VII.
29 августа 2022 г., 20:56
«Каждый человек хоть раз в жизни хотел кого-то убить, включая себя».
Ладони, спрятаные в карманах толстовки, становятся влажными. С каждым новым шагом волнение нарастает, а назойливых мыслей становится больше, — Чонгук упорно отодвигает их на второй план, но те возвращаются, облепляя со всех сторон. Ни за что бы не подумал, что будет так переживать из-за встречи с родителями. Он проверяет время, чтобы убедиться — к ужину не опаздывает, и делает музыку в наушниках громче. Понимает, что идёт на ужин не из великого желания, а из чувства долга. Чувствует себя плохим сыном, потому что не звонил родителям несколько дней, и тяжело вздыхает, замедляя шаг и устремляя взгляд на небо. Конечно, он не обязан общаться с ними сутками напролёт, но всё равно ведь гложет вина. Будто должен был написать, позвонить, спросить, как здоровье, но вместо этого гулял с друзьями и тайком наблюдал за Тэхёном, утопая в своих фантазиях. Ну ничего, поужинает, покажется на глаза, и можно жить дальше со спокойной душой. Он даже не скучал по ним. Заходит в дом, тихо здороваясь, и молчит весь вечер. Да уж, встречу Чонгук представлял по-другому. Пытается как-то поддержать разговор за столом, но отец, имея свою точку зрения на поднявшуюся тему, не оценивает его попытку. Слишком уж разное у них мировоззрение. Прекрасно знает: если начнут спорить, ничем хорошим это не закончится. Так что рот больше не открывает, ковыряясь в своей тарелке и мечтая поскорее уйти. На прощание мама тянется обнять его. Чонгук, испытывая неловкость, реагирует вяло. Не отстраняется от женских рук, но и не предпринимает попытку обнять в ответ. — Как там поживает Тэхён? — вдруг спрашивает она, улыбаясь. На мгновение Чонгук теряется. Она могла спросить у полицейского напрямую, но решила сделать это через сына. Чонгук не глупый и понимает, к чему был задан вопрос. — Нормально, — равнодушно отзывается он. Удовлетворять чужое любопытство не собирается. Переводит взгляд на отца, делает шаг навстречу, но тут же тормозит. Обходится сухим «пока». И почему каждый раз ему кажется, что, встретившись с родителями, их отношения изменятся? Словно кратковременная разлука как-то повлияет на отсутствие общих тем и хоть какого-либо понимания. Снова чувствует себя паршиво. Всю ночь лежал, представлял, как попробует поговорить, поделившись мыслями о том, что пора бы что-то делать. Они до конца жизни будут напоминать незнакомцев? Хочется ведь, чтобы всё было как у всех. Чтобы хотя бы разговаривали, свободно обсуждали многие темы, поддерживали друга друга, заботились и делали подарки по праздникам. Ничего из этого не будет, если они оставят ситуацию как есть. Кажется, это понимает только Чонгук. — Ну и хрен с вами. Быстрее бы уехать отсюда, — обиженно шепчет себе под нос. Он попытался. Снова. Ничего не вышло. Остаётся только ждать — может, со временем их отношения потеплеют. Будет жить мыслями о поступлении в другой город, смирившись с тем, что взаимопонимания в их семье не будет, кажется, никогда.***
Следующим вечером Юнги вытаскивает его из дома: зовёт прогуляться, утверждая, что если он продолжит сидеть целыми днями на диване, его задница станет квадратной. Чонгук поспорил бы с таким заявлением. Он, вообще-то, каждый день гуляет с Ронни и часто играет с ним на заднем дворе, — бегает столько, что к концу дня ноги нещадно гудят. И зачем только согласился сходить в парк аттракционов? Чувствует себя лишним. Идёт позади, периодически глядя на парочку перед собой, и хмыкает — кажется, они наконец сблизились. Юнги не стесняется взять Чимина за руку, а тот, улыбнувшись, ничего не говорит, несмело переплетая их пальцы. У обоих щёки красные, они не смотрят в глаза друг другу, вертят головой в разные стороны, делая вид, что заняты разглядыванием территории, — наблюдать за ними даже забавно. Его позвали, чтобы разбавить