Девочка с незабудками

18.09.22. Воскресное утро началось у Маяковской более, чем благополучно. Начиная с того, что она проснулась со второго будильника, поставленного на 5 позже, чем был поставлен первый. Продолжая тем, что она смогла прям таки выспаться. Заканчивая же тем после пробуждения не возникло ни единой проблемы с тем, чтобы встать с кровати и пойти в душ. Быстро приняв душ Лиля «застыла» напротив зеркала над раковиной, собираясь умываться. Именно собираясь, а не умываясь. В своём отражении она сейчас от чего-то в первую очередь видела не себя, а пародию на ту, что до этого испортила ей тренировку. Те же брови, отчасти те же глаза, схожая форма лица. Про губы тоже не стоило забывать, но из-за того, что сейчас они были сжаты сравнивать их с губами матери было не особо корректно, да и к тому же, Лиля никогда не видела, или как минимум, не помнила, как мать сжимает губы. Единственной отрадой и гордостью в собственном лице Лиля считала свой нос, по которому некоторые её знакомые, одногруппники, а до этого и одноклассники могли догадаться, что у неё есть грузинские корни. Явная горбинка выделяла девушку среди сверстников ещё с детства, изредка становилась причиной насмешек и издевательств. «Горбоносая», «Ведьма» — именно так обзывали Лилю даже при учителях, ничуть и ничего не боясь. Она никогда не была глупой или терпилой, в том числе и тогда. Тогда ей оставалось лишь жаловаться учителям. А они… А что они? А они много чего обещали, но ничего не делали, именно поэтому папа Лили перевёл её в другую школу, в которой всё не было прям уж гладко, но было явно лучше. В первой школе большая часть класса издевалась над Лилей, используя первый вариант обзывательства. А во второй школе было наоборот. Меньшая часть класса издевалась над Лилей, используя уже не первый, а второй вариант. Что бы они не использовали, им пришлось прекратить после того, как Маяковские пожаловались на них классному руководителю и директору, чтоб уж наверняка. И ведь сработало. Вот только малюсенькое последствие тех времён до сих пор было с девушкой. Шрам на переносице, оставленный попыткой Лили избавиться от того, за что над ней издевались. Маленький, неприметный, но очень чувствительный. Одно прикосновение к нему может принести Лиле как физическую, так и моральную боль. Она это прекрасно знает, прекрасно помнит, но несмотря на это всё через пару секунд одним пальцем осторожно прикасается к тому шраму. Её губы ещё сильнее сжимаются, а плечи чуть поднимаются. — Это было глупо. Произносит Лиля, смотря в глаза отражению, перед тем, как медленно убрать палец с шрама, и в наконец-то умыться. Выйдя из ванной спустя минуту с небольшим Маяковская направляется на кухню и приступает к приготовлению завтрака. На часах, что висят на стене над столом 10:50. Два часа и десять минут до прихода Глеба, по совместительству, самого близкого к Лиле по возрасту члена группы. Разница всего лишь два года. Маяковская не собиралась и пытаться составить план тем, которые ей хотелось бы или можно было бы обсудить. Она больше импровизатор в этом плане. Да, и в остальных тоже. Позавтракав за пятнадцать минут, она ушла с кухни и села за домашнюю работу на понедельник, за которой и провела, оставшееся до прихода Лутфуллина, время. В один момент с тем, как она несильно откинула ручку подальше, устав писать конспект, во входную дверь постучали. Чуть сжав губы на пару секунд, Маяковская встала из-за рабочего стола и быстрым шагом направилась к входной двери, которую чуть позже открыла. По ту сторону порога стоял Лутфуллин с скромным букетом белых роз в одной из рук. — Привет. Сказала Лиля, улыбаясь, смотря на Глеба. — Привет. Сказал Глеб, перед тем, как в знак приветствия помахать Лиле рукой, занятой букетом, из-за чего часть лепестков опала на пол. — Ой. Маяковская усмехнулась и взяла букет из руки Лутфуллина. — Спасибо. Сказала Лиля, перед тем, как быстро сходить на кухню, чтобы поставить букет в вазу, а спустя несколько секунд и вернуться. — А. Да не за что. Сказал Глеб, будучи под впечатлением от собственной оплошности. — Что стоишь? Проходи. Сказала Лиля почти сразу после того, как вернулась. Лутфуллин ещё немного постоял на месте и таки прошёл в квартиру, а Маяковская сразу же закрыла за ним дверь, после чего они вместе прошли в гостиную. — Ну, что тебе хотелось бы узнать обо мне? Спросила Лиля, после того, как они с Глебом сели на диван. — Много чего. Ответил Глеб. — А поточнее? Спросила Лиля, смотря на Глеба, заинтересованно выгнув бровь. — Я не могу сразу дать точный ответ. Ответил Глеб. — А я такого и не прошу. Сказала Лиля, с лёгкой улыбкой. Лутфуллин хмыкнул. — Какого тебе было тренироваться в одиночку? Спросил Глеб. — Легко и просто. Ответила Лиля. — Я в группе то никогда до последнего межсезонья не тренировалась. Пояснила она. — Серьёзно? Удивлённо спросил Глеб. — Да. Ответила Лиля. — Неожиданно. Удивился Глеб. Маяковская усмехнулась. — Мой папа был моим первым тренером, так что в этом нет ничего такого. Вот если бы вместо него был бы какой-то чужой для меня человек, то тогда в этом было бы нечто удивительное. Сказала Лиля. — Он раньше тоже