III.
23 июля 2022 г., 14:09
«Новое не может появиться из ничего. Рушится один мир, возникает другой. Для кого конец, для кого начало».
В доме Тэхёна просторно. Мебели по минимуму, большие панорамные окна пропускают много солнечного света, в холодильнике пусто, за исключением полки на боковой дверце — та заставлена пивом. Побывать в холостяцкой берлоге Чонгук не планировал — Тэхён пригласил его спонтанно ещё в тот день, когда он, вытирая сопли и слёзы, старательно делал вид, что с ним всё в порядке. Тэхён ему, конечно же, не поверил. Его пёс, к слову, сейчас облизывает кончики пальцев, из-за чего Чонгук весело смеётся. Руку не убирает, напротив — вытягивает, сидя на деревянном стуле. У Тэхёна сегодня выходной, так что пригласить соседа на скромный обед показалось неплохой идеей. К тому же, родители Чонгука были не против. Отец, по секрету, признался, что будет рад, если со временем они подружатся и Тэхён сможет повлиять на его сына. Перевоспитать подростка он не обещает, а вот наладить какие-никакие отношения постарается. Главное, чтобы Чонгук не закрывался от него. Ронни — хорошая возможность сблизиться. — Сегодня на обед китайская еда, — оповещает мужчина, протягивая картонную коробочку. — Прости, я не силён в готовке, — виновато улыбаясь, говорит Тэхён и садится на диван, предлагая расположиться перед телевизором. — Да ничего. Забрав у Ронни теннисный мячик, Чонгук кидает его подальше, на улицу, и, улыбнувшись, ведь тот сразу же подрывается за игрушкой, присоединяется к обеду. Он совсем не против доставки, а потому с радостью забирает палочки со стола и падает на диван, вынуждая Тэхёна пододвинуться. Телевизор они не включают. Задняя дверь открыта, в доме тихо и немного душно. Вытянув шею и убедившись в том, что Ронни валяется в траве, облизывая свой любимый мяч, Тэхён переводит осторожный взгляд на Чонгука. — Приходи иногда, если хочешь. Думаю, эта довольная морда будет только за, — кивая в сторону пса, усмехается Тэхён. Если честно, Чонгук ждал подобного предложения. С детства он мечтает завести собаку, но у матери аллергия на шерсть. С удовольствием поиграет с Ронни, даже на прогулку его выведет, если Тэхён не будет против. А он и не против, судя по его лицу. Сидеть в тишине немного неловко. — Можно вопрос? Тэхён кивает. — Сколько тебе лет? Любопытство всё же берёт верх. Не то чтобы Чонгуку не даёт спать этот вопрос, просто интересно. Тэхён выглядит довольно молодо — вряд ли между ними такая уж большая разница. — Двадцать восемь, — ничуть не смущаясь, отвечает мужчина. Чонгук дал бы меньше. — Понятно. — Это всё, что тебя интересует? — с добродушной усмешкой спрашивает Тэхён. — Нет, — моментально отзывается Чонгук, стараясь звучать равнодушно. — Как тебя сюда занесло? Тот вновь усмехается. Он задаёт слишком глупые вопросы? — Девушка, — объясняет Тэхён. Чонгук хмурит брови. — И где же она? Что-то никакой девушки он тут не наблюдает. Или та спряталась и не выходит на свет? — Мы расстались, и я решил уехать как можно дальше. — Глупо, — озвучивает свои мысли Чонгук, забираясь на диван с ногами. Быть вежливым он даже не думает. Тэхён поднимает бровь. — Переезжать в незнакомый город только для того, чтобы сбежать от человека — это глупо, — дополняет он. Тэхён так не считает. — Сбегают не от человека, а от воспоминаний, связанных с ним. — Тем более. Разве станет легче, если поменяешь обстановку? Его слова заставляют задуматься. С минуту Тэхён молчит, и Чонгук внезапно осознаёт, что они разговаривают на личную тему, — затрагивать её он точно не планировал, но Тэхён, вроде как, не против, поэтому извиняться ему не за что. — Новое место отвлекает, — наконец говорит мужчина. — Ага, — кивает Чонгук. — На некоторое