неловкость, образовавшуюся между ними?.. Разноцветные огни раздражают глаза — куда ни посмотри, всё мерцает и переливается, привлекая внимание. Кататься ни на чём не хочется, Чонгук говорит, что подождёт их на лавке, когда Чимин тащит Юнги на колесо обозрения. Кажется, он начинает привыкать. Не только сдерживать улыбку, глядя на своих друзей вместе, но и к тому, что у него появился человек, который с недавних пор заботится о нём. T.Kim: гуляешь? я приехал домой, приготовить что-нибудь или закажем доставку? В груди так тепло становится… Это всего лишь сообщение, тогда почему он так улыбается? Появляется необъяснимое желание поскорее поехать к нему, прижаться к плечу и провести таким образом остаток вечера. На фон можно включить какой-нибудь фильм, а между перерывами — разговаривать, обсуждая прошедший день. От таких представлений поднимается настроение. Он больше не напоминает грозовую тучу: сидит, кусая губы, болтает ногами, поглядывая на кабину, которая будто зависла на самом верху. Мир, кажется, останавливается, переставая существовать на некоторое время. Все звуки исчезают, остаётся только один — стук собственного сердца. Там, на высоте, Юнги, набравшись смелости, робко целует Чимина, придерживая его за подбородок. Чонгук, находясь в самом низу, заставляет себя отвести взгляд. Больше не болит, но всё равно чувствуется некая грусть. Всё не может избавиться от мысли, что для Юнги он мог бы стать хорошим парнем. Кажется, с этим надо просто смириться. Иногда, даже если сильно любишь, надо отпустить, пожелав удачи. По-раздельности им будет лучше, Чонгук уверен, поэтому поднимается с лавки и, спрятав руки в карманы, идёт на выход. Jeon_Kook: сможешь забрать меня? Тэхён приезжает буквально через пятнадцать минут. Втягивая ночной воздух, Чонгук стоит, покачиваясь, и смотрит на небо. На губы лезет улыбка — вспоминает их вчерашний поцелуй и тёплые объятия. С Тэхёном совершенно по-другому, не так, как он чувствовал себя рядом с Юнги. Он смущался, ощущал себя маленьким ребёнком, осознавая, что ему очень нравится чувство, которое появляется благодаря Тэхёну. С ним спокойно, уютно, словно он — самое безопасное место на свете. С Юнги было иначе: вспоминает, как не спал ночами, и постоянно накручивал себя. Эмоциональные качели дарили обманчивое чувство жизни, но в то же время медленно разрушали его. Эти чувства ни к чему хорошему бы не привели — вряд ли отсутствие взаимности подарило бы ему душевное спокойствие. — Привет, дружище, — улыбается Чонгук, когда видит бегущего ему навстречу Ронни. Сразу же принимается гладить животное, забывая, что ещё минуту назад чувствовал себя крайне одиноко. Тэхён, припарковав машину неподалёку, предлагает прогуляться. Возвращаться в парк, если честно, совсем не хочется, поэтому вход они обходят стороной и направляются к лесу, чтобы пройтись вдоль него. За высоким забором виднеются работающие аттракционы, люди веселятся, отдыхают после работы, кто-то пробует уличную еду, устроившись на траве. Доносится чей-то испуганный визг и громкий смех. Чонгук усмехается, думая, что сейчас, возможно, Юнги и Чимин тоже визжат от страха высоты, сидя на какой-нибудь горке. Наверняка держатся за руки, чтобы поддержать друг друга… — Что-то случилось? — интересуется Тэхён, вырывая из мыслей. Чонгук поворачивается к нему и поднимает брови. — Всё нормально. А что? Тэхён ему не верит, однако с распросами не пристаёт. Чонгук только сейчас замечает, во что он одет: в белую футболку, джинсы и тонкую кожаную куртку. Пахнет от него, как ни странно, сигаретами. Он ведь не курит. — А друзья твои где? Мне казалось, вы вместе пришли. Отвернувшись, Чонгук поджимает губы. Решил же для себя, что он будет только рад, если у тех двоих что-нибудь получится. Что опять-то? Чёрт его знает. Отвлечься бы, сосредоточить внимание на себе и своей жизни, а не думать о том, что было бы «если…». Ничего. Вот и