катался, правильно понимаю? Спросил Глеб. — Да, большую часть сезонов был в запасе сборной Грузии и лишь два или три в основе той же сборной. Ответила Лиля. — Неплохо, неплохо. Даже с восхищением сказал Глеб. — Ага. Сказала Лиля, с лёгкой улыбкой. — Если честно, по тебе видно, что ты не на все сто русская. От чего-то боязливо сказал Глеб. Маяковская хмыкнула, ей казалось странным, и даже забавным то, что Лутфуллин побаивается говорить о подобном. Для неё это не обидная или больная тема, как и для большинства людей с подобной «изюминкой». — Да уж. Мой нос палит всю контору. Подтвердила Лиля. — Это да, причём сильно палит. Сказал Глеб. — Ты же не собираешься уходить в сборную Грузии для участия в международных соревах? Спросил Глеб чуть подождав. — Сразу точно нет, а вот потом посмотрим. Этот сезон точно буду работать на российскую сборную. Ответила Лиля. Она решила хотя бы на время опустить тот момент, что надеяться на успешное участие в международных соревнованиях, при этом не находясь в группе Тутберидзе просто глупо, особенно если у тебя есть возможность выступать за другую страну. — Если я сразу перейду, меня прибьёт моя же девушка. Добавила Лиля, улыбаясь. Маяковская и Лутфуллин почти синхронно усмехнулись. — Раз уж ты начала эту тему, то я продолжу. Начал Глеб. — Когда ты в интервью так просто и открыто призналась в том, что находишься в отношениях с Алёной я мягко говоря, удивился. Продолжил он. — Типа. Ты тогда была с виду прям паинькой паинькой, а Алёна как бы не прям уж трындец какая противоположность, но тем не менее, другая. Да, и она старше тебя, и меня. Закончил Глеб, всё это время смотря Лиле в глаза. Маяковская усмехнулась. — Для меня самой всё, что объединяет нас с Алёной стало неожиданностью, и отчасти, является до сих пор. Призналась Лиля. — Изредка я просто не верю в то, что мне могло так повезти с девушкой. Ещё более редко сомневаюсь в том, что я её достойна. Продолжила она. — А если говорить о нашей разнице в возрасте, то это последнее, что меня волнует. Добавила она. Лутфуллин хмыкнул. — Я так и думал. Да, и разница у вас не такая уж и большая. Сказал Глеб. — Это да. Согласилась Лиля. — Может чаю? Предложила Лиля, сделав небольшую паузу. — Давай. Ответил Глеб. Маяковская встала с дивана, после чего ушла на кухню. Спустя пару минут она вернулась обратно в гостиную с двумя кружками чая. — Продолжишь допрос? Спросила Лиля, заняв прежнее место. — Если ты не против, то да. Ответил Глеб. Маяковская хмыкнула. — Конечно я не против. Сказала Лиля, перед тем, как немного отпить из своей кружки. — Ты не боишься того, что фанаты Саши могут устроить из-за того, что ты прям таки нарвалась на неё? Спросил Глеб. Маяковская чуть было не подавилась чаем. — Нет. Да, и они могут устроить что-то только в сети, не более. Уж точно не на контрольных прокатах. Как ни в чём не бывало, ответила Лиля. — Ну, не знаю. Наверное, что-то да могут устроить. Грибы кинуть, например или зашуметь, когда тебя будут объявлять. Сказал Глеб. — Ну кинут они мне грибы, ну пошумят, выражая своё недовольство. Начала Лиля. — А мне то что от этого всего? Продолжила она, смотря Глебу в глаза, заинтересованно выгнув бровь. — Им пора понять, что Саша не сможет вечно быть непобедимой. Закончила она, не прерывая зрительный контакт. — Но не так же резко. Сказал Глеб, отпив немного из своей кружки. — Как — не важно, главное, чтобы они поняли, что я пытаюсь донести. Сказала Лиля. — Саша уже однажды устроила тебе подставу, не боишься того, что это может повториться? Спросил Глеб. — Неа. Если это повторится у многих возникнут вопросы к ней, а оно ей явно не надо. Ответила Лиля, вновь отпив немного из своей кружки. — Хотя, у многих явно уже есть вопросы к ней. После обвинения в принятии допинга в мою сторону. Добавила она. — И то верно. Сказал Глеб. На пару минут, за которые Маяковская успела допить содержимое своей кружки, повисло молчание. — А ты учишься где-то? Спросил Глеб, смотря на Лилю, заинтересованно выгнув бровь. Маяковская хмыкнула. — Да. Ответила Лиля. — Где? Спросил Глеб. — В университете имени Лесгафта. Ответила Лиля. — Ооо. Удивился Глеб. — На кого? Спросил он. — На тренера. Ответила Лиля. — Да ты прям как Лиза. Сказал Глеб. Маяковская усмехнулась. — Да уж. Сказала Лиля. — А как ты успеваешь и тренироваться и учиться? Спросил Глеб. — Я на дистанционном обучении. Каждый день перед тренировками я делаю доиашку, и оставшуюся часть дня делаю другие дела. Ответила Лиля. — А, понятно. Сказал Глеб. Они прокумекали ещё полтора часа, а по истечении этого времени попрощались, и Лутфуллин ушёл. Оставшись в одиночестве, Маяковская приступила к изучению материала по предмету, который давался ей хуже, чем остальные. За этим делом она и планировала провести время до звонка Косторной. К вечеру этот план ничем не обломался, что не удивляло Лилю, а просто радовало. Следующей ожидаемой радостью был звонок Алёны, на которой Лиля сразу же ответила. Сегодня в нём не было абсолютно ничего интересного, а потому он был довольно-таки, коротким. После того, как Косторная, пожелав спокойной ночи и сладких снов, сбросила звонок, Маяковская легла спать.