время, а потом ты привыкаешь и мыслями возвращаешься к тому, от чего бежал. Так что это бесполезно. Можешь хоть на Северный полюс уехать, воспоминания потянутся за тобой. Тэхён замирает с палочками у рта. Услышать нечто подобное из уст подростка не ожидал, поэтому поворачивается к нему и, вскинув брови, некоторое время просто наблюдает за ним, ожидая продолжения. Однако Чонгук с безразличным лицом пережёвывает кусочки свинины, давая понять, что он закончил мысль. — И как тогда быть? — не сдерживает любопытства Тэхён. Слишком уж интересно узнать, что ему посоветует шестнадцатилетний пацан, который вряд ли знает, что такое болезненное расставание. Чонгук пожимает плечами. — Хочешь забыть — перестань вспоминать. Вот и всё. Разочарованный вздох срывается с уст. Не то чтобы Тэхён ожидал услышать что-то действительно стоящее, однако полагал, что Чонгук удивит его. У подростков сейчас совершенно другое мышление, они могут быть резкими и непредсказуемыми, но к Чонгуку, кажется, это не относится. — Легко сказать. — Голос Тэхёна заметно меняется — становится тише. Он ставит пустую коробку на стол и тянется к бутылке колы, чтобы смочить горло. Чонгук молча смотрит на него, не пытаясь гадать, о чём тот думает. Тут всё очевидно: Тэхён загрузился, вспомнив о своей бывшей. — Если бы люди могли контролировать свои мысли, жить, наверное, стало бы гораздо проще, — подводит черту и отворачивается, подзывая к себе Ронни. Они больше не говорят. Закончив с едой, Чонгук гладит пса за ухом и говорит, что ему уже пора. Тэхён, провожая его взглядом, улыбается, напоминая о предложении заглядывать в гости, когда ему захочется. Чонгук обещает подумать. Делать, на самом деле, нечего. Стало неловко сидеть в компании полицейского, поэтому он ушёл. Поднимается к себе в комнату, падает на кровать и долго лежит, прокручивая их короткий диалог в голове. Без понятия, что там случилось у Тэхёна, но сам факт того, что он уехал в другой город, говорит о многом. Неужели ему разбили сердце? И теперь он ищет утешения в новом месте, лелея надежду на то, что рано или поздно боль утихнет. Нагрянувшее любопытство к чужой жизни, как ни странно, даже радует. Становится чуточку легче: он может думать о чём-то, помимо Юнги. Кстати, о нём. Писать ему совсем не хочется — после вчерашнего напрочь отбило желание навязываться. Внутри будто что-то щёлкнуло, его отпустило, или же до него наконец дошло, что он тратит время и нервы впустую. От чувств, конечно, так просто не избавиться, но попытаться всегда стоит. Он вдруг улыбается, понимая, что с радостью воспользовался бы методом Тэхёна — уехал бы куда-нибудь далеко-далеко, где его никто не знает. Правда, быстро бы соскучился, поэтому вернулся бы и загрёб Юнги в свои медвежьи объятия. Чимина тоже. Но точно не родителей — по ним он вряд ли когда-нибудь будет скучать. По крайней мере, в это плохо верится. Чонгук был бы счастлив жить один. Никто не пилил бы мозги, не заставлял выкидывать мусор и мыть за собой посуду. Никто не смотрел бы на него так, словно он в чём-то провинился. Никто не упрекал бы в ничегонеделании и не напоминал каждый день о призрачном будущем, о котором нужно думать уже сейчас. Кому нужно? Ему или отцу? Почему нельзя спокойно жить без мыслей о предстоящих трудностях? Словно, если не планировать будущее, расписывая каждый свой шаг, наступит конец света. А потом спрашивается, откуда берётся тревожное состояние. Сказать честно? Ему по барабану, где он будет работать. Да хоть в дешёвой закусочной через дорогу, главное, чтобы денег на еду и прочие мелкие радости хватало. Убивать своё здоровье на нелюбимой работе и до конца жизни ненавидеть родителей за выбор, которые они заставили сделать в