ответ. — Ты не в настроении, — в утвердительном тоне говорит Тэхён. Чужое поведение его ни капли не злит, он как всегда спокоен и вежлив, что не скажешь о Чонгуке. — Не хочешь разговаривать, можем погулять молча. Всё в порядке. Увидев гуляющую семейную пару вдалеке, полицейский наклоняется, подзывая к себе пса, чтобы пристегнуть к его ошейнику поводок. Чонгук в который раз ловит себя на мысли — как же с Тэхёном хорошо. — Нет, просто мне немного грустно, — решает рассказать. Делиться своими переживаниями непривычно и даже неловко, но и молчать ему не хочется — Тэхён приехал сюда по его просьбе. — Тот, в кого я был влюблён ещё недавно, проводит время с другим. Я счастлив за них, правда, они подходят друг другу и всё такое, но… у меня такое ощущение, будто я им мешаю своим присутствием, хотя знаю, что это не так. Сложно, — вздыхает Чонгук, подводя мысленную черту в голове. — Поэтому ты сбежал от них? — догадывается Тэхён. Он кивает. — Прости, что вытащил тебя из дома. Ты, наверное, устал после работы. — Чонгук, — мягко обращается Тэхён, положив руку на его плечо, пока он не начал загоняться ещё и по этому поводу. — Не беспокойся за меня, ладно? Если бы я не хотел забрать тебя, попросил бы вызвать такси, так что не переживай. — Ты бы в любом случае так не сделал, — что-то подсказывает Чонгуку. Усмехаясь, Тэхён кивает. — Ну да, не спорю. Но ведь мог бы? — Мог, — соглашается Чонгук, начиная глупо улыбаться. Руку Тэхён всё ещё не убрал, поэтому им приходится остановиться. Чонгук смотрит себе под ноги, не осмеливаясь поднять взгляд — глаза Тэхёна сейчас прикованы к нему, он уверен. От этого осознания по спине бегут мурашки. Не видит, но догадывается, что мужчина сейчас улыбается, считая его смущение милым. Когда Тэхён медленно наклоняется к нему, переместив ладонь на шею, Чонгук и вовсе забывает как дышать. К его губам прикасаются аккуратно: оставляют скромный поцелуй и, довольно улыбнувшись, отодвигаются. — Лучше? — шепчет Тэхён, поглаживая пальцами кожу на шее. Чонгук облизывает свои губы в надежде, что на них осталась сладость поцелуя. Подняв взгляд, он шумно вздыхает, расплываясь в ответной улыбке. — Намного. — Поедем домой? Я заказал твою любимую пиццу. Чонгук не шевелится. Сказать ничего не может, лишь продолжает улыбаться, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Потянув поводок на себя, Тэхён разворачивается и ведёт Ронни к машине. Чонгук наконец отрывает ноги от земли и догоняет их, цепляясь за чужое предплечье. — Спасибо. — На мгновение он прижимается щекой к плечу Тэхёна и прикрывает глаза. Кажется, он счастлив. — За что? — не понимает. Для Чонгука всё слишком очевидно. Отвечать не хочется, так что он широко улыбается и, забрав поводок у Тэхёна, срывается вперёд, к машине. Ронни с радостью поддерживает его идею пробежаться, они оставляют полицейского одного. Тот, усмехнувшись, смотрит на них тёплым взглядом — кажется, так смотрят на дорогих людей. Смеясь, Чонгук останавливается и поворачивает к нему голову. Тэхён, стоя на прежнем месте, всё ещё улыбается. Наверняка у него растрепались волосы и покраснели щёки от бега — вид не самый лучший, но почему-то с Тэхёном хочется быть именно таким: настоящим, весёлым, игривым — таким, какой он есть на самом деле. И не нужно строить из себя равнодушного подростка, которому на всё наплевать, он с удовольствием снимет все свои маски и побудет шестнадцатилетним Чон Чонгуком. В машине он набирается смелости: двигается к Тэхёну, не специально отвлекая его от дороги, и вытягивает руку, осторожно касаясь пальцами тёмно-каштановых волос на затылке. Мягко. Разглядывает его вблизи внимательно, как статуэтку какую-то, и в который раз понимает, что Тэхён очень красивый. Чего только стоят его глаза цвета тёмного шоколада, при встрече с которыми он забывает все известные слова. Мысли вылетают из головы. Заглушив двигатель, Тэхён