Девочка с незабудками

05.09.22. Проснувшись утром следующего дня, Маяковская, даже не завтракая села за домашку, дабы сделать её сейчас, и потом не мучиться. Из-за этого она была вынуждена завтракать, собираясь на тренировку. Сегодня в её спортивной сумке, помимо коньков и спортивной одежды было ещё и то, в чём она собиралась пойти на контрольные прокаты. То есть, фиолетовое платье до колена, с короткими рукавами, закрывающими лишь плечи. Питер — это Питер, так что на случай, если ей станет холодно потом, Маяковская сейчас, поверх футболки надела довольно-таки, тёплую кофту и вышла из квартиры, закинув лямку сумки на плечо. Спустя пару десятков минут она уже зашла в «Юбилейный». — Привет, золотце. Сказала Лиза, улыбаясь, подойдя к Лиле. — И вам доброе утро, Елизавета Сергеевна. Сказала Лиля, с лёгкой улыбкой, смотря на Лизу. — У нас сегодня тренировка вне льда, так что если хочешь — можешь присоединиться к нам, а можешь пойти на лёд. Сказала Лиза, переведя взгляд на глаза Лили. — Нет, спасибо. Я сегодня на льду потренируюсь. Сказала Лиля. — Будь осторожна, хорошо? Спросила Лиза, не прерывая зрительный контакт, положив руку на плечо Лили. Маяковская положительно кивнула. Это сейчас значило не просто «Да», а «Да, конечно». Туктамышева хмыкнула и похлопала Маяковскую по плечу, после чего ушла, сказав «До встречи». Маяковская в свою очередь тяжело вздохнула и направилась в раздевалку, откуда вышла к ледовой площадке спустя ещё минуты три. Оказавшись на льду, Лиля первым делом размялась дважды, а после начала откатывать свою короткую программу, включив нужную песню в наушниках. В конце третьего прогона Маяковская услышала чьи-то аплодисменты, что заставило её немного напрячься. Остановив начавшую играть песню, она начала взглядом искать того, кто мог ей похлопать. Несколько секунд, и её взгляд цепляется за Дмитрия Алиева, что стоял у дальнего для неё бортика. Решив выяснить, что тут забыл ученик Рукавицына, Маяковская неспешно направляется к нему и спустя несколько секунд останавливается напротив. — Привет. Сказал Дима, с лёгкой улыбкой, смотря на Лилю. — Привет. Сказала Лиля, рассматривая Диму, которого она видела до этого только в день, когда получила травму. Из-за неприятных воспоминаний у неё несильно, но ощутимо заболело левое колено, которым она ещё вчера умудрилась удариться после неудачно приземленённого акселя. — Ты новую короткую катала щас, верно? Спросил Дима, смотря на Лилю, заинтересованно выгнув бровь. Маяковская положительно кивнула. — Если она на тренировке выглядит круто, то мне даже немного страшно представить, насколько она круто будет выглядеть сегодня на контрольных. Сказал Дима. Маяковская ухмыльнулась. — Если верить нескольким людям, которые видели не черновую версию этого проката, то сегодняшний вечер обещает быть жарким. Очень жарким. Сказала Лиля, ехидно улыбаясь, смотря на Диму. — Ты меня заинтриговала. Сказал Дима, улыбаясь. — Насколько я могу полагать, Лиза тоже тебя чем-то заинтриговала, раз уж ты пришёл сюда, очевидно, в попытке узнать, что ж там такое раньше, чем остальные. Сказала Лиля, с той же улыбкой, но уже переведя взгляд на глаза Димы. Алиев сразу же хоть и несильно, но заметно покраснел, что вызвало улыбку на лице Маяковской. — Что между вами? Решив понаглеть спросила Лиля, не прерывая зрительный контакт. — Ничего. Ответил Дима, смотря Лиле в глаза, ещё сильнее покраснев. На несколько дней повисло молчание… — Ладно, я пожалуй, пойду. До встречи. Сказал Дима, перед тем, как в спешке ретироваться. Маяковская усмехнулась, а после вернулась к откатыванию короткой программы. Спустя несколько часов, откатав уже куда больше, чем три раза, и даже пару раз упав, она остановилась по той же причине, что и до этого. Вот только на этот раз она знала, кто ей похлопал, и, решив в какой-то степени, сделать ход конём, в конце последнего отката подъехала к этому человеку на коленях. Это заставило Туктамышеву, что на тот момент находилась по ту сторону бортика, усмехнуться. — Вставай давай, нам ещё на прокаты парней успеть надо. Сказала Лиза, с лёгкой улыбкой, смотря на Лилю. Маяковская наигранно недовольно закатила глаза и