подростковом возрасте, — такое себе удовольствие. Всегда можно получить желаемое образование, захочет — баллотируется в президенты на старости лет, а пока позвольте побыть беззаботным и ранимым. Позвольте мечтать о хорошей жизни, о вечной любви, о богатстве, о верных друзьях и о квартире где-нибудь в Лос-Анджелесе. Гулять до рассвета, провожать закаты, пить невкусное пиво, много курить, грязно ругаться, строя из себя взрослого; спать до обеда, пропускать завтрак, обед и иногда — ужин, а затем наедаться до боли в животе и запивать всё энергетиком, зная, что заснуть теперь точно не получится. Позвольте влюбляться в кого хочется, в тех, кто старше и кто, по закону жанра, недоступен. Разрешите не ставить великие цели и не корпеть над домашним заданием всю ночь, чтобы получить положительную оценку и завистливые взгляды одноклассников; разрешите ошибаться, грубить, разочаровывать близких, извиняться, закрываться в комнате, хлопать дверью и громко слушать музыку. Позвольте быть самим собой, пока это ещё возможно. Пока общество не обточило тебя со всех сторон, сделав из тебя удобную куклу, которая будет кому-нибудь подчиняться; пока блеск в глазах никуда не делся и ты думаешь о том, о чём хочешь, а не о том, о чём надо. Дайте возможность быть свободным, — о большем Чонгук не просит. Если только о понимании… Не только со стороны друзей, но и родителей. Хочется простого: приходить домой, где тебя обязательно встретят и спросят о делах. Чтобы было место, куда он сможет и захочет вернуться. Безопасный уголок, где тебе всегда будут рады и где ты будешь чувствовать себя комфортно. Он заходит через задний двор, — там всегда открыто, как и сказал Тэхён накануне. Ронни сразу же подрывается с земли и бежит к нему, переходя на громкий лай, который быстро прекращается. — Привет, — улыбается Чонгук, присаживаясь на корточки. Пёс тычется носом ему в ладонь, не давая себя погладить — слишком уж возбуждён внезапным приходом гостя. Приятно видеть, что твоему появлению радуются. — Ну как ты здесь, дружище? Он обращает внимание на кожаный ошейник с именной гравировкой. Оглядевшись, Чонгук понимает, что бедняжка снова целый день провёл один. Наверное, стоило предупредить Тэхёна, прежде чем заглядывать в гости. Хотя… Ему ведь разрешили, верно? Некоторое время они играют на заднем дворе: Чонгук отыскивает ящик с игрушками, останавливая свой выбор на коротком канате, в который Ронни тут же вцепляется зубами и тянет на себя. Чонгук не собирается сдаваться так просто. Посмеиваясь, он пытается забрать толстую верёвку, однако терпит неудачу. Пёс начинает рычать, пятясь назад, поэтому приходится отпустить другой конец. — Ладно, твоя взяла. — Чонгук поднимает руки, признавая своё поражение. Ронни принимается грызть отобранную вещицу. На небольшой веранде отыскивается плетеное кресло. Солнце уже село, прятаться в тени нет необходимости. Медленным шагом он подходит к креслу, однако не садится в него, а проверяет свою догадку — толкает незапертую дверь ладонью, попадая внутрь дома. Тэхён совсем не боится воришек? Или так доверяет своему питомцу? Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось: также тихо, просторно и немного одиноко. Для одного человека дом довольно большой, — ну зачем Тэхёну две гостевые комнаты, библиотека и зона отдыха, если он толком не бывает здесь? На первом этаже ничего особенного: кухня, соединённая с гостиной, столовая и ванная комната. Возле двери — лежак Ронни. Почти вся мебель деревянная. До Тэхёна здесь жила пожилая парочка — милые были пенсионеры. Каждое воскресенье они ходили на рыбалку, а по вечерам играли в настольные игры. На каникулах к ним обычно приезжали внуки и оставались до конца лета. Чонгук точно не