ватный диск, разделила его на две части, одна из которых спустя пару секунд оказалась в левой ноздре. Глядя на собственное отражение в зеркале, Маяковская вздрогнула. Половина ватного диска уже почти полностью была в крови. В последний раз у неё настолько сильно текла кровь из носа ещё когда она была куда младше. Когда она, в возрасте 8 лет переволновалась перед соревнованиями, на которые должна была приехать её мама. Именно те соревнования стали первыми, из тех, на которых мама Лили обещала присутствовать, но в итоге не присутствовала, чем тогда очень сильно задела ребёнка. Постояв ещё две минуты напротив зеркала, Маяковская вышла из ванной и неспешно направилась в спальню. Есть ей не хотелось. Аппетит пропал благодаря неприятным воспоминаниям. Ещё примерно столько же, и вот, она уже переоделась в домашнее и лежит на кровать, на спине, выключив свет и обнимая плюшевого тигра сильнее, чем обычно. Её сонный взгляд был направлен в потолок. Белый и чистый настолько же, насколько оставшаяся в ванной половина ватного диска. Это сравнение, возникшее в голове девушки напомнило ей о второй половине ватного диска, который она тут же вынула из ноздри и отложила на небольшую коробочку с бумажными носовыми платками. Где-то на дальней области языка почувствовался вкус крови, но почти сразу же пропал. Маяковская повернулась на правый бок, укрылась одеялом и прикрыла глаза, стараясь уснуть, не думая ни о чём. Так и уснула спустя минут пять. *** Некоторое время назад. Москва. Квартира Александры Трусовой. Помимо владелицы квартиры тут сейчас был её парень. Марк Кондратюк. И именно с ним Александра сейчас смотрела коротенькую запись интервью «Девочки с незабудками». Девочка с незабудками. Именно так её назвали на превью записи, на которой также было несколько фотографий Маяковской, на которой она как раз таки, и держала букет незабудок. В центре превью был очевидно, самый новый кадр с подобным содержанием. Его отличие от других было в том, что букет незабудок был в пакете, который держала Маяковская, а не в её руках. Прослушав «послание» этой скорее уж девочки, чем девушки по мнению Трусовой, она же усмехается. — «Тузами под коньками». Как звучит то. Небось весь вечер придумывала. А про сравнение меня с дьяволом я вообще молчу. Сказала Саша, смотря на экран телевизора, на котором они и смотрели интервью. Её взгляд проходился по фигуре Маяковской, которую Трусова считала зазнавшейся девочкой, но вполне себе, симпатичной зазнавшейся девочкой. Одно лишь возникновение мыслей о том, что она симпатичная, Трусова сильно сжимала одну из ладоней в кулак, лишь бы отвлечься от этих самых мыслей. Как ей может быть симпатична это нечто, появившееся из неоткуда? Правильно, никак. Ни-как. — Сомневаюсь, что она это заранее выдумала. Мало кто ожидает, что до него докапаются журналисты после контрольных прокатов. Сказал Марк, смотря на Сашу. Трусова недовольно фыркнула. — Ты то с какого момента её защищаешь? Спросила Саша, смотря Марку в глаза я недопонимающе выгнув бровь. — Я не защищаю её, а констатирую факт. Ответил Марк, смотря Саше в глаза. Трусова хмыкнула и вернула взгляд на Маяковскую. «Какая же она всё-таки…» — только и успело пронестись в голове Трусовой до того, как она дала себе же слабую пощёчину. У этой девчонки если Алёна. У Саши Марк. Она не может позволить себе думать нечто подобное о той, что занята. Ей нельзя. Запрещено. Категорически запрещено. -"Станцевать» она со мной хочет. Многовато хочет. Сказала Саша, смотря уже не просто на фигуру Лили, а в её глаза, застывшие из-за того, что запись поставлена на паузу. «А глаза то какие…» — пронеслось в голове Трусовой до того, как она, сжав губы резко повернула голову к Марку и вперила взгляд в его глаза. Но именно его глаза она увидела не сразу, лишь после того, как проморгалась. — Всё в порядке? Обеспокоенно спросил Марк, смотря Саше в глаза. — Да. Ответила Саша, не прерывая зрительный контакт, перед тем, как выключить телевизор, тем самым избавив себя от риска мучаться из-за современной Медузы Горгоны из Челябинска. — Она не особо многовато хочет, при учёте того, что спокойно прыгает пятерной риттбергер в каскаде с четверными. Сказал Марк. — Ты точно не защищаешь её? Спросила Саша, смотря Марку в глаза, недопонимающе выгнув бровь. — Точно. Ответил Марк. — Я больше не буду, раз тебе это не нравится. Добавил Марк. Трусова усмехнулась. — Вот и замечательно. Сказала Саша, улыбаясь, перед тем, как втянуть Марка в поцелуй, положив руки на его плечи. В данном случае поцелуй был не просто способом проявить свои чувства, но ещё и способом отвлечься от неприятных для Саши мыслей. Мыслей о Лиле.