поднялась на ноги. Немногим позже она уже вместе с Туктамышевой ехала к зданию, в котором проходили контрольные прокаты, от волнения сжав губы. Это был её первый раз на контрольных прокатах сборной чего-либо, и было бы очень странно, если бы она не волновалась. Стоило им дойти до нужного входа в нужное здание, как Маяковская нервно взглотнула, остановившись, а её ладони вмиг вспотели. Заметив, что ученица не следует за ней, Туктамышева развернулась и подошла к ней. — Золотце, не волнуйся. Это не прокаты сборной страны. Никто не станет на тебя косо смотреть из-за того, что ты обогнала их фаворитку, здесь большая часть — свои. Да и не свои тебя осуждать не станут. Сказала Лиза, смотря Лиле в глаза, положив руки на её плечи. — Точно? С какой-то детской неуверенностью спросила Лиля, смотря Лизе в глаза. — Точно. Ответила Лиза. Ещё пара секунд, и Туктамышева не выдерживает напряжения, что исходит от Маяковской, и зажимает её в объятиях. Ей очень тяжело было просто стоять, и чувствовать, в каком напряге её ученица. — Всё будет хорошо. Да, и к тому же, сначала парни, а только потом ты. Прошептала Лиза прямо на ухо Лиле. Маяковская тяжело выдохнула, тем самым обожгя собственным дыханием плечо Туктамышевой. Она уже который день знала, что выступит первой из девушек, но волноваться из-за этого начала только сейчас. Туктамышева осторожно отстранилась. — Мне такими темпами придётся называть тебя не «золотце», а «дракончик». Сказала Лиза, с лёгкой улыбкой, пытаясь хотя бы немного расслабить Лилю. И ей это удалось. На лице Маяковской засияла лёгкая, но всё же, улыбка. Улыбка — одна из деталей, что зацепили Елизавету в Лиле, когда она впервые увидела её. И сейчас эта деталь причиняла ей слабую, но всё же, боль. Эта улыбка– то, что было свойственно старой Лиле, а не новой. Как бы то ни было, спустя пару минут Маяковская уже сидела в зрительном зале, на первом ряду, рядом с Туктамышевой. Большую часть прокатов они просто сидели и наблюдали, иногда даже удивляясь и вздрагивая на некоторых заходах на прыжки, но в этом было ничего особенного, чего не скажешь о том, что было перед прокатом Алиева, и в финале того же проката. В начале, направляясь к исходной точке, Дима подмигнул Лизе, что заметила Лиля, а в конце вновь сделал то же самое, но на этот раз ещё вдобавок к этому, незаметно для остальных отправил ей воздушный поцелуй, сначала положив тыльную сторону ладони на собственные губы, а после довольно-таки, быстро перевернув ту же ладонь, смотря при этом на Лизу, которая в ответ сделала также, но без подмигивания. Маяковская заметила и это, что Туктамышева могла понять по тому, что Лиля тихо присвистнула, когда Дима ушёл с ледовой площадки. — Не свисти, денег не будет. Сказала Лиза, с лёгкой улыбкой, смотря на Лилю. Её ничуть не волновало то, что Маяковская спалила их с Алиевым взаимодействие. — Денег то может, и не будет, а вот отношения ваши я точно не испорчу. Сказала Лиля, хитро улыбаясь, смотря на Лизу. — И ведь не поспоришь. Сказала Лиза. — Ладно, пошли уже. Тебе же щас выступать, после перерыва. Добавила Лиза, перед тем, как встать с места. — Пошли. Сказала Лиля, перед тем, как сделать тоже самое, что и Лиза. После девушки вместе ушли из зрительного зала в коридор с раздевалками, а после и в раздевалку. Ещё несколько минут, и вот, Маяковская уже стоит у бортика, выжидая, когда закончится перерыв и разминая руки, изредка поправляя ободок. Ей очень нравился тот образ, что сейчас был на ней, и ей ой, как нетерпелось выйти на лёд, и показать то, на что она способна. Волнение целиком и полностью ушло после взаимодействия Алиева и Туктамышевой, уступив место азарту и желанию показать, кто здесь, как минимум, одна из лучших. Вот начинает играть «Song #1», и Маяковская сразу же чуть ли не срывается на лёд, выйдя из-за бортика, а после уже куда более спокойно направляется к исходной точке. — А на лёд в данный момент выходит одна из самых, если не самая юная из сборной Санкт-Петербурга. Лилия Маяковская, ученица Елизаветы Туктамышевой. Да, да, вы не ослышались, именно Елизаветы Туктамышевой. Судя по музыке, начало прокатов девушек будет очень, и очень жарким. Слышится