знает, что случилось, но, кажется, миссис Салливан скончалась от рака прошлой осенью. Мистер Салливан сейчас находится в доме престарелых — жить в одиночестве он отказался. Жаль, что всё закончилось таким образом. Чонгук всегда здоровался с ними и пару раз заходил на чай, когда был младше. Его постоянно угощали яблочным пирогом, и этот пирог, надо сказать, был самым вкусным из тех, что он пробовал. Теперь же кухонный стол пустует — Тэхён редко что-то готовит. От прошлых хозяев почти ничего не осталось, лишь ковёр в гостиной и плетеное кресло на веранде (мистер Салливан часто в нём сидел и смотрел на небо, в особенности после смерти жены). Чувствуется грусть, витающая в воздухе. На стене остались следы от фоторамок, — Чонгук проводит по ним пальцами и несмело поднимается по ступеням на второй этаж. Интересно посмотреть, как изменился дом. Тэхён уже успел обжиться на новом месте? Старая двуспальная кровать на пружинах, которая ужасно скрипела при малейшем движении, уступила место новой — большой и широкой. Напротив стоит комод из чёрного дерева, зеркало в полный рост, шкаф и письменный стол. Простенько, но уютно. Проведя указательным пальцем по крышке ноутбука, Чонгук останавливается напротив кровати. Тёмно-синее покрывало, четыре подушки (две большие и две маленькие), пижама, оставленная утром — ничего необычного. Взгляд скользит правее, к прикроватной тумбочке. Возле забытых наручных часов стоит фоторамка — семейный портрет, по всей видимости. В центре снимка — молодая пара, держащаяся за руки, а рядом родители, предположительно Тэхёна (уж слишком он похож на отца). Тэхён точно такой же, как и сейчас — ни капли не изменился, стало быть, фотография сделана не так давно. Чонгук вглядывается в лицо девушки, отмечая про себя — красивая. Внешность европейская: волосы светлые, глаза зелёные, шея и ноги длинные. А у Тэхёна неплохой вкус… — Ты всегда копаешься в чужих вещах? Раздавшийся голос за спиной застаёт врасплох. Вздрогнув, Чонгук убирает рамку на место и поворачивается, обнаруживая Тэхёна на пороге спальни, в которую он, вообще-то, не должен был заходить. — Я не копался, — пытается оправдаться. — Дверь была открыта… Извиниться не хватает духа. Ему ведь просто было любопытно, он ничего не трогал, кроме этого несчастного снимка. Неужто Тэхён разозлится из-за такой мелочи? — Все вещи на месте, можешь проверить. Я не вор. — В голосе прослеживается небольшая обида. Чонгук убирает ладони в карманы спортивных штанов и опускает голову, смотря в пол. Тихая усмешка заставляет поднять глаза. — Я и не называл тебя вором. Тэхён не выглядит раздражённым или расстроенным. Поставив телефон на зарядку, он смотрит на фотографию в рамке, а после — на подростка. — Это моя семья, — произносит мужчина расслабленно. Раз уж Чонгуку стало интересно, то почему бы не поговорить на эту тему? Лучше он обо всём расскажет сам, чем в следующий раз снова поймает Чонгука за разглядыванием его личных вещей. — Я так и понял, — стараясь звучать безразлично, говорит Чонгук. Всё ещё чувствует себя неловко, поэтому избегает прямого взгляда. — Это ты из-за неё сбежал? — спрашивает, показывая на девушку. Тэхён кивает. — Да. Мы должны были пожениться этой зимой. — Но не поженились, — выдаёт очевидное Чонгук, чтобы не стоять в тишине. На губах Тэхёна возникает грустная усмешка. — Нет. — По голосу понятно, что говорить об этом ему не особо приятно. Однако он, повернувшись к комоду, продолжает: — Невеста сбежала с собственной свадьбы… Прям сценарий для фильма. — Передумала? — догадывается Чонгук. Тэхён отвечает спустя несколько долгих секунд, — за это время Чонгук успевает разглядеть его полицейскую форму. — В последний момент. — Печально. — Почему