Голос крови

      Он был заядлым охотником, поэтому услышал ее приближение раньше, чем увидел фигуру в темном, мелькавшую среди снежных сугробов. Своими движениями она напомнила ему молодую пугливую лань, которая даже не подозревала, что скоро окажется добычей охотника. Лакомой добычей! Его глаза хищно блеснули в темноте. «Наконец-то! Я и так был слишком терпелив, но оно того стоило!» — подумал он, предвкушая долгожданную встречу. Кровь побежала по венам быстрее. Возбуждение нарастало.       Она всегда действовала на него возбуждающе с самого первого дня, когда он увидел ее среди толпы. Новая партия узников только что прибыла, а работницы возвращались в лагерь после тяжелого трудового дня. Он с безразличием смотрел на худых изможденных женщин, пока его взгляд не замер на ней. Она стояла в профиль, переговариваясь с кем-то тихим шепотом. Его взору открылся изгиб шеи. Голоса он не слышал, зато уловил легкую едва заметную улыбку. Ему вдруг остро захотелось, чтобы она точно также разговаривала с ним, улыбалась ему. Он мог выбрать любую женщину из лагеря. Ему нужна была только она!       Он не стал откладывать дело в долгий ящик, а сразу начал оказывать женщине знаки внимания. Узница бежала от них как черт от ладана, старалась лишний раз не показываться на глаза. Он быстро разгадал ее незамысловатые маневры, но женское упорство ему даже нравилось. Он наслаждался игрой в «кошки-мышки», зная, что «добыча» от него никуда не денется.       Женщина приближалась. Он слышал, как под ее ногами тихонько поскрипывал снег. На ночь брался морозец. Она остановилась перевести дух рядом с его укрытием. Он среагировал мгновенно, сжимая в руках свою «добычу».              Узница № 68858 возвращалась из «детского» барака своим обычным проверенным маршрутом. Настроение было приподнятое, как и всегда после встреч с дочкой, которые были как глоток свободы в серых монотонных лагерных буднях. Сегодня она рассказывала дочке об отце, которого девочка не помнила. Она была еще слишком мала, когда виделась с папой в последний раз. Мама старалась, чтобы дочь его не забывала.       Узнице оставалось совсем немного до своего барака. Она остановилась передохнуть, когда ее неожиданно схватили. Большая мозолистая мужская ладонь зажала ей рот, заглушая бесполезные крики о помощи. «Попалась!» — раздался над ухом хриплый, надтреснутый шепот. Её окутало запахом алкоголя. У пленницы мороз пошел по коже, она замерла на месте, не имея возможности сделать хоть одно движение. Она узнала голос и его владельца. Он был ей очень хорошо знаком. С недавних пор это был ее личный кошмар.       Он прибыл в лагерь несколько месяцев назад. Такой же узник, как и все, но с привилегиями немецкого помощника и соглядатая. Чем она ему приглянулась, женщина не могла взять в толк, но избегала его назойливых ухаживаний, как могла. Ей это удавалось вплоть до сегодняшнего вечера. Женщина понимала — сегодня он ее не отпустит, пока не получит то, что хочет. Она как будто окаменела в его руках, соображая, что делать.       Мужчина понял, что женщина не сопротивлялась. Он развернул ее лицом к себе и впился в губы жадным поцелуем, пока руки шарили у нее под одеждой. Мужчина все теснее прижимал «добычу» к себе. Она чувствовала его возбуждение. Женщину передернуло от отвращения, а перед глазами появился образ дочери. Узница понимала, что после случившегося никогда не сможет посмотреть ей в глаза. Собрав остатки гордости и сил, женщина нанесла резкий удар, с удовольствием отмечая, что колено попало точно в цель. Насильник зашипел от боли и неожиданности и, сложившись пополам, осел на снег.       Женщина, не теряя времени даром, исчезла в своем бараке. Она без сил упала на деревянные нары рядом с товарками, которые даже не проснулись при ее появлении, и тоже попыталась заснуть. Сон не шел. Она прислушивалась к каждому шороху, к каждому скрипу, ожидая, что сейчас дверь в барак с грохотом распахнется настежь от удара форменным ботинком, и ворвутся охранники с собаками, готовыми растерзать любого несчастного узника. Только под утро она забылась тяжелым сном.       Однако наказания не последовало. Наоборот, он больше не приставал и, казалось, не обращал на женщину никакого внимания, как будто ее не существовало. Лишь изредка она ловила его горящий взгляд, от которого ей становилось не по себе.       Узницу тревожило его поведение. Предчувствуя что-то неладное, она встретилась с Флоранс и попросила ее позаботиться о Кате, если с ней что-нибудь случится. Женщина передала ей лоскут полосатой ткани, на которой свекольным соком написала данные о дочери и муже.       Женщина даже не догадывалась, насколько ее предчувствие было близко к истине. Донос на узницу № 68858 о подстрекательстве к саботажу работы на заводе уже лежал на столе у коменданта лагеря, а в учетной карточке пленной появилась последняя запись: «назначена на сожжение в крематории».