Золото твоих глаз

Роза Бенджамин смогла пробиться на приём к Джеку только через две недели после коронации. Подумать только, ей пришлось ждать, чтобы добиться встречи с собственным сыном! А то, что ей жить негде, что сестра осталась без всего — это его теперь вовсе не интересует?! И это обвинение дяди в государственной измене? Сайлас бы такого себе никогда не позволил! Как такое вообще может быть? Почему вдруг прекратились выплаты из казначейства «за корону»? Это же просто незаконно! В кабинет сына Роза вошла, чеканя шаг и поджимая губы, пышущая негодованием, но до времени сдерживающая себя. Но до чего же сложно ей удавалось сохранять лицо после того, как всё начало рушиться буквально на глазах без каких-либо предпосылок. Сначала муж, пусть никогда и не любимый, набросился на сына, избил Джека так, что Роза готова была благодарить кого угодно за то, что все повреждения носили лишь внешний характер, ничего не было сломано. Потом Джек пропал. Только тут Роза винила саму себя — не доглядела, всё внимание переключив на словно сошедшего с ума мужа. Узнать, что сын убежал из родного дома на войну, было ударом, но Роза решила всё-таки не вмешиваться. Пусть. Надеялась, что Джеку хватит мозгов не влезать в бой и вообще держаться от всего подальше. Сайлас не успокоился! Из дворца, построенного своими руками, пришлось сбежать! Брат отказал в помощи! Дочь положила глаз не пойми на кого! А потом… про «потом» Роза вспоминать не любила, слишком мерзко ей делалось от увиденного в супружеской спальне, но объяснить, что произошло дальше, она не могла. Куда подевался Сайлас? Почему никто его не ищет? Как мог рухнуть дворец? За что Джек так с Уильямом? И почему… почему он без предварительной записи не принимает её, свою мать? — Роза Бенджамин, — равнодушно приветствовал её Джек. — Что привело тебя ко мне? — Джек… — поражённо выдохнула Роза, схватилась за сердце. — Что за тон? Что за обращение? И ты начинаешь сходить с ума, как твой отец? Джек смерил её равнодушным взглядом. — Ещё раз повторяю вопрос: что тебе от меня нужно? Он действительно не испытывал к матери никаких чувств. Совсем никаких. Это была просто пожилая женщина, старательно молодящаяся, ухоженная и привыкшая к власти. И кромешно чужая. — Прекрати паясничать! — воскликнула Роза, не замечая, как её собственная тень начала потихоньку наливаться чернотой. — И объясни, что происходит! Куда пропал твой отец? Почему тебя нисколько не волнует судьба твоей сестры и моя? — Мой отец умер вследствие собственной неумеренности в пороках, — усмехнулся Джек. — Меня волнует судьба страны. А твои с Мишель судьбы — постольку, поскольку вы являетесь её гражданами. Не ты ли всегда учила меня, что обязанности правителя превыше личных желаний? Я усвоил твои уроки. Роза только и смогла, что открыть рот, она стояла и смотрела на своего сына, ещё не до конца веря в то, что слышит. Но всё же она нашла в себе силы и зло выпалила: — Как ты смеешь? Я королева! Даже ты этого изменить не можешь! — Нет, — недобро усмехнулся Джек. — Ты не королева. Ты всего лишь жена бывшего короля. И королевой ты не была никогда. Знаешь, очень полезно знать законы страны, в которой живёшь. У Гильбоа не может быть ни королевы, ни принца, ни принцессы. Лишь король. — Господи, Джек, — воскликнула Роза, дошла до кресла и рухнула в него. — Почему ты стал таким злым? Ладно я, меня ты можешь ненавидеть. Но почему ты бросаешь свою сестру? Она тебе что сделала? — О, это очень хороший вопрос, — кивнул Джек. — А что она сделала? Что она сделала хорошего, полезного, нужного? Может быть, королевская дочка занималась благотворительностью? Поддерживала социальные или культурные проекты? Да нет, она просто была. Или, наверное, она писала мне на фронт? Увы, ни одного письма, звонка или смски за четыре года войны, а до того — за четыре года учёбы. Твоя дочь, тщательно тобою воспитанная, не сделала ни-че-го. — Какой же ты злобный, — покачала головой Роза, глянула на сына с жалостью. — Решил отомстить сестре? И за что? «А она мне не звонила!» Очень по-королевски. Рядом с ухом Джека раздался тихий смешок. — Миссис Бенджамин, — с растяжкой сказал Джек. — Даже сейчас Мишель Бенджамин не соизволила связаться со мной. Хотя бы поздравить с коронацией. Впрочем, как и вы. Восемь лет моя сестра совершенно не интересовалась, где я, как я, что со мной. Не поздравила с повышением в звании и с наградой. Не озаботилась моим здоровьем, когда я был ранен и попал в плен. Так почему я должен хоть как-то с ней считаться? Даже Джессика Шепард, фермерша, вдова, мать семерых сыновей, один из которых вызволил меня из плена, а два других погибли на войне, заслуживает большего королевского внимания и поддержки, чем избалованная и равнодушная ко всему, кроме самой себя, бездельница. Роза страшно побледнела, вцепилась пальцами в подлокотники, не отрывая взгляда от лица сына. Она не была королевой. Не была женой. И, получается, не была матерью, по крайней мере, этому человеку. Как могло так получиться, что она совершенно не знала своего сына? Как он мог настолько ожесточиться? Ведь жил в достатке, учился у лучших преподавателей. Сайлас отправил учиться во Францию, в одну из лучших военных Академий. И Джек всё равно недоволен, всё равно обижен. Джек равнодушно смотрел на мать. Детская потребность