же? — К удивлению, Тэхён не выглядит поникшим. Конечно, выражение его лица изменилось, но в целом, он ведёт себя как и обычно. Даже поднимает уголок губ, поворачиваясь к Чонгуку. — Ну как же… — Он немного теряется. — Лишиться невесты в день свадьбы — вряд ли ты это планировал, — объясняет Чонгук. Чужой взгляд снова устремляется на семейный портрет. Тэхён о чём-то задумывается. Обойдя кровать, он садится на край и сцепляет руки на коленях. Чонгук продолжает стоять на прежнем месте. — Не могу на неё обижаться, — признаётся Тэхён. — Мы были вместе неполных четыре года и мечтали о свадьбе. И да, — он слабо улыбается, — мы любили друг друга. — И всё равно расстались, — подмечает Чонгук. Стоять одному становится некомфортно. Переминаясь с ноги на ногу, он смотрит на место рядом с Тэхёном, но не осмеливается занять его. К счастью, его метания замечают. Тэхён кладёт руку на кровать и жестом предлагает сесть. Чонгук не имеет ничего против. — Она хоть объяснила причину? Прятать своё любопытство — бесполезно. Ему хочется знать, чем закончилась чужая история любви, — что в этом плохого? Ответ приходится ждать. Тэхён, глядя в сторону окна, думает о своём — наверняка мысленно возвращается в прошлое. Ковырять старые болячки Чонгук не планировал. Надеется, Тэхён не станет на него злиться. — А нет никакой причины, — вдруг говорит он. Чонгук хмурится. Как это — нет причины? Разве так бывает? Неожиданно для него Тэхён поворачивает голову и заглядывает ему в глаза, заговаривая снова: — Иногда люди любят друг друга и при этом принимают решение расстаться, ведь так для обоих будет лучше. — Бред, — не соглашается Чонгук. — Если любишь, зачем оставлять? Тэхён шумно вздыхает. — Всё немного сложнее, чем тебе кажется. У нас были разные взгляды на жизнь… И на будущее — тоже. Так что единственное правильное решение, которое нам оставалось принять — отпустить и двигаться дальше, но уже друг без друга. — Странный ты, — качает головой Чонгук. Тэхён усмехается. — Почему? — Потому что легко отказался от своего счастья. — Ты ещё маленький, чтобы понимать... — не успевает Тэхён договорить, Чонгук тут же морщит нос. Как же бесит эта фраза… «Вырастешь — поймёшь». А может он уже понимает всё, что ему нужно? Понимает, что Тэхён, скорее всего, испугался трудностей и не смог удержать девушку. И это «так будет лучше для всех» — лишь удобная отговорка, которой можно прикрыться. — А щенка мы взяли, чтобы подготовиться к детям. — Тэхёну самому неловко от таких слов. Заметив Ронни, который потерял их, потому пришёл, он подзывает пса к себе. Чонгук не знает, что сказать. Грустная история, конечно, хотя… с какой стороны посмотреть. Может, Тэхён не был готов к семейной жизни, так что даже хорошо, что свадьба сорвалась. Или же человек был не его. Кто знает? Всё, что ни делается, всё к лучшему, как говорится. — Ты не голоден? — Тэхён чешет питомца под подбородком, пока тот, высунув язык, шумно дышит. — Чонгук? — приходится позвать, ведь ему не отвечают. Подросток запоздало реагирует: ведёт плечом и часто моргает, переставая пялиться на чужие руки. У Тэхёна красивые тонкие запястья, длинные пальцы и выступающие вены. Чонгук принимается разглядывать свои, сравнивая. — Будем считать, что это было «да», — со смешком проговаривает мужчина и встаёт со своего места. Чонгук выходит из режима загрузки только тогда, когда остаётся в комнате один. Вот же чёрт. Тэхён ведь ничего не заметил?..***