голос комментатора, пока она подходит к контрольной точке, а после и начинает катать программу. Этот прокат был одновременно и похож, и не похож на пробный. Похож тем, что она выступала не при одном человеке, и тем, что была в образе, а не похож тем, насколько откровенно и нагло себя ведёт Лиля. Помимо уже заученных заигрываний со зрителями, Маяковская всё время улыбается, иногда, когда позволяет случай, как бы, выпячивая грудь вперёд, при этом раскинув руки в стороны. Была даже пара моментов, когда она проходилась одной из рук по нижней губе и подбородку. Проще говоря, она вела себя так, как ей велит душа, причём почти что по максимуму не то, что откровенно, а даже вульгарно. Стоило ей скинуть на лёд верхнее платье, как зрительный зал ахнул вместе с комментатором, в то время, как на лице Туктамышевой появилась горделивая улыбка, которую Маяковская заметила. Каждый раз, когда она замечала подобное ей было приятно понимать, что Лиза ею гордится, этот раз не стал исключением. «А вот это было неожиданно.» Вновь послышался голос комментатора после того, как с Лили слетело верхнее платье. Эта на удивление короткая фраза вызвала ещё более скажем так, сильную улыбку на лице Маяковской. Ей от чего-то нравилось то, что она удивила и комментатора, и уж точно зрителей. Ещё более сильный шок вызвал удачно выполненный и приземлённый пятерной риттбергер, после которого большая часть зрителей подпрыгнули со своих мест. — Вы только посмотрите на неё! Что творит эта девочка?! Прям таки вскрикнул комментатор. После этой фразы Маяковской стало приятнее, чем когда-либо до этого. После её коронного проката на коленях, на лёд полетели как игрушки, так и букеты цветов. Часть этого всего Лиля подобрала сама, напоследок проехавшись вдоль бортика, по началу одной рукой помахивая зрителям, а после просто улыбаясь, ибо руки заняты игрушками и букетами. Сделав один кружок вдоль бортика, она зашла за бортик и осторожно положила то, что уместилось на её руках на пол, и принялась надевать защитки на коньки. Лиля устала вдвойне из-за волнения, и сейчас и тяжело дышала, и была вся красная, но несмотря на это, она бы ответила, что всё хорошо, если бы кто-то спросил. Стоило ей закончить с защитками, как она сразу же после оказалась зажата в объятия Туктамышевой. Маяковская понятное дело, в ответ обняла Туктамышеву и уткнулась носом в её плечо, тяжело дыша и прикрыв глаза, а её руки тем временем лежали на предплечьях тренера. Сейчас Лиле было хорошо. Очень хорошо, ведь она рядом с Лизой, которую она потихоньку, и то, только мысленно может позволить себе же назвать «мамой». — Я же говорила, что всё будет хорошо. Ты большая молодец, золотце. Прошептала Лиза, зная, что её услышит только Лиля. На лице Маяковской появилась улыбка, соответственно, она перестала тяжело дышать в плечо Туктамышевой. — Если вы не поняли, что это было, то я вам поясню. Пятерной риттбергер. Пятерной. Риттбергер. Раздался голос комментатора, который до сих пор был в шоке. Ещё несколько секунд, и Маяковская отстранилась от Туктамышевой, продолжая улыбаться. — Иди в раздевалку, тебе надо переодеться. Как собственно, и мне перед прокатом, но не суть. Сказала Лиза, с лёгкой улыбкой, смотря на Лилю. — Нет, я пока здесь побуду. Посмотрю на прокаты других с самого ближнего ряда. Сказала Лиля, улыбаясь. Туктамышева хмыкнула. — Как хочешь. Сказала Лиза, перед тем, как уйти в раздевалку, оставив Лилю наедине с персоналом, что следил за тем, как проходят прокаты и как выходят на лёд фигуристки. Дабы не мешать никому, Лиля отошла поближе к одному из бортиков. Где бы она не встала, она бы всё равно увидела бы повтор некоторых моментов собственного проката на большом экране. Маяковская была довольна собой. Очень довольна. До конца мероприятия не произошло ничего особенного, а после него Лилю до дома довезла Лиза, так что Маяковская оказалась дома пораньше, чем планировала. И вот стоило ей переодеться в домашнее, а после и поужинать, как её телефон тут же завибрировал, лёжа на прикроватной тумбочке. Маяковская знала, кто ей звонит, а потому сразу же поднесла телефон к уху, приняв звонок. — Прив… Уж было начала Лиля, но