поворачивается к нему и просто смотрит — ничего не говорит, даже не улыбается. Его взгляд скользит по лицу, исследует, что-то ищет. Останавливается на шраме на правой щеке. Чонгук сглатывает, когда Тэхён касается его подушечками пальцев, спрашивая, откуда он появился. — В детстве упал с велосипеда, — рассказывает вполголоса. — Папа учил кататься. Тэхён вдруг отстраняется от него и стаскивает с себя куртку, оголяя плечо. — Порезался о скалы, когда мне было пятнадцать. Мой отец тогда жутко разозлился и посадил меня под домашний арест на неделю. Кажется, он ошибался, когда говорил, что у них нет ничего общего. Чонгук медленно наклоняется вперёд, разглядывая небольшой шрам на смуглой коже, — и как он его раньше не замечал? Хочется прикоснуться, погладить, но он сдерживается, понимая, что и так позволяет себе слишком многое. Тэхён к нему хорошо относится — ни больше ни меньше. Но иногда его поведение сложно объяснить. Например, сейчас. Чонгук застывает на кухне, ощущая, как на его плечи ложатся мужские ладони. Тэхён аккуратно отодвигает его в сторону, чтобы пробраться к посудомоечной машине. Мог бы попросить… Неловко. Интересно. Любопытно. Знает, что это запрещённый приём, но всё равно подходит к дивану и молча забирается на чужие колени, тем самым озадачивая Тэхёна. — От тебя пахнет сигаретами, — говорит задумчиво, в глаза не смотрит, чтобы сохранить спокойный тон голоса. Пальцами он поглаживает кожу рядом с воротником футболки и садится поудобнее, надеясь, что Тэхён не попросит его слезть. — Я был в баре, — поясняет он. — Один? — поднимает бровь Чонгук. Тэхён расплывается в улыбке. Отложив телефон в сторону, мужчина укладывает ладони на его талии, из-за чего он немного напрягается, и делает попытку заглянуть в глаза. Чонгук упорно смотрит куда-то вниз. Это простое любопытство, Тэхён, конечно, имеет право не рассказывать ему ничего, но ведь хочется знать, с кем он проводит время. — С коллегой, — говорит расслабленно. — А у этой коллеги есть грудь? — не унимается Чонгук, начиная теребить его воротник. Тэхён усмехается. — Это так важно? — Просто ответь. — Чонгук, — мягко, — что такое? — Он поднимает его голову за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Ты выглядишь недовольным. Чонгук поджимает губы. Неприятно думать о том, что на Тэхёна заглядываются дамочки с его работы. И ревновать как-то глупо, и разговаривать на эту тему — неуместно. Не запретит же он общаться с другими людьми. Кто он для Тэхёна? Всего лишь сосед… — Наверное, это прозвучит тупо, но можно спросить? — Конечно. — Тэхён откидывает голову на подушку, смотря на него с улыбкой. Руки соскальзывают с талии, оставаясь лежать рядом с ним. Чонгук не знает, куда смотреть — находит точку на стене, позади полицейского, и собирается с мыслями. — В будущем… Мы будем общаться? Когда я поступлю в колледж, стану старше… Ты дашь мне шанс? — решает сказать прямо, чтобы не питать ложных надежд. Тэхён долго ничего не отвечает. Лицо становится задумчивым, отстранённым. Поглаживая пальцами шорты Чонгука, он наконец поднимает голову. — Не хочу загадывать наперёд. К тому же, ты уедешь в Нью-Джерси, я останусь здесь. — Такой ответ его явно не обрадовал. Заметив это, Тэхён выпрямляется и подаётся вперёд, почти соприкасаясь носами. — Послушай, Чонгук, ты хороший парень, но я пока что не готов брать на себя такую ответственность. Что будет потом, я не знаю, так что давать каких-то гарантий не буду. Живи своей жизнью, не спеши взрослеть. У тебя всё будет хорошо, я уверен. В горле встаёт ком. Готовил себя к такому раскладу, догадываясь, что его мягко отошьют, но в груди всё равно тяжелеет — будто груду камней туда наложили. Он сглатывает, отворачивая голову, чтобы скрыть свои влажные глаза, и кивает сам себе — всё понимает, поэтому не обижается. — Чонгук. — Руки Тэхёна зависают в воздухе, не осмеливаясь остановить. Подросток