— Слушай, а тот парень, твой сосед, всегда по вечерам бегает? Видела его вчера с собакой. Симпатичный так-то. — Эмми, что сидит по правую руку от него, беззастенчиво улыбается. Словив хмурый взгляд подруги, она вскидывает брови. — Что? Ты вообще видела его зад? — Она снова поворачивается к Чонгуку, толкая его в плечо. — Ну так что? Он один живёт или как? Если бы не Чимин, незаметно похлопывающий его по спине, он бы точно закатил глаза. О Тэхёне его расспрашивают уже минут десять: Эмми всё никак не успокоится, донимая его глупыми вопросами. Вот откуда ему знать столько личной информации? А если бы и знал, то всё равно не рассказал бы — не хватало ещё, чтобы за Тэхёном бегала его одноклассница с третьим размером груди. И без неё неплохо живётся. Возле бассейна свежо. Чимин пригласил посидеть у него на заднем дворе: позагорать, немного выпить и просто поболтать, чем они и занимаются последние сорок минут. Опустив одну ногу в воду, Чонгук время от времени поглядывает в сторону бара — там Юнги делает коктейли, качая головой в такт музыке. Чимин, как выяснилось позже, тоже наблюдает за приготовлением напитков. Небо разливается тёплыми оттенками. Воздух влажный, приятный, — дышать одно удовольствие. Бармен на этот вечер приносит поднос и ставит его прямо на землю. Коктейли разбирают за считанные секунды. Чонгуку нравится сладкое послевкусие, подцепив дольку лимона в сахаре, он отправляет её в рот и показывает большой палец вверх. Улыбнувшись, Юнги кивает на комплимент. Два стакана, и ему становится хорошо. Эмми больше не кажется надоедливой, рука Чимина, оставшаяся на его плече, не напрягает, да даже гляделки Одри, продолжающиеся вот уже десять минут, дополняют этот прекрасный вечер. — Кажется, ты ей нравишься, — шепчет Чимин, наклонившись к уху. Чонгук лишь улыбается, смотря на девушку в ответ. Та смущается и отводит взгляд, потягивая свой коктейль из полосатой трубочки. Проходит ровно минута, и её внимание возвращается к нему. Чонгук усмехается. Может, за него говорит сейчас водка, смешанная с соком и вермутом, но Одри довольно миленькая. Грудь, конечно, не как у её подружки, Эмми, однако тоже симпатичная. Маленькая, аккуратная… Чонгуку такие нравятся гораздо больше. И кудряшки у неё забавные. Кажется, третья порция была лишней. Смелости хоть отбавляй. Медленно поднявшись с земли, он отряхивает шорты. Одри до сих пор посылает ему тайные знаки одним только взглядом, и он их улавливает. В любом случае, почему бы нет? Попробовать всегда можно. Покачнувшись, Чонгук протягивает руку девушке. Их разделяет бассейн, но его это не особо останавливает. — Чонгук, блять! Немного не рассчитал силу. Плюхается в воду под дружный смех, и сам смеётся, выныривая через мгновение. Весело всем, кроме Юнги — тот всполошился не на шутку и уже был готов прыгать следом, чтобы вытащить. Понимая это, Чонгук расплывается в радостной улыбке. И плевать, что его покрывают трёхэтажным матом, он впервые за долгое время чувствует себя счастливым. С трудом выбирается на сушу, принимает полотенце от Чимина и, схватив Одри за руку, уводит её подальше от посторонних глаз. Юнги хмыкает, провожая их взглядом. — С тобой точно всё нормально? — улыбаясь, спрашивает та. Остановившись на мгновение, Чонгук утвердительно кивает. — Всё отлично! — И взмахивает руками для убедительности. Неторопливым шагом они идут вниз по улице. Музыка и смех остаются позади. Чонгук, шлёпая по асфальту голыми ступнями, перестаёт веселиться. Чужую руку не отпускает — напротив, сжимает крепче, притягивая к себе. Одри совсем не против, и он это знает, поэтому поворачивается к ней и целует — сначала осторожно, пугливо, как бы спрашивая разрешение, затем уже посмелее, ведь ему сразу же отвечают взаимностью. Целовать девушек приятно — Чонгук это понял ещё в пятнадцать. У них губы мягкие и сладкие (из-за фруктовых гигиеничек), и то, как они прижимаются бёдрами во время поцелуя, ему нравится. Ещё нравится чувствовать пальцы в своих волосах. Он целует