«Devoted Mad Dog»

      На звонок в дверь ранним утром Санзу отреагировал как обычно: с презрением, раздражением и философским признанием всех жизненных трудностей. После ночи с Исаму он почти не выходил на связь, делая лишь обязательные дела, а в остальное время находился дома, то усиленно обдумывая произошедшее, то пытаясь, напротив, отвлечься.       Акаши перезарядил пистолет и подошел к двери. В глазке появилась черноволосая макушка, и он сразу признал в этой фигуре Исаму. Не убирая оружие далеко, он распахнул дверь перед незваной гостьей.       — Привет… — Девушка не поднимала взгляд на мужчину, стоя с опущенными плечами, будто пристыженная. Харучиё вяло усмехнулся, как вдруг заметил отметины на бледной девичьей коже.       На самом деле он не знал, что сказать. Его мысли метались из стороны в сторону: помнит ли что-то Исаму о злополучной ночи? Зачем пришла в такую рань? А теперь и довольно риторический вопрос о том, кто оставил эти малиновые следы на шее.       — Это что? — Мужчина пропустил ее в квартиру, плотно закрывая входную дверь.       — Я… сама виновата в своём состоянии. — Девушка стояла в коридоре и пыталась унять дрожь в теле, обхватив себя за плечи.       — Да тебя всю трясёт… меня не было две ночи, что происходило в мое отсутствие?       Гостья замерла на месте и не смогла вымолвить ни слова из-за подступающих слёз. Акаши подтолкнул ее за плечо и прошел мимо, как бы предлагая пройти глубже в квартиру. Исаму миновала пару закрытых комнат, и ей тут же открылся вид на большой и светлый зал. В комнате было на удивление чисто и свежо, хотя она, напротив, представляла домашнюю обстановку Санзу, заполненную мусором, с засохшими в прихожей каплями крови и, добавляя перчинку, с где-то валяющимся в углу использованным презервативом.       Харучиё выдохнул — раз она не начала с разборок и психов, то она точно не помнит ту ночь. Ну, вероятнее всего.       — Боже… Присаживайся на диван. — Он махнул рукой, указывая ей направление, и скрылся за дверью одной из комнат.       Девушка аккуратно приземлилась на край дивана, погруженная в свои мысли, но не забывая мельком поглядывать на убранство комнаты, подмечая пачку салфеток и набор для игры в сёги. Она все еще не до конца осознавала, почему ноги принесли ее к Харучиё и почему он спокойно и без лишних вопросов ее пустил. Может, стоило спросить у него, что было той ночью, когда они поехали в клуб? Непонятно почему, но Исаму не особо интересовал пробел в ее памяти, отчасти из-за неведомого ощущения безопасности рядом с Санзу, которое, конечно, на самом деле было весьма иллюзорным, но тем не менее имело место быть. А отчасти из-за внутреннего страха узнать то, что она пожелала бы лучше забыть.       Через минуту мужчина уже вышел, присаживаясь рядом с растирающей слезы по щекам девушкой. У нее, очевидно, случилась истерика, а на памяти Санзу они у нее бывали только после ссор с Манджиро. Немудрено, да и прием наркотиков неслабо расшатал психику.       В руках Акаши щелкнула упаковка, и, вытащив белую таблетку, он протянул ее гостье:       — Вот, под язык положи, успокоишься.       Исаму лишь на мгновение со скепсисом посмотрела на предложенное лекарство и, не особо задумываясь о последствиях, а может даже желая, чтобы они были похуже, приняла, кладя под язык.       Мужчина посмотрел на гостью с жалостью, как смотрят на голодную бродячую собаку, но Исаму истолковала этот взгляд по-своему, и спустя пару мгновений неловкую тишину разорвал тихий девичий голос:       — Было больно. Хоть и не впервые, но страшно было как в первый раз, когда пришло осознание, что я могу умереть. И я понимаю, что сама виновата в том, что случилось, Харучиё. Мне не стоило сопротивляться ему в этот раз…       Ее плечи с новой силой затряслись, а голова опустилась, пряча застывшие на глазах слезы за черными прядями.       — Знаешь, сдохни бы я в переулке, когда наткнулась на Хайтани как-то раз, всё было бы куда лучше, но я тут, блять. Сижу с ощущением полной неизбежности и страхом. Черт, я думала, я готова умереть за него, но только не так! — Исаму схватилась за голову и потянула себя за волосы, отчего откровенно стала напоминать душевнобольную, борющуюся с приступом. — Он найдёт меня, где бы я ни была, и тогда точно убьёт!       «Сопротивляться? Кому? Майки? Что он хотел с ней сделать?» — пролетело в мыслях Акаши, и откуда-то из-под ребер начало подниматься неприятное подозрение.       Феназепам медленно начал действовать. Санзу смотрел на ее маленькую и хрупкую фигуру и не мог найти каких-либо слов, кроме вопросов, потому что никак не мог понять ситуацию. Да и редко когда мужчине приходилось кого-то утешать, если точнее, то такое было в далеком детстве, которое он уже давно вычеркнул из памяти.       — Да кто тебя убьёт-то, успокойся, не придумывай.       — Майки. Только полюбуйся. Я просто хотела занести ему перекус, а всё обернулось этим. — Девушка отдёрнула ворот, показывая огромное количество укусов и отметин. — Я думала, он задушит меня к чёртовой матери в процессе.       — Выглядит больше как попытка изнасилования… Почему просто не отдалась ему? — недоумевающе спросил Харучиё, будто бы это была стандартная ситуация. Впрочем, так и было.       — Я этого не хотела. Сама виновата, нужно было молча принять, а я… начала сопротивляться. Дура, — Исаму выплюнула это слово с какой-то особенной злостью и отвела глаза в сторону, не желая вспоминать то, что произошло.       — На тебя жалко смотреть. Ну все, давай, заканчивай плакать, боль пройдёт. — Собеседник неловко похлопал девушку по плечу, на что та в ответ тихо прошипела от боли, но глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки.       — Спасибо, Харучиё.       Сжав губы в тонкую линию, Акаши все же решился и обнял ее, прижимая голову к груди. Вряд ли это был искренний порыв или желание по-дружески подбодрить — Санзу не разбирался на данный момент в своих чувствах. Но если бы кто-то остановил время и дал ему подумать об этом пару часов, для мужчины не составило бы труда вычислить, что это была не более чем манипуляция с его стороны.       Пытаясь понять, что происходит, Исаму застыла, смотря в одну точку, сосредоточившись лишь на собственном дыхании и сердцебиении. Успокоившись окончательно, она прикрыла глаза, прошептав себе под нос: «Спасибо…»       Санзу почувствовал, как тело Исаму обмякло на его плечах, и, решив перенести ее на постель в свою комнату, он подхватил девушку на руки. От принятой таблетки ее должно было срубить в сон через минут десять, и ему оставалось лишь потянуть время.       — Слушай, тебе бы сделать уже выбор… Оставь это все, проведи черту, и ты ещё можешь начать новую жизнь.       Весь путь до комнаты она прижималась к его груди, думая над словами. Конечно, стоило бежать со всех ног, но страх того, что за ней пошлют свору «охотничьих псов», как только выяснится, что «птичка улетела на волю», усиливался. Она немного боялась смерти, боялась, что в какой-то момент вся её смелость, к которой её приучали, рухнет разом.       — За мной должок. — Исаму кое-как заставила себя улыбнуться. — Только… Пообещай мне кое-что.       Дрожащие мышцы успокоились, и по телу стало разливаться тепло и расслабление. Разум девушки будто сковала пелена, все чувства ушли на задний план, хотя мыслительный процесс не переставал крутиться вокруг недавних слов Санзу.       — Мы же будем видеться хотя бы иногда? Я хочу понять, что ты за человек.       — Что значит «хотя бы иногда»? — Мужчина аккуратно уложил девушку в постель и присел рядом. Необходимо было выведать, почему Майки взбесился. Уж не из-за… — Ты для начала расскажи, что случилось, а потом мне станет понятно, как можно тебе помочь.       Встречный вопрос озадачил Исаму, но на лице появилась едва заметная улыбка.       — Вчера, когда отходняк после нашей тусовки в клубе прошел, — на этом моменте сердце Акаши ощутимо ёкнуло, — я решила занести Майки ужин, ведь он, как обычно, не ел весь день. Мы немного поговорили… Ну, как поговорили. Скорее, это я снова нарвалась на неприятности своими словами. Он вжал меня в стену, смотрел такими глазами, что я и правда думала: помру прям там, в его кабинете. Он не говорил ни слова, только таращился и сильно приложил головой об пол… — Девушка поджала губы, борясь с нежеланием рассказывать дальше. — Он душил меня, сказал, что как-то странно я стала себя вести, начав с тобой хоть как-то контактировать, а потом… Думаю, ты и сам уже понял, что было дальше. После того как он кончил и пошел в душ, я сбежала.       — И… как ты себя чувствуешь сейчас? Тебе нужен доктор? Я могу позвонить одной женщине… — Акаши спросил как можно более спокойно. — Неприятно получилось, но это Майки.       Про себя Санзу уже вовсю чертыхался и не мог сдержать ужас, который волнами распространялся по телу. Единственное, что подсказывали ему инстинкты, это бежать, но он цеплялся за слабую и, по сути, глупую надежду на «а вдруг пронесет».       — Тело болит, в остальном вроде порядок. Я у тебя в долгу, Харучиё. Ты мог просто проигнорировать меня, не обратить внимания, но ты помог, чем смог. Спасибо. — Улыбка девушки стала чуть шире. Тихо зевнув, она осторожно перевернулась на бок, чувствуя саднящие укусы и отметины. Хорошо хоть, кулаками не бил…       «Я уже ничего не понимаю. То ему до звезды, жива ли я вообще и с кем разговариваю, то теперь это», — подумала Исаму, нахмурилась и тяжело вздохнула, чувствуя, как сонливость берёт верх.       — Останься со мной, пожалуйста, Харучиё… Я боюсь быть одна.       — Остаться с тобой? — как будто специально осадил девушку или же просто по-своему воспринял эту просьбу мужчина. Впрочем, он выяснил все, что мог, и не было смысла сюсюкаться дальше. — Не смеши меня. Я никогда не оставлю Майки, потому что нам вместе гореть в аду за все, что мы сделали. Тебе нужно самостоятельно решить этот вопрос. А теперь поспи.       — Ну да, о чём это я. Бред несу… — Слабо посмеявшись, Исаму осторожно отвернулась и, закрыв глаза, начала постепенно засыпать.       Акаши посмотрел на девушку, окидывая взором ее дрожащие ресницы, приоткрытые, расслабленные губы и истерзанную кожу шеи, и во взгляде промелькнул странный блеск. Будто придя в себя, он отвернулся и вышел из комнаты, бесшумно закрывая дверь.