Золото твоих глаз

Развалины дворца разобрали быстро, а вот с коммуникациями пришлось повозиться. Оказалось, что строительство хоть и велось с размахом, но всё же со страшными нарушениями. Радовало хотя бы то, что в подвалах ни тел, ни старых скелетов обнаружено не было, хотя Джек уже ничему бы не удивился. Не после того, в какой гадюшник Сайлас умудрился превратить дворец за такой короткий срок. Ещё предстояло переговорить с его жертвами и узнать, сколько их всего было. Дел хватало. Генеральный прокурор Гильбоа предъявил Уильяму Кроссу обвинение в государственной измене. Сбежать из страны тот не успел. Его сын Эндрю, радостно вернувшийся в Шайло из ссылки, куда его отправил ещё Сайлас, умер от передозировки героином ровно через неделю после ареста отца. Выяснив, какая недвижимость в Гильбоа принадлежит короне, Джек решил отдать провинциальные поместья и дома под сиротские приюты и центры реабилитации ветеранов и инвалидов войн. Сам он переехал в небольшой трёхэтажный особняк в Дворцовом квартале — бесчисленные комнаты старого дворца были ему не нужны. Давать приёмы и балы Джек не собирался, с детства воспринимая их только как докучную обязанность. Поместье «Виноградники» он отдал Розе и Мишель, написав дарственную. Всё имущество Кроссов было под арестом до конца расследования. Позже Джек собирался забрать его под власть короны. Ну а то, что содержать «Виноградники» и платить прислуге Розе придётся самой, его не волновало. Но вот Защитник — другое дело. Человек в чёрной одежде стал появляться чаще не только в Зале Совета, новом доме Джека, но и просто в городе, полностью изменил гардероб, завёл себе привычку прогуливаться по вечерам, заходить в кафешки, но ровно в девять появлялся в гостиной, устраивался в кресле и продолжал рассказывать о Гильбоа. Джек его не держал и ничего не требовал. Он действительно считал, что обязан справиться с проблемами Гильбоа сам. Но проводить вечера с Защитником ему нравилось. — Никаких приказов? Совсем никаких? — недоуменно поинтересовался Защитник в один из таких вечеров, удобно устроившись с ногами в кресле. — Совсем никаких, — развёл руками Джек. — Я справляюсь. — Похвально, — согласился Защитник, пошевелил пальцами босых ног. — Я могу уйти в спячку, если не нужен. — А ты хочешь? — спросил Джек. — Мне нравится проводить с тобой вечера. — Не хочу. Снов я не вижу, времени не чувствую. Это своего рода анабиоз вне времени. Слышу только голос короля всё время, — объяснил Защитник. — На ждущий режим похоже, чтобы успеть отреагировать. — Да ну нафиг! — воскликнул Джек. — Зачем тебе это? Хочешь, я дам тебе денег, чтобы было на что развлечься? Как жалованье. Ты же работаешь на короля. Защитник искренне рассмеялся: — А вот жалованье мне платят и правда впервые. Кормить кормили, в постель к себе укладывали, но жалование... Это что-то новое. Джек окинул Защитника взглядом, но промолчал, хотя слова про постель дёрнули его как током. Он достал чёрную банковскую карту и протянул Защитнику. — Пин-код — день и месяц моего рождения. Четыре цифры. Умеешь таким пользоваться? Или лучше наличные? — То есть ты серьезно, мой король? — Брови Защитника взлетели вверх, но карточку он всё-таки вытянул из пальцев Джека, повертел в ладони и убрал куда-то во внутренний карман. — Что я за это должен? — Расскажи, что стало с Сайласом, — попросил Джек. — Мне надо знать. Я ведь не нежная барышня и не школьник. Я военный, разведчик. Допрашивать и пытать мне тоже приходилось. Черты лица Защитника заострились, глаза вспыхнули нехорошим огнем. — Его я не допрашивал и не пытал, зачем оно мне? Я собрал долги за годы службы — просто сожрал. Защитник и не думал рассказывать Джеку, как всё было на самом деле, зачем? Что изменится от того, что он узнает, как его отец корчился на каменном полу в Сердце Гильбоа, захлёбываясь кровавой пеной? И пусть в легендах значилось, что Защитник, как и Хранительница, лишь бесчувственные исполнители воли королевства, но годы шли, они с Томасиной учились у своих хозяев, чтобы в один момент перенять слишком многое. Сайласа Защитник ненавидел всем собой, хоть и не имел на это права, презирал, но изменить ничего не мог. Все решения о новом короле всегда принимали двое. Но зато рассчитаться за всё оказалось невероятно сладко. Магия Сердца Гильбоа не давала Сайласу умереть, пока Защитник срезал с него кожу тонкими полосками, выпускал кровь, разбирал на органы. — Врёшь, — уверенно сказал Джек. — Но это неважно. Личное, да? Между ним и тобой. — Твой отец с выдумкой подходил к наказаниям, мой король, — усмехнулся, словно говорил о чем-то очень незначительном, Защитник. — И нет, не вру. В итоге-то я его и правда сожрал, пусть и только сердце. Живое, бьющееся сердце. Джек внимательно и долго смотрел в золотые глаза. — Говорят, человечина вредна для здоровья, — наконец сказал он, и голос его не дрожал, а в глазах не было страха. — Но, думаю, раз в поколение можно себе позволить, да? — Мой король забывает, что я существо немного другого