медленно, даже лениво, придерживая одной рукой за шею. Отстраняется тоже первым: тяжело дыша, заглядывает в глаза напротив, чтобы убедиться в том, что не обидел. Одри смущённо улыбается. — Пойдём? — Она обхватывает его ладонь и идёт дальше. Чонгук послушно следует за ней. Что происходит дальше, он не особо запоминает. Кажется, они гуляют целую вечность. К тому моменту, когда они возвращаются, возле бассейна уже никого нет. Все разошлись, Одри намекает проводить её до дома. Чонгук просит немного подождать. Допив чью-то порцию, оставленную на барной стойке, он замирает. Садовые качели останавливаются. Спящий Чимин жмётся к плечу Юнги, — тот тоже уже спит, по всей видимости. Оба не шевелятся. — Чонгук, — зовёт Одри шёпотом, чтобы не разбудить. Он молча расцепляет их руки. Находит тонкий плед, предусмотрительно оставленный миссис Пак для таких случаев, и накрывает им друзей. Юнги морщится во сне, всё-таки просыпается, приоткрывая один глаз, но, увидев Чонгука перед собой, быстро успокаивается. — Спасибо, — проговаривает одними губами, а после — приобнимает Чимина за плечо, пододвигая к себе ближе. «Нормально всё?» — читается во взгляде. Чонгук кивает и коротко улыбается, показывая, что с ним всё в порядке. Взяв Одри за руку, он уходит. Быстрый и неловкий секс на заднем сиденье отцовской машины, влажный поцелуй на прощание, сладкие духи, которые он вдыхал всю ночь, пока выцеловывал тонкую шею, и смутное осознание того, что всё не так плохо, как могло бы быть. Сегодня он лишился девственности, пускай не планировал делать это в чужой тачке. Да какая, к чёрту, разница? Ему, вроде бы, понравилось. Или нет. Ещё не до конца понял. Главное, что кончил, — значит, ещё не всё потеряно. Только как теперь смотреть в глаза однокласснице после такого? И ещё хуже — как сказать ей, что встречаться они не будут. Впрочем, Одри и не говорила об этом. Просто секс — ни больше ни меньше. Возвращается домой он ближе к двенадцати. По дороге его вывернуло, так что теперь изо рта отвратительно пахнет. Зато стало легче. Головокружение ослабло, он немного отрезвел — настолько, что различил очертания фигуры в чужом окне. Тэхён не спал, он тоже не планировал. Насколько глупо идти к нему в такой поздний час? Если сейчас пойдёт домой и разбудит родителей, отец ему шею свернёт. Постучав два раза в дверь и не дождавшись ответа, Чонгук садится на ступеньки. Дорожка света, льющаяся из дверного проёма, заставляет замереть. Первым наружу выходит Ронни — Чонгук мгновенно улыбается, вытягивая руку, чтобы погладить. Тэхён выходит следом, закрывая за собой дверь. — Бессонная ночка? — усмехается полицейский. Чонгук предпочитает ничего не отвечать. Дожидается, пока мужчина устроится рядом, и поворачивает голову. — Оу, — Тэхён морщится, почувствовав алкогольный шлейф. — Парень, да от тебя спиртом несёт. Ему немного стыдно. Может, даже много. Уронив голову на чужое плечо, он шумно вздыхает. — Только не рассказывай отцу, — просит тихо. Тэхён сдерживает усмешку. Чонгук, оказывается, бывает милым и менее вредным, чем обычно. Подняв подростка с пола, он ведёт его в дом. Сквозь дымку подступающего сна Чонгук чувствует тёплую ладонь на своей талии. Тэхён укладывает его на диван в гостиной и помогает раздеться. Вскоре поднимается на второй этаж, оставив бутылку воды на столе, — за неё Чонгук обязательно поблагодарит утром. Он отрубается моментально, засыпая крепким сном, поэтому не реагирует на попытку Ронни привлечь его внимание. — Пойдём, дружище, — улыбается Тэхён, подзывая к себе пса. Простояв на лестнице несколько минут, мужчина уходит.Aime Simone — Answer The Night
♫ Feels so right When you look in my eyes Shock my heart back to life Yeah you answer the night ♫