слезает с его колен и садится рядом, нарочно избегая взгляда. — Я не хотел ранить твои чувства… — Всё в порядке, — перебивает Чонгук, стараясь улыбнуться. — Мы из разных миров, да? Я ещё ребёнок, тебе, наверное, неинтересно со мной. — Не говори глупостей. Как же тяжело делать вид, что сложившаяся ситуация не задевает его. Тэхён отказал ему, но зачем-то накрывает его ладонь своей и сжимает пальцы в знак поддержки. Неужели из чувства жалости идёт на поводу? Сам ведь вчера поцеловал, сегодня — тоже, как Чонгук должен реагировать на такое действие? — Можно попросить тебя об одолжении? — В голову приходит идея. Тэхёну вряд ли понравится такое, но попытаться стоит. Чонгук поворачивается к нему и, сделав глубокий вдох и выдох, медленно подаётся вперёд, надавливая на плечи. Мужчина ничего не говорит — следует чужому желанию и ложится спиной на диван, с интересом глядя в ответ. — Что ты делаешь? — срывается с уст, когда Чонгук забирается сверху и упирается руками по обе стороны от его головы. — Позволишь? — спрашивает, показывая на футболку. Тэхён не совсем понимает, что он имеет в виду, но почему-то кивает в знак согласия. Чонгук нервничает — по нему это заметно, дрожащими пальцами он подцепляет края футболки и тянет её наверх, оголяя живот и частично грудь. Приложив ладони к горячей коже, он поднимает взгляд и внимательно смотрит. Лицо Тэхёна напряжено, брови чуть нахмурены, мужчина глядит в ответ, чувствуя себя игрушкой в чужих руках. — Я ни разу не пробовал с парнем, — признаётся Чонгук, проглотив вязкую слюну. — А с девушкой? — Один раз. — Лгать бессмысленно. Опыта слишком мало, чтобы чувствовать себя более-менее спокойно. Первый секс толком не запомнил — был пьяным. Тэхён вдруг усмехается — весело и открыто, не преследуя цели высмеять или поставить в неловкое положение. — Понравилось хоть? — Он кладёт ладони на его талию и едва ощутимо сжимает, проверяя реакцию на свои манипуляции. Чонгук раскрывает рот, начиная дышать глубже. Сердце бьётся в агонии, вырывается, а ведь Тэхён ещё не переходил черту. Становится душно. И когда они начали обсуждать такие темы? — Нормально. В глаза больше не смотрит, ведь из-за пронзительного взгляда щёки заливаются краской. Чувствует крепкие бёдра под собой, несмело гладит живот, очерчивая пальцами кубики пресса. У Тэхёна красивое тело — хочется щупать, целовать, гладить, кусать. Не позволяет себе лишнее, пускай соблазн слишком велик. Тэхён смиренно лежит, лишь наблюдает за ним и едва сдерживает улыбку. Чонгук сейчас похож на маленького ребёнка, который исследует мир при помощи осязания. И всё же Тэхён отдаёт себе отчёт в том, что перед ним парень — ещё не взрослый, но уже и не мальчик, который не понимает, что творит. — Как мне теперь смотреть в глаза твоим родителям? — усмехаясь, говорит полицейский и расслабляется, прикрывая глаза. Чонгук пробирается выше и проводит раскрытыми ладонями по груди — не сдерживается, останавливаясь и сжимая пальцами. Упругая. — Они уже догадываются. — Мне всё равно неловко. — Тэхён, — немного обиженно говорит Чонгук, — мне шестнадцать лет. Мои ровесники ещё не таким занимаются. — Словно оправдывает себя. Уложил взрослого мужчину на диван и гладит его, точнее сказать — лапает. Терпению Тэхёна можно только позавидовать. — Ты мне нравишься, — озвучивает свои мысли, меняя атмосферу диалога. Тэхён становится серьёзным. — Ты бы мог воспользоваться моими чувствами и взять меня, я был бы совершенно не против, но совесть тебе не позволит, — горько усмехается и, добравшись до шеи, наклоняется, заглядывая в глаза. — Дело не в совести, Чонгук. Ты не можешь просто взять и отдать своё тело другому человеку, которого даже не знаешь. — Строгий голос возвращает с небес на землю. Тэхён приподнимается, принимая сидячее положение. Без труда он снимает с себя Чонгука, усаживая рядом с собой, и поправляет одежду. — О последствиях не