в родительской любви и готовность сделать ради неё что угодно покинула его где-то на фронте, а он даже и не понял когда. Между подрывом первой танковой роты Гефа и финальным наступлением, пожалуй. Он принял как факт, что ни Роза, ни Сайлас никогда его не любили и родили их с сестрой лишь потому, что так положено. Дети должны быть. Да, Сайлас гордился, что у него «королевские близнецы», он даже любил дочь на свой манер. Беспокоился, когда она болела в детстве. А мать… Она выполнила то, что считала своим долгом, и самоустранилась. Быть королевой для неё оказалось важнее, чем матерью. Что ж, для Джека важнее быть королём, чем сыном и братом. — У тебя есть ко мне конкретные вопросы? — спросил он. — Не эти разговоры ни о чём. — Видимо, не о чем нам разговаривать, — Роза отвела взгляд от Джека. — Отдай мои украшения. Это ведь твои люди разбирают завалы. И то, что хранилось в сокровищнице, не принадлежит ни тебе, ни твоему королевству. — Сокровищница обрушилась вместе со всем дворцом, — сообщил Джек. — Пока не удалось найти ничего. Можешь обратиться к Томасине, она проследит. — О да, Томасина, — зло усмехнулась Роза, громко фыркнула. — Эта ведьма не поднимает трубку. Джек, верни мои драгоценности! Или выплати их стоимость полностью! — Предоставь моему секретарю полную опись, желательно с фотографиями и чеками, доказывающими стоимость, — сказал Джек и усмехнулся. — Ты увезла из дворца все свои вещи, когда сбежала оттуда с Мишель. Абсолютно все. Твоё добро вывозили на пяти минивэнах. И ты будешь убеждать меня, что забыла драгоценности? — Джек пожал плечами. — Не верю. — Джек, прекрати! — закричала Роза, ударила ладонями по столу. — Может, я и была для тебя плохой матерью, но не смей обвинять во лжи! Не смей! — С некоторых пор я никому не верю на слово, миссис Бенджамин, — спокойно сказал Джек. — Так что опись, чеки и прочие доказательства. Подавшись вперёд, Роза перегнулась через стол и вцепилась в ворот рубашки: — А ты хранишь все чеки на одежду, на которую не заработал? На свои чёртовы кольца, купленные на деньги твоего деда? Ты хоть что-то покупал сам? Ты знаешь, что такое фамильные вещи? Хотя откуда тебе? Ни семья, ни фамилия для тебя ничего не значит! Джек улыбнулся, затылком чувствуя, как сгущается тьма за спиной. — Ай-ай-ай… — Он покачал головой, даже и не думая вырываться, пугаться, извиняться, оправдываться или какой там реакции хотела от него Роза. — Нападение на правящего монарха. Да? — Злобный маленький засранец! — зашипела Роза, но охнула и с рывком, словно её кто-то с силой толкнул в грудь, отлетела обратно в кресло. А ей на колени посыпались украшения: ожерелья, перстни, парочка диадем. — Ну что ж, вижу, проблема решена, — удовлетворённо сказал Джек и добавил в пустоту: — Благодарю. Ошарашенно глядя на россыпь украшений на своих коленях, Роза открывала и закрывала рот. — Можешь быть свободна, — вальяжно взмахнул рукой Джек. — Надеюсь больше никогда тебя не видеть. И так серые, глаза Розы полностью выцвели, потускнели, налились слезами. Она смотрела на Джека, смотрела, смотрела, смотрела, но слов больше не было, как и эмоций, никаких, кроме боли и полнейшего непонимания. Тяжело поднявшись, роняя украшения на пол, Роза побрела к двери. Когда она вышла, Джек вызвал секретаря и попросил её собрать драгоценности, упаковать и отправить Розе Бенджамин. — Жестко ты с ней, — снова раздалось около уха, но тень медленно опустилась в кресло, принимая вид человека. — Не чересчур ли? Джек вздохнул. — Она никогда не была для меня матерью, — сказал он. — Только королевой. И всегда требовала, чтобы я слушался Сайласа и никогда не спорил с ним. Так что… А для королевства она бесполезна. Даже вредна. Когда началась война, она и не подумала сделать хоть что-то для инвалидов или сирот. Только тратила деньги на культуру — на оперу и балет. Нет, я не спорю, культура важна… но не важнее живых страдающих людей. — Я не осуждаю, мой король, — покачал головой Защитник. — А интересуюсь. Я не знаю пока тебя, я не знаю, какой будет твоя жена, дети. Но чтобы служить, узнать должен. — Какими-то будут, — неопределённо ответил Джек. — Но пока я просто не готов. Это серьёзная тема, и мне надо будет подумать. Понимаешь, у меня встаёт и на мужчин, и на женщин, но тянет меня всё же к мужчинам. Жену я любить не буду, так стоит ли обрекать женщину на жизнь со мной? Она ведь даже королевой не станет. Просто будет моей женой. — Уважение, свобода выбора — всё это ценится женщинами не меньше, чем любовь, — пожал плечами Защитник. — Для продолжения рода не обязательна женитьба. Для королевства не важно, чья кровь в венах короля. — О каком уважении можно говорить, если я не буду ей верен? — спросил Джек. — А я не буду. Уж себя-то я знаю. Так что буду думать про суррогатную мать. Но не сейчас. Позже. — А при чём здесь уважение и верность? — удивился Защитник, закинул ногу на ногу, сцепил в замок пальцы. — Можно договориться на берегу. Ты неверен, тебе неверны, две спальни и правильная улыбка для публики. — Я понимаю, зачем это может быть нужно девушке и её семье, — кивнул Джек. — Но зачем это мне? — На потребу общества? — предположил Защитник. — Ну или муж, если уж именно мужчины тебе ближе. — Муж — это гораздо лучше, — улыбнулся Джек. — Как ни крути, Гильбоа — европейское государство.