порядка, — сверкнул глазами Защитник. — У меня не было родителей. Никто не зачнёт со мной ребенка. Да и жрать врагов короля — не ново. А вот самому выбирать жертву пока не приходилось. — Я думаю, это было справедливо, — сказал Джек. — Сайлас очень перед тобой виноват. Нельзя только брать, ничего не отдавая. В особенности когда имеешь дело с существами твоего порядка. Подтверждая его слова, Защитник медленно прошёлся языком по верхней губе. — Он был моим отцом, но… — Джек покачал головой. — Не знаю. Короновавшись, я полностью оторвался от семьи. Они чужие люди, даже больше чем чужие. Хотя мы никогда не были близки, конечно. Но оставались детские воспоминания, детская любовь к родителям… Всё ушло, как щёткой по металлу счистило. И это даже не кажется странным. — Ушло и ушло, — пожал плечами Защитник. — Социальные нормы и значение семьи для меня не очень понятная тема, мой король, как и любовь вопреки всему, как это бывает у детей. Взрослым проще оценивать поступки своих родителей. — Да, критичность отрастает, — кивнул Джек. — Неважно. Тебе стало легче, когда ты съел Сайласа? — Легче? А мне было тяжело? — искренне удивился Защитник. — Что ты имеешь в виду, мой король? — Даже не знаю… — качнул головой Джек. — Наверное, я сужу о тебе слишком по-человечески. Просто мне расправа с моим мучителем принесла бы радость. — Радость немного ближе, чем тяжесть или облегчение. — Защитник откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза. — Он хотел заставить меня кричать, я показал, как это нужно делать. Джека перекосило. — Он был совсем… не в себе? — спросил он. — Понимаю, глупый вопрос. Чего он пытался добиться? — Полного подчинения, полной власти, когда можешь приказать чужому сердцу не биться. Потому-то он тебя и боялся, мой король, ты не прогибался под его волю, — добавил Защитник. — Ну точно ебанат, — высказался Джек. — У меня это в голове не укладывается, веришь? — Почему? Он не ты, и его мысли, желания и дела не должны становиться твоим бременем. Сойти с ума от власти очень легко, — заметил Защитник. — Не обрекай себя на сожаление из-за поступков другого человека. — Что легко — это уж точно, — пробормотал Джек. — Слушай, вот ты по чертам европеец. Южная Европа где-то. Но почему Хранительница — мулатка? — Не знаю, — пожал плечами Защитник. — Мы такими проснулись в Сердце. Спросить было не у кого, да и не интересовал никого этот вопрос. — Но у неё есть имя. А как зовут тебя? Или это тайна? — Брок, — представился Защитник, прижал ладонь к груди и чуть склонил голову. — Моё имя — Брок. Фамилии нет, мне она ни к чему. Хранительница всегда рядом с королём, а я тенью за спиной. — Будем знакомы. Джек. — Всё-таки ты очень необычный для короля, мой король, — сверкнул улыбкой Брок. — И я пока не могу сказать, хорошо для королевства это или плохо. Будущее покажет. — Это точно, — согласился Джек. — Что ж, поживём — увидим. — Но не забывай, что я всё-таки могу помочь, и не обязательно вывозить в одиночестве. Ведь это очень действенный метод — отгрызание головы неприятелю, — улыбка Брока стала шире. — Я отдам тебе Кросса, когда ему будет вынесен приговор, — пообещал Джек, недобро улыбнувшись. — Кроссы — паразиты, истощавшие страну. — Уильям Кросс, — протянул Брок, чуть урча. — Такого сожрать за счастье. А ведь он знает обо мне, и о Томасине знает. Умный и наглый, но очень жадный, мелочный, корыстный, не знающий меры ни в чём. А Сайлас его боялся, не понимал, что Кросс всего лишь человек. — Умный-то умный, но ведь дурак, согласись? Сайлас — упс! — оказался не вечен. А я дядюшку не боюсь. — Зато он теперь боится тебя, вкусно боится, — оскалился Брок. — Кросс помешан на контроле, а с тобой это не вышло, хоть он и пытался, льстил, пытался купить расположение подарками, поддакивал. — Что-то я всего этого не заметил, — признался Джек. — Да и когда? Я с восемнадцати лет и до недавних пор бывал в Шайло очень редко. — Ты просто его не слышал, весь в своих мыслях был, — напомнил Брок. — Вспомни, сколько раз он подбрасывал до пентхауса, до дворца из Зала Советов, когда отец снова вызверивался на тебя. — Наверное, — кивнул Джек. — Понимаешь, от него воняет… так что я старался не дышать. — Человеческие запахи другие, точнее, я их чувствую по-другому, — признался Брок, пристально глянул на Джека. — Каждый человек пахнет по-особенному. Ты приятно, Сайлас кисло, Кросс… тиной. — Гнилью он пахнет, — сморщился Джек. — Я в детстве думал: он же богатый, почему он зубы не вылечит? Брок пожал плечами. Не знал он ответа на этот вопрос. Сам-то Брок никогда не болел, боли почти не чувствовал, да и раны затягивались достаточно быстро, не причиняя особого вреда. Хотя совсем бессмертным он всё-таки не был. Джек глянул на часы. — Полночь почти. Мне пора спать, а тебе — развлекаться как угодно. — Развлекаться — это хорошо, — снова заулыбался Брок, облизал тонкие губы и поднялся. — Но ты можешь позвать меня в любой момент, мой король. — Я так и сделаю, — пообещал Джек, улыбнувшись ему в ответ.