думал? Чонгук поджимает губы. — Зачем всё усложнять? — Потому что для меня это важно. И для тебя, я уверен, тоже. Он прекрасно понимает, о чём говорит Тэхён. Предложить себя — решение пускай и необдуманное, но желанное. Хотел получить хоть что-нибудь, кроме скромного поцелуя. Повёл себя как эгоист, признаёт, но что ещё ему остаётся? Тэхён привлекает его, кажется, он даже влюблён в него, и что делать с этими чувствами — он совсем не знает. — Прости. — Меня расстраивает, что ты попытался свести наше общение к сексу. — Тэхён сцепляет пальцы и вздыхает. Долго смотрит перед собой, о чём-то думает, после — притягивает к себе, оставляя короткий поцелуй на шее, и встаёт с дивана. — Никуда не уходи, я принесу колу. Да куда же он денется? Сидит, прикованный к дивану, и в который раз задаётся вопросом: — Как я вообще должен реагировать на такое? Говоришь, что не готов брать на себя ответственность, а сам целуешь. Я ведь уже привязался к тебе. — Звучит отчаянно. Впрочем, выглядит он не лучше — словно наделает глупостей в любую минуту. Тэхён стоит к нему спиной, поэтому проследить эмоции на его лице не получается. Он упирается руками в столешницу рядом с холодильником и шумно вздыхает. Очевидно, что чёткого ответа на вопрос у него нет. — Давай поступим как взрослые люди, — предлагает мужчина после пяти минут тишины. Чонгук успел пожалеть, что вообще поднял эту тему. Стоило немного подождать или хотя бы не давить. Тэхён протягивает ему газировку и садится рядом. — Дразнить больше не буду. Захочешь прийти и поговорить — двери всегда открыты. Мы с Ронни всегда будем рады тебе. Чонгук грустно усмехается. Снова его отталкивают? Боится, что во второй раз разбитое сердце уже не склеит. — Мог бы сразу обозначить границы, а не отвечать мне взаимностью. — Чонгук, я ведь тоже не железный, — открыто говорит Тэхён. — Так и что тебя останавливает? — Чонгук не выдерживает. Говорит на эмоциях, не специально повышая голос. Дышит загнанно, смотрит в упор, замечая, как чужие пальцы стискивают стеклянную бутылку. От громкого звука он непроизвольно вздрагивает. Тэхён ставит колу на стол и резко поворачивается к нему, наклоняясь к шее. Горячее дыхание обжигает кожу. Он вцепляется в плечо и говорит практически шёпотом: — Да я о тебе беспокоюсь, глупый. — Очерчивает свободной рукой линию челюсти, заставляя замереть. Чонгук почти не дышит, вслушиваясь в каждое слово. — Не ломай себе жизнь. — Я устал. — Чонгук прикрывает глаза и хмурится. Найдя вслепую ладонь Тэхёна, он прикладываёт её к своей щеке и слабо мотает головой. Сердце болит от собственных же слов. — Устал ждать, когда наступит момент и я стану счастлив. Надоело жить ожиданиями. Вдруг лучшая жизнь никогда не наступит? Мне всегда казалось, что надо потерпеть, пережить трудные времена, смириться с одиночеством, и потом всё наладится. И что в итоге? Мой лучший друг влюблён в другого, родители будто не замечают моих попыток сблизиться. Я… я знаю, мои проблемы — ничто, по сравнению с тем, что происходит в мире, но они имеют значение для меня. По крайней мере, сейчас. Я не хочу ждать, не хочу плакать по ночам из-за чувства одиночества. Мне хорошо рядом с тобой, Тэхён. Просто хорошо. Да, ты прав, я не думал о последствиях, не думал, что будет дальше, как воспримут родители моё увлечение тобой. Я не хочу об этом думать. Почему я не могу насладиться тем маленьким кусочком счастья, что предоставила мне жизнь? — Голос дрожит, ещё немного, и он заплачет. Как же обидно. Ему всего шестнадцать, чёрт возьми. Пускай наделает ошибок сейчас, жалеть точно не станет. Разве молодость дана не для этого? Пробовать, изучать, учиться на своих ошибках. — Я никому не скажу, обещаю. — Чонгук… — хрипит Тэхён, ведя кончиком носа по его шее и подбородку. Чонгук по-прежнему сидит с закрытыми глазами и не шевелится. — Мне так сильно хочется поцеловать тебя, — признаётся мужчина, оглушая