Голос крови

      Мари вместе с командой ФЭС устроилась в переговорной, ожидая появления начальства. Майский доложил майору и полковнику о случившемся. Они должны были появиться в конторе с минуты на минуту. Ребята шепотом переговаривались, а девушка снова и снова прокручивала в голове калейдоскоп событий, произошедших за последние несколько часов, начиная с момента, когда она обнаружила Аллу.       Сергей вместе с коллегой патологоанатомом ФЭС Валентиной Антоновой, как ее представил майор, прибыли почти одновременно со скорой. С появлением Майского Мари немного успокоилась, хотя до его прихода даже не замечала насколько сильно была напряжена. Майор одним своим видом внушал ей спокойствие и уверенность в себе.       Аллу забрали в больницу, и Валя уехала с ней, предупредив, что вернется в контору самостоятельно. Мари слышала, как карета скорой помощи, включив сирену, выехала со двора.       Майский открыл принесенный с собой чемоданчик с аббревиатурой «ФЭС» и занялся своей работой. Мари понемногу пришла в себя и теперь с любопытством наблюдала за ним: собранный, сосредоточенный, никакого сумбура и лишних движений.       Сергей осмотрел место преступления вдоль и поперек. Оперативник обнаружил на ступеньках несколько кровавых следов. Осмотр плафона на лестничной клетке показал, что лампочку банально выкрутили. Здесь же удалось снять отпечатки пальцев. На других пролетах Майский обнаружил несколько ниток, зацепившихся за прутья перил. Майор отправил местных участковых на поквартирный обход, авось кто-то что-то видел или слышал. Опрос, увы, никаких результатов не дал. Собрав все улики, Сергей и Мари отправились в ФЭС.       По рассказам Аллы у девушки сложилось впечатление, что подруга работает в полиции, где целая команда профессионалов — оперативников и экспертов — занимается расследованием не самых простых преступлений.       Мари была под впечатлением от офиса конторы и от встречи с командой. Часто в разговоре Семенчук называла их семьей, что немного удивляло девушку. Сейчас Мари понимала, почему подруга говорила именно так. Она украдкой бросила взгляд на ребят. «Все такие разные, но что-то или кто-то их объединяет». Девушка успела со всеми познакомиться и немного пообщаться. Они, действительно, напоминали семью. Майский вылитый старший брат, которого у девушки никогда не было (она была единственным ребенком). Он готов и поддержать, если что-то не ладится и обидчиков проучить, если обижать начнут. Сестричка Валя — мамина помощница, умница и красавица со стальными нервами, спокойная и рассудительная. Младшенький — Ванечка — любимчик всей семьи, обожающий шалости и приколы, но при этом ему всегда все сходит с рук. «А вот и «родители», — пронеслось в голове у девушки, когда в переговорной появились полковник Рогозина и майор Круглов. Она с любопытством наблюдала за начальством.       Полковник и майор поздоровались со всеми, познакомились с Мари и заняли свои кресла.       Коллеги не обратили на это внимания, и только Валя заметила, что Галя приехала в той же одежде, в которой сегодня была на работе, хотя домой она уходила вовремя. «Или она все-таки не была дома? — задавалась вопросом Антонова. — Тогда «где она была?», а главное «с кем?» Патологоанатом едва не подпрыгнула в кресле от внезапной догадки. «Неужели, Галя вняла моему совету и обратила внимание на Николая Петровича! — Валя бросила быстрый взгляд на ничего неподозревающее начальство. — Они и уходили вместе и вернулись тоже вместе. Ладно! Сейчас на первом месте Аллочка, — решила Антонова. — Вот, когда дело будет раскрыто (Валя в этом ни секунды не сомневалась), я найду возможность узнать все из первых уст…»       В размышления Антоновой ворвался голос Рогозиной. Полковник хотела узнать подробности о состоянии Семенчук.       — В больницу доставили быстро, — начала свой доклад Валентина. — Бригада хирургов тоже сработала оперативно, но не менее профессионально. Пулю извлекли. Я привезла ее в ФЭС на исследование. Когда уезжала операция уже закончилась, Аллу перевели в реанимацию, но она еще не приходила в сознание. Я оставила лечащему врачу номер телефона ФЭС. Мне обещали позвонить, когда она очнется.       — Хорошо, Валя. Спасибо, — поблагодарила полковник.       Затем настал черед Майского рапортовать об осмотре места преступления и найденных уликах. Сергей поведал обо всем, что, на его взгляд, могло оказаться важным для скорейшего расследования дела.       — Жильцы что-нибудь видели или слышали? — задал вопрос Николай Петрович.       — Поквартирный опрос результатов не дал, — Сергей развел руками. — Многих в это время еще не было дома, — добавил он.       Когда майор закончил, полковник обратилась к Мари.       — Мари, я понимаю Вам нелегко об этом вспоминать, но, в интересах следствия, расскажите подробнее о том, как вы нашли Аллу.       — Я понимаю, — ответила девушка и начала рассказ, погружаясь в свои воспоминания. Она снова шла наощупь по полутемному подъезду…       — Я включила фонарик и увидела Аллу, лежащую на полу в луже крови. Мой синий плащик пропитался кровью. Проверив пульс и удостоверившись, что подруга жива, я позвонила Сергею и попросила о помощи.       — Вы сказали, что Алла была в вашем плаще? — спросила Галина Николаевна, внимательно глядя на девушку.       — Да, он ей так понравился, что я дала ей его поносить, — подтвердила Мари, заметив, как оперативники переглянулись.       — Мари, вы в первый раз приехали в Россию, — поинтересовался майор Круглов.       — Да, — коротко ответила девушка, недоумевая, к чему он клонит.       Все точки над «i» расставила полковник Рогозина.       — У нас есть основания полагать, что Алла стала случайной жертвой. Убить собирались Вас, — заявила Галина Николаевна.       Мари от неожиданности потеряла дар речи.       — Вчера в парке недалеко от дома Аллы была убита девушка похожая на вас, — продолжала полковник. — Сегодня пострадала ваша подруга, надевшая синий плащик, принадлежавший вам. Не слишком ли много совпадений для человека никогда раньше не бывавшего в России?       Мари задумалась, сопоставляя факты. Она припомнила и потерю чемодана в аэропорту, и несостоявшуюся встречу, придя к выводу, что Рогозина в чем-то права. Совпадений слишком много. Ей стало страшно. «Кто может за мной охотиться? Кому и чем я помешала?» — задавалась вопросами девушка, но не находила на них ответов.       — Мари, мы можем вам помочь, — мягко сказала полковник Рогозина, обращаясь к девушке, — но нам нужно знать, с чем мы имеем дело.       Мари огляделась вокруг, фэсовцы смотрели на нее с участием. Девушка колебалась. Она никому об этом не рассказывала, боясь, что ее не поймут и просто посмеются. С другой стороны, Мари устала держать все в себе, ей так хотелось с кем-нибудь поделиться. В конце концов, девушка приняла решение. Она собралась с мыслями и начала говорить. Голос звучал тихо, но в полной тишине переговорной был слышен ясно и отчетливо.       — Мое полное имя Катрин Флоранс Мари Буше. Мне двадцать пять лет. Родилась и выросла в Париже. Работаю учительницей в начальной школе. Всю свою жизнь я считала себя француженкой.       — А сейчас вы в этом не уверены? — встрял со своим вопросом Тихонов.       Мари умолкла. Фэсовцы посмотрели на компьютерного гения с явным неодобрением. Галина Николаевна послала Ивану сердитый взгляд, обещавший программисту серьезный разговор с полковником, избежать которого ему не удастся.       — Именно так, — неожиданно согласилась Мари. — У меня есть основания для сомнений.       Все началось четыре года назад через полгода после смерти бабушки Катрин. Мы с ней были очень близки. Она была скупа на эмоции. По крайней мере, я никогда не видела их у нее на лице, не видела, чтобы она смеялась или плакала. Несмотря на это, я всегда чувствовала, знала, что она меня любит. Нас связывала с ней невидимая нить, которая только крепла, чем дальше мы друг от друга находились. Я могла позвонить ей в любое время дня и ночи из любой точки земного шара, чтобы обсудить с ней свои вопросы, услышать ее мнение, слова одобрения или поддержки. Поэтому я очень тяжело переживала потерю близкого человека.       Однажды ночью я увидела во сне женщину в полосатой тюремной робе исхудавшую, оборванную и грязную. Мы с ней были удивительно похожи: глаза, форма лица, носа, разлет бровей. Я как будто смотрела на себя в зеркало. Сходство было пугающим. Незнакомка стояла молча, глядя на меня, а потом также безмолвно исчезла. Сначала я не придала сну значения, но потом незнакомка появилась вновь, потом еще, еще.       В одном из сновидений мы встретились с ней в холодном деревянном здании. У меня сложилось стойкое ощущение, что мы в доме. Она смотрела на меня долгим немигающим взглядом, а потом что-то произнесла. Язык был мне незнаком. Я не поняла ни слова.       Незнакомка вернулась в следующую ночь и принесла мне записку, написанную чем-то красным на клочке полосатой ткани. Это была не латиница, но начертание букв я постаралась запомнить. Проснувшись утром, я быстро воспроизвела текст на бумаге и полезла в интернет. Оказалось, что записка написана кириллицей на русском языке. Там было сказано: «Ты — русская». Я сохранила текст записки . Он стал началом поиска моих корней.       Девушка достала из своего рюкзачка небольшой листок бумаги с потрепанными краями, (видимо, к нему часто обращались), помещенный для большей сохранности в специальный файлик, и положила его на стол перед собой.       Вы понимаете, — она обвела взглядом присутствующих, — мой спокойный, устоявшийся мир пошатнулся. Где-то на уровне подсознания я чувствовала, что должна докопаться до правды, чего бы мне это не стоило. Сначала решила задать несколько вопросов матери.       