Алёна её перебила. — Фига себе ты выдала на контрольных. Как выйти из состояния шока? А про пятерной я вообще молчу. Это было самое шокирующее из всего проката. Сказала Алёна, тем самым перебив Лилю. Маяковская ухмыльнулась. — Я старалась. Гордо сказала Лиля. — Заметно. Очень заметно. Сказала Алёна. — Тебя там хоть не замучили журналюги после окончания всего этого? Даже немного обеспокоенно спросила Алёна. — Неа. Мы с Лизой быстро уехали оттуда, так что они либо не у того выхода караулили, либо опоздали каким-то чудом. Ответила Лиля. — Это хорошо. Но в ближайшее время будь готова к нападкам со стороны журналистов. С тем же, но уже более заметным беспокойством сказала Алёна. Маяковская понимала, к чему это беспокойство. Как никак, Лиля ещё новичок в этом всём, и ей непривычно то, что наоборот привычно её девушке. — Окей, я тебя поняла. Сказала Лиля. — Спасибо. Сказала Алёна. Маяковская не ожидала настолько короткой фразы от Косторной. И это ещё без учёта того, что Лиля как бы ощущала в этой фразе. Ощущение было такое, будто что-то мягко и совсем чуть-чуть неприятно обвило собой нечто внутри, где-то, примерно, у сердца. — Чего затихла? Спросила Алёна, спустя несколько секунд. — Да так, ничего. Ответила Лиля, совсем немного покраснев. — А если честно? Спросила Алёна. — Это трудно объяснить. Ответила Лиля. Для Маяковской и вправду было проблематично описать кому-то то, что она испытала до этого. Она не знала, какие слова будет лучше использовать для того, чтобы это объяснить. — А ты попробуй, а я постараюсь понять. Сказала Алёна. — Это было бы легче объяснить, если бы ты сейчас была рядом. Косторная усмехнулась. — Ну, такими темпами и с такими твоими успехами мы вполне себе, можем встретиться в выходные. Пообниматься, поцеловаться, и… Уж было не то, что начала, но и можно сказать, продолжила Алёна, но её перебила Лиля. — Лёна! Немного повысив голос произнсела Лиля, ещё сильнее покраснев, понимая, что хотела сказать Алёна. Маяковская сама уж точно не замечала, что разговаривая с Косторной она становится другой. Не такой, как при разговоре и взаимодействиях с остальными. — Всё, всё, я закончила. Сказала Алёна, явно улыбаясь. Маяковская в большинстве случаев могла понять, даже не видя Алёну, и лишь слыша её голос, улыбается она или нет. При улыбке в голосе Косторной менялось что-то. Вот то что именно — Лиля не могла так сразу ответить. — Точно? Спросила Лиля. — Точно. Ответила Алёна, продолжая улыбаться, судя по голосу. — Врубай громкую связь, есть одна идейка. Сказала Алёна, сделав совсем небольшую паузу. Маяковская хмыкнула и выполнила просьбу Косторной, ну и конечно же, отдалила телефон от уха. Ей конечно было немного стремновато, насчёт того, что же могла задумать её девушка, но выбора то особо не было, да и интересно, что за идея. — На счёт три приложи телефон к губам. Продолжила Алёна. Догадавшись, что пытается сделать Косторная, Маяковская хихикнула. — Раз. Спокойной ночи, сладких снов. Начала Алёна. Лиля молчала, она не собиралась ничего говорить, ей было уж очень интересно, чем это всё кончится. — Два. Будь я чуть-чуть посмелее, и без травмы, я бы рискнула сделать тебе предложение одной из сломанных рук и сердца. Продолжила Алёна. Зрачки глаз Маяковской заметно увеличились. Она такого не ожидала. Очень мягко говоря, не ожидала, даже очень очень. Как бы то ни было, спустя пару секунд она уже приготовилась прикладывать телефон к губам. — Три! Воскликнула Алёна ещё до того, как очевидно, они обе синхронно приложили телефоны к губам, как бы поцеловавшись на расстоянии. Судя по проследовавшему немногим позже звуковому сигналу — кто-то из них губами задел кнопку завершения вызова. Ну, ничего страшного. Устало зевнув, и не думая о попытке перезвонить, Маяковская выключила свет и легла спать. Быстро уснуть ей не удалось. Мучало и странное ощущение где-то у сердца. Будто что-то уже менее мягко обвило собой нечто внутри. А добивали мысли о том, насколько же она скучает по Алёне, насколько же ей хочется руки её сломанные-переломанные и её саму расцеловать, да не перецеловать. Но в итоге, спустя чуть больше, чем полчаса, Маяковская всё-таки уснула.