своим откровением. Чонгук зачёрпывает воздух ртом и судорожно выдыхает. На секунду кажется, что всё это ему снится: Тэхён, прикасающийся к его подбородку губами, свои трясущиеся от волнения пальцы, разговор, от которого по коже бегут мурашки. Чонгук раскрывает губы в надежде на поцелуй, но ничего не происходит. Тэхён подбирается к его лицу почти вплотную и шепчет: — Прости. Если начну, то не смогу остановиться. Может, ты и не будешь об этом жалеть, но я буду. Рушить тебе жизнь я тоже не хочу. Медленно Чонгук открывает глаза. Тэхён, прижавшись тёплыми губами к его лбу, отстраняется. — Больше мы это не обсуждаем, — говорит полицейский, поднявшись с дивана. — У меня сегодня ночная смена, так что ложись спать без меня. Спокойной ночи. В уголках глаз скапливаются слёзы. Тэхён разворачивается и направляется на второй этаж. Уже в спину Чонгук говорит: — Трус! Стискивает ладони в кулаки, злится, ведь Тэхён останавливается возле лестницы, но ничего не отвечает. По щекам катятся солёные слёзы, перед глазами всё размывается. Чонгук тихо всхлипывает, впервые чувствуя столько всего сразу: и обиду, и едкую горечь, и злость, а так же желание подойти и крепко обнять со спины, попросив не оставлять его одного. Снова. Он не видит, как Тэхён поджимает губы и прикрывает глаза на мгновение, убеждая себя, что поступает правильно. Ронни, смотря то на него, то на Чонгука, скулит. — Даже ничего не скажешь? — глотая слёзы, спрашивает Чонгук. Опустив голову, Тэхён молча поднимается по ступенькам и пропадает на втором этаже. На первом становится тихо. Чонгук сидит, не двигаясь, и продолжает смотреть на лестницу. Ронни уходит вслед за хозяином, оставляя его в полном одиночестве. Внутри — пусто, лишь сердце колотится с бешеной скоростью, напоминая о том, что он ещё жив. Лучше бы они никогда не встречались — может, тогда не было бы так невыносимо больно. Забрав свои вещи, Чонгук уходит. Здесь не его дом.***
несколько часов спустя
Громкий выстрел словно оглушает, заставляя замереть. Руки безбожно трясутся, его всего колотит от испуга. Осознание произошедшего обрушивается ледяной волной. На пол валится мужское тело — пуля достигла своей цели. Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем Чонгук шевелится, подаваясь вперёд. Пальцы нервно барабанят по рулю. Тэхён вдавливает педаль газа в пол, мчась по пустой дороге. К счастью, кругом никого нет — на часах 04:02. Разглядев вдалеке знакомую фигуру, он резко тормозит и буквально выпрыгивает из машины. Однако уже в следующее мгновение шаг замедляется. Помутневший взгляд Чонгука останавливается на нём. Тэхён застывает, разглядывая побледневшего подростка. — Боже мой, — выдыхает он, замечая окровавленный пистолет в его сжатой ладони. Что успело произойти за пару часов, пока они не виделись? Тэхён заставляет себя сдвинуться с места. Проходит, наверное, всего минута, но по ощущениям, время превращается в бесконечность. Долгие секунды ожидания наконец заканчиваются, мужчина в полицейской форме сокращает расстояние между ними и подхватывает обессиленное тело за плечи. Падая в крепкие объятия, Чонгук громко всхлипывает. Долгожданное тепло согревает, а осознание того, что всё закончилось, вызывает неконтролируемый поток слёз. Рукава толстовки насквозь пропитаны чужой кровью. Чонгук медленно разгибает пальцы, выпуская из ладони пистолет, и тот с глухим стуком приземляется на землю. Он всего лишь маленький, испуганный мальчишка. Он ещё совсем ребёнок, который сбился с правильного направления. — Я… Я не хотел, — повторяет раз десять, не меньше, прежде чем окончательно обмякнуть в крепких руках. — Тише, — успокаивает до боли знакомый голос. — Всё будет хорошо, — обещает полицейский. У Чонгука нет другого выбора, кроме как поверить ему.Aime Simone — In This Dark Time ♫ In this dark time Could you take my hand You took my heart Baby could you take my pain ♫