Мама удивилась моему неожиданно возникшему интересу к нашей родословной, но помочь не смогла. Она не знала, есть ли у нас «русские» корни. На этом мои поиски застопорились, так и не успев толком начаться, — девушка вздохнула, — но я не теряла надежды.       Здесь на помощь пришла бабушка. Когда мне исполнилось восемнадцать, она подарила мне маленький металлический ключик. Бабушка Катрин сказала, что он достался ей от ее мамы, моей прабабушки Флоранс, но она так и не нашла, то, что он открывает. Поэтому она подарила его мне, а я, бабушка была в этом уверена, обязательно найду нужный замок. Разбирая ее вещи, я обратила внимание на деревянную резную шкатулку, в которой оказался потайной замок. Мой ключик подошел к нему идеально.       В шкатулке лежала пожелтевшая от времени черно-белая фотография, сделанная в 1945 г. Год едва читался на обратной стороне снимка. На фото несколько детишек, мальчиков и девочек, в больших не по размеру полосатых робах стояли с серьезными лицами на фоне какой-то кирпичной стены. Одна из девочек была отмечена на фотографии кружком. Там же нашлось несколько камушков, деревянный обструганный чурбачок и клочок полосатой ткани с какими-то записями, которые стерлись от времени. Их невозможно было прочитать.       Мари аккуратно достала семейные реликвии из рюкзачка. Фэсовцы затаили дыхание в ожидании продолжения.       Вместе с ними лежало письмо, — девушка показала два пожелтевших листка, исписанных мелким бисерным почерком, — которое, судя по тексту, написала прабабушка Флоранс. Оно адресовано некой Жюли Перес. С него я начала свои поиски.       — Что тебе...Вам удалось узнать? — спросила Валентина.       — Давайте, перейдем на ты, — предложила Мари.       Фэсовцы согласно закивали.       — Моя прабабушка Флоранс Готье, — продолжала девушка, — в годы Второй мировой войны — участница Сопротивления — была интернирована в специальный лагерь на территории Германии. Там она, видимо, и познакомилась с русской женщиной, у которой была дочка. Как ее звали, что с ней произошло, почему прабабушка забрала девочку с собой, я пока так и не узнала, — грустно сказала Мари.       — Почему? — удивленно выдохнул Майский.       — Незадолго до освобождения администрации лагеря удалось замести следы и сжечь почти всю учетную документацию. Среди чудом уцелевших карточек узников информации о русской женщине с ребенком нет. Однако я уверена, что именно она приходит ко мне во сне.       — И ты до сих пор не спросила, как ее зовут? — почему-то шепотом спросил Иван.       — Пыталась несколько раз, но безуспешно. У меня была надежда, что, кто-то из узников лагеря еще жив и может мне помочь. Я зарегистрировалась на нескольких специализированных форумах, параллельно начала учить русский язык. Алла мне в этом помогла, за что я ей очень благодарна. В конце концов, удача мне улыбнулась. Несколько месяцев назад на одном из форумов мне написал человек из Москвы, который при личной встрече обещал рассказать мне все, что знал о моей прабабушке.       — Поэтому ты прилетела в Россию, — констатировала факт Галина Николаевна.       — Не совсем так, — заметила Мари. — Мы с Аллой давно обсуждали возможность встретиться. Я решила совместить оба важных для меня события.       — Что было в чемодане? — неожиданно спросил Майский. — У Мари в аэропорту украли чемодан, — поспешил объяснить майор, поймав удивленные взгляды коллег. — Ты была взволнована, — заметил он, снова обращаясь к девушке.       — Ты прав, — согласилась Мари, — в чемодане был ноутбук, где хранилась вся информация, которую мне удалось собрать за время поисков, и бумажные копии моих дневников и записей. Это расстроило меня, — призналась девушка.       — Встреча состоялась? — поинтересовался Николай Петрович, возвращая Мари к повествованию.       — Нет. Я прождала несколько часов. Никто так и не появился. Новых сообщений от него не было. Он как будто исчез. Поэтому пока я даже не представляю, куда двигаться дальше.       — Мы поможем тебе разобраться, — пообещала Галина Николаевна. Ребята закивали в знак согласия.       Мари была удивлена их реакцией.       — Каждый человек должен знать кто он и откуда, — емко сказал Круглов.       — Итак, — Рогозина обвела коллег взглядом и начала раздавать указания. — Николай Петрович! Сергей! Нам нужны записи с камер видеонаблюдения в аэропорту. Может вор на них засветился, — заявила полковник, обращаясь к оперативникам. — Мы пока вместе с Ваней и Валей займемся изучением улик с места покушения. Мари, ты можешь выпить кофе и немного отдохнуть в буфете. У тебя выдался тяжелый день. Надо восстановить силы. Всем все понятно?       — Да, товарищ полковник, — хором ответила команда ФЭС.       — Тогда за работу. Время не ждет.