Пыль

      — Чернила? — Коля был совершенно растерян.       — Да, не заставляй повторять, ты вроде не глухой, — несколько раздраженно произнес Максим. — Откуда ты знал про символы у нее под ногтями?       — Откуда я знал, что у нее на ногтях что-то вроде татуировок? — Судя по выражению лица Максима, голос Коли звучал излишне издевательски, поэтому он прикусил язык и уже спокойнее добавил: — Да ничего я не знал, просто случайно увидел.       — Не что-то вроде, а вполне конкретные татуировки. Набили прямо по ногтевой пластине, незадолго до смерти. Довольно неаккуратно. Делал непрофессионал. Такими портаками школьники нередко балуются. Ты умеешь? — Максим сверлил Колю взглядом.       Его напряженно сведенные брови слились в одну широкую полосу. Он явно злился. А еще Коля вдруг заметил, что Максим выглядит куда более уставшим, чем во время их прошлой встречи. Темные волосы, которые в прошлый раз были тщательно расчесаны, теперь выглядели растрепанными, а клетчатая рубашка казалась мятой. Коля решил, что у него сейчас явно не самый спокойный период в жизни, а злой и уставший мент не лучшее сочетание, которое не сулило ему ничего хорошего. Максим сверкнул глазами.       — Да вы, блядь, издеваетесь? — наконец не выдержал напора Коля.       — Отвечай по делу.       — Нет, не умею. — Коля закатил глаза.       — Кто-то из друзей?       Он задумался:       — Нет, — вдруг его внезапно поразила страшная догадка. Впрочем, делиться ею с Максимом Коля не планировал, и поэтому на всякий случай добавил: — Не знаю.       Он старался не выдать себя, но тяжелый взгляд Максима заставил его сначала съежиться, а затем и вовсе перейти в наступление:       — Ну вы реально считаете, что я ее убил? Как? С утра я был в школе, это все видели, потом у вас.       — Она мертва не менее двадцати четырех часов.       Коля хмыкнул.       — За день до этого я тоже был в школе, потом помогал деду, потом пошел на работу.        — Ты симпатичный, — вдруг произнес Максим, многозначительно кашлянув. — Светленький, высокий, но не крупный, скорее всего не сможешь дать жесткий отпор. Как думаешь, что с тобой будет, если мы закроем тебя за убийство и, скажем, изнасилование несовершеннолетней?       — Ее еще и изнасиловали? — только и смог проговорить Коля. Он хотел возмутиться, хотел сказать этому менту, что от его дешевых приемчиков несет отчаянием, но слова отчего-то так и застряли в горле.       Максим тяжело вздохнул.       — Есть следы сексуального контакта, но пока непонятно, был ли он добровольным. Я не думаю, что это сделал ты, — прямо сказал Максим. — Но я здесь не единственный, кто занимается этим делом. И многим кажется подозрительным, что ты не только нашел труп, но и указал на одну из важных деталей убийства. Пока им, — он поправился: — нам нечего тебе предъявить, но если вдруг появится хоть малейшее сомнение, тебя закроют, Коля, как единственного подозреваемого. В этом городке такое убийство — это целая история, которую будут пересказывать годами. И кто-то в ней должен быть виноватым. Лучше б тебе выдать правдоподобное объяснение.       — Я уже сказал всю правду, мне нечего выдумывать, — раздраженно отрезал Коля, поднимаясь на ноги. — Если меня не закрывают прямо сейчас, то могу я идти? На физику надо успеть, а то Капран голову оторвет.       Естественно, никакая физика Колю не интересовала, его слегка трясло, и он очень надеялся, что Максим этого не заметит.       Впрочем, когда его отпустили, Коля действительно пошел в школу. Ему надо было срочно найти Славку, у которого, как он знал, имелась самодельная тату-машинка. Он ни на секунду не верил в то, что друг может быть к этому причастен, но им нужно было поговорить.       Славу он нашел в туалете третьего этажа, который заменял ребятам курилку.       Прогнав кучку восьмиклассников, они с ногами забрались на подоконник и закурили. Коля вкратце обрисовал ситуацию.       — Я не при делах, — испуганно произнес Слава, как только тот замолчал. — Моя машинка и работает-то через жопу. Брат обещал помочь доработать, но пока я и себе набить ничего не могу.       — Да я понимаю, просто не светись, если что вдруг, а то они щас захотят на кого-нибудь это повесить. Меня уже стращали из-за того случая с Оксанкой. Как будто я единственный, в чьих трусах она побывала. Не хотелось бы, чтоб они еще и это к нам приплели.       — Может, выкинуть машинку? — спросил Слава, туша окурок прямо о подоконник.       — Не надо, если узнают, решат, что ты от улик избавился. Мы просто походим и аккуратно поспрашиваем. Надо узнать, кто мог такую хуйню наворотить. Ты б ее видел, — Коля поежился. — Если это реально кто-то из наших, надо что-то решать. Оксанка хоть и шлюха была редкая, а все-таки человек.       Коля вдруг вспомнил ее родителей и пожалел о том, что сказал. Ему в самом деле было жаль девчонку — с такими предками просто нельзя было вырасти нормальной. Коля вдруг подумал, что ему очень повезло с дедом.       — Слыш, только не говори никому, зачем интересуешься, никаких подробностей. Вечером встретимся на трубах и обсудим. Если что-то нароем, расскажем Максиму, он хоть и со своими заебами, но вроде норм мужик, — сказал Коля, выходя из туалета.       Слава только кивнул. Коля подумал о том, что друг выглядит каким-то слишком потерянным. Эта мысль заставила его напрячься, но он довольно быстро сумел отмахнуться от переживаний. Наверное, Славка просто испугался, как и он сам. Не каждый день находят изуродованный труп твоей знакомой.       Уже садясь за парту в кабинете физики, Коля вспомнил, что не он один за последнее время едва не трахнул Оксанку: менее брезгливый Слава не так давно довел дело до конца.       

***

             Хотя дед в итоге и отменил Коле домашний арест, встретиться со Славой он смог только после работы.       Тот уже ждал его. Несмотря на то что наступила приятная весенняя пора, вечерами все еще было довольно холодно, поэтому Слава, зябко ежась, сидел на теплых трубах. Прямо за ними было небольшое выжженное поле, а следом раскинулся густой кустарник. В руке у Славы была открытая банка пива.       — Будешь?       — Не, пей. — Коля отказался от протянутой банки.       Пить не хотелось. Вообще ничего особенно не хотелось, только поскорее добраться до своей кровати. День в ларьке выдался трудным. В основном потому, что к нему постоянно заглядывал кто-то из знакомых и пытался узнать хоть что-нибудь. Любопытными здесь были все. С одной стороны, это сыграло Коле на руку: для того, чтобы порасспрашивать народ, даже ходить никуда было не нужно, с другой — люди порядком его достали. Особенно хреново пришлось, когда к нему завалился вусмерть пьяный батя Оксаны. Коля уже думал, что без драки не обойдется, но тот, кажется, даже не понял, кто перед ним стоит. Из магазина его пришлось вытаскивать, потому что мужик явно планировал лечь спать рядом с витриной.       — Я заебался, — устало произнес Коля, с размаху плюхаясь на огромную трубу, набитую чем-то вроде ваты. Поднялось целое облако пыли, и он закашлялся. — Узнал что-то?       — Да не особенно. Про Оксанку знают все, про татухи на ногтях — походу, только мы. Девки все в шоке, резко ее подружками стали, едва ли не ревут, хотя еще вчера ее говном обливали. Пацаны просто немногословны. Вообще сомневаюсь, что это кто-то из школы. Слишком жестко.       Коля уже сам об этом думал. Скорее всего, убийца гораздо старше. Их игры в детективов выглядели довольно тупо, но он не мог сидеть на месте. Произошедшее впечатлило Колю гораздо сильнее, чем он хотел бы в этом признаться даже самому себе. Синяки, которые он увидел на груди Оксаны, до сих пор стояли перед глазами.       — Походу, — нехотя согласился Коля, поплотнее запахивая куртку. Он достал зажигалку и прикурил. — Ну ты все равно смотри по сторонам внимательнее.       — Угу, — кивнул Слава, поднимаясь. — А ты то что-нибудь узнал?       Коля узнал, но пока не был уверен в том, что это важно — так, пара сплетен — поэтому помотал головой.       — Болтают разное. Все превратились в бабок на лавочках, но ничего серьезного.       Слава понимающе кивнул, смял пустую банку и бросил ее далеко за спину.       — Идем?       — Пойдем, когда поднимешь, что бросил, — недовольно проворчал Коля. — Мало того, что мы здесь курим постоянно, так еще и на субботники выходим.       — Да ладно тебе, бомжи утащат, — отмахнулся Слава.       — Подними, — хмуро повторил Коля, а затем, чтобы сгладить возникающий конфликт, добавил: — Ну серьезно, начнем мусорить, будут гонять отсюда; да и самим приятно, что ли, в говне сидеть?       Коля потушил сигарету и показательно направился к мусорке у ближайшего дома, чтобы выкинуть окурок. Слава закатил глаза, но все-таки пошел за банкой. Коля только успел разжать пальцы, когда услышал громкий, душераздирающий крик:       — Сука!       Подъезд находился в двух шагах от пустыря, на который угодила банка, брошенная Славой, но Коле показалось, что он бежал целую вечность.       — Ты чего, блядь, орешь? — гаркнул Коля, дергая Славу за плечо.       Вместо ответа тот молча указал рукой куда-то вперед, на что-то, что выглядывало из-за кустов в шаге от них. И тут заорал уже сам Коля.       Эта девочка выглядела хуже, настолько хуже, что Коля не сразу узнал в ней собственную одноклассницу. Кожа Марины была такой же бледной, скорее даже серой, но она, в отличие от Оксаны, была одета. И синяки виднелись только на лице.       Слава что-то очень тихо сказал, но Коля не мог различить ни слова. Он все смотрел и смотрел на бездыханное тело. Второй в его жизни труп. Второй за неделю.       Он почувствовал, как содержимое желудка устремилось к горлу. Коля в последнюю секунду успел отвернуться, чтобы не заблевать Маринины ноги. Его вывернуло в нескольких сантиметрах от ее кроссовок.       Колю забила крупная дрожь. Он закрыл глаза, но страшное зрелище намертво отпечаталось на сетчатке. Если, увидев Оксану, он почувствовал отвращение и растерянность, если тогда все происходящее казалось ему нереальным, то сейчас его сковал настоящий ужас. Он уже знал, что это не сон, от этого не отмахнуться.       Коля принялся дышать как можно глубже, но это оказалось серьезной ошибкой: с каждым новым вздохом отвратительный запах все глубже и глубже проникал в его легкие. Он отошел подальше и изо всех сил постарался сосредоточиться. К глазам подступили слезы, и Коля остервенело заморгал.       — Надо звонить в милицию, — наконец произнес он после того, как отдышался, вытер рукавом рот и крепко выругался.       — Угу, — кивнул Слава, продолжая смотреть в одну точку.       — Слав, — кажется, Коля понемногу приходил в себя: его голос все еще дрожал, но он, в отличие от Славы, хотя бы уже мог связно мыслить.       Тот только вновь кивнул. Коля потянул замершего друга к себе, подальше от ужасающей находки. Его взгляд мельком упал на Марину, и тошнота вновь подступила к горлу. Дрожащей как осиновый лист рукой Коля достал из кармана телефон.       Сначала он набрал милицию и сбивчивым шепотом начал объяснять им, что произошло, затем, убедившись, что машина выехала, позвонил Максиму.       — Слушай, ты не поверишь, — начал он, забыв обо всех правилах приличия, — я снова нашел труп.       С того конца трубки раздался мат.       — Я здесь ни при чем. Отвечаю.       Коля сбросил звонок и огляделся. Слава, который, казалось, еще несколько секунд назад стоял около него, уже успел сделать пару шагов вперед и неловко склонился над трупом.       — Стой, — Коля резко схватил его за локоть и дернул на себя. — Ничего не трогай.       Слава неуверенно кивнул. Когда Коля увидел его бледное лицо, на котором читался всеобъемлющий ужас, его сердце пропустило пару ударов. И на него обрушилась очередная страшная догадка.       — Говори все, что знаешь, — внезапно произнес он.       — Я не… — начал Слава, но резко осекся, в его глазах заблестели слезы.       Этого Коля уж точно никак не ожидал. Он потребовал объяснений, руководствуясь лишь каким-то необъяснимым порывом. Сам не верил в то, что Слава действительно что-то скрывает, скорее просто напуган, так же сильно, как и он сам. Коля сказал это просто так, наобум, и совершенно не ожидал, что попадет в точку.       — Блядь. — Коля усадил не особо сопротивляющегося Славу на трубы и встряхнул его за плечи. — Объясняйся. Прямо сейчас. Как ты с этим связан?       — Я не думал, что будет так. Просто хотел подзаработать, после Оксанки даже не связал это между собой, — сбивчиво шептал Слава.       — Ты умеешь нормально разговаривать? — Коля с силой тряханул друга. — Здесь вот-вот будут менты. Если ты грохнул девок, то это конец, но если ты просто тупанул, можно попробовать тебе помочь.       — Я никого не убивал, — вдруг крикнул Слава, а затем, будто испугавшись самого себя, продолжил уже тихо: — Просто составил список.       — Чего?       — Список девчонок, которые могут дать.       — Чего? — недоуменно повторил Коля. — Кому дать? Кому составил список?       Вдалеке послышался звук милицейских сирен.       — Пацаны из шараги попросили посоветовать, с кем познакомиться из наших, чтоб дала. Не отягощенных надо было. У них там спор какой-то или вроде того. Серьезный, на деньги. Просили договориться даже. Ну я и привел им пару наших, кто согласился, остальных просто описал. За каждую заплатили. Оксанка и Маринка со мной ходили.       — Ты почему об этом сразу не сказал? — удивленно спросил Коля.       Происходящее все больше напоминало ему очень странную и совершенно не смешную шутку. Он мог допустить, что Оксанку в приступе белой горячки грохнул какой-нибудь мужик, с которым она по дурости связалась, но девчонки, умирающие по какому-то списку? Бред. Это все-таки обычная жизнь, а не сериал про ментов.       — Я даже не думал, что это связано, — начал оправдываться Слава.       И Коля ему верил, но очень сомневался, что поверят все остальные.       — Рассказывай ментам все, что знаешь, — посоветовал Коля, глядя на то, как из припарковавшейся неподалеку машины едва ли не выпрыгивают Максим и Виктор Палыч.       Дальше все завертелось очень быстро. Следом за знакомыми ментами подъехала машина с кучей незнакомых. Сначала они окружили труп, а потом и ребят. Коля, которого к тому времени уже успел замучить вопросами Максим, испытал неприятное чувство дежавю.       — Позвонить деду? — устало спросил Максим, когда все, кто занимался трупом, потихоньку рассосались и они остались одни.       — Зачем? Дома все расскажу.       — Домой ты попадешь еще не скоро. — У них за спинами раздался неожиданно злой голос.       Его владельцем оказался Виктор Палыч, который все это время разговаривал со Славой. Если Максим казался раздраженным и несколько испуганным, то Палыч выглядел серьезно разозленным.       В первый раз оказавшись в отделении, Коля было решил, что этот мент из нормальных. Непримечательный мужик лет сорока все время ухмылялся и ничем не отличался от таких же обычных мужиков их маленького городка, с которыми Коля был знаком. Потертые джинсы, вытянутая футболка — как у любого бати. Он мог пренебречь правилами и оттого сильно располагал к себе. Особенно на фоне молодого и правильного Максима. Но теперь Коле вдруг показалось, что он ошибся в своих ощущениях.       — В смысле? — Коля смело посмотрел Виктору Палычу в глаза и ему очень не понравилось то, что он там увидел.       — В смысле поедешь с нами, ты подозреваемый.       — В чем? — растерянно уточнил Коля.       — В том, что пряник в булочной украл, — невесело хохотнул Виктор Палыч. — В убийстве, конечно. — Он махнул рукой в сторону машины криминалистов, в которой лежал плотно застегнутый черный мешок, и добавил: — Двойном.       — Серьезно? — только и сумел произнести ошарашенный Коля.       — Боюсь, что да, — Максим ответил вместо напарника. — По крайней мере, пока мы не сможем доказать обратное. Ты дважды оказывался возле трупа, обе девочки учились в твоей школе, это уже не говоря о том, что ты дал следствию подсказку.       — Я, по-вашему, дебил? Зачем бы я вам что-то сказал, если б это я их грохнул? — Все происходящее начинало всерьез пугать Колю, хотя и казалось ему совершеннейшим абсурдом.       — Может, и дебил, — Виктор Палыч пожал плечами.       Максим промолчал.       — А что со Славкой? — произнес Коля, вдруг вспомнив про друга. — К нему нет вопросов?       — Славка несовершеннолетний, он сначала поедет в детскую комнату милиции, потом с родителями к нам.       Коля выругался.       — Наручники будете надевать? — он невесело усмехнулся, обращаясь к Максиму.       — Допросишься и наденем, — гаркнул Виктор Палыч.       — Нет, — хмуро, но твердо произнес Максим. — Поедешь с нами, дашь объяснения, если нас все устроит, то даже задерживать не будем, отпустим под подписку.       — Я поеду, сопровожу второго, — произнес Виктор Палыч, открывая перед Колей дверь машины.       — Зачем? Его все равно к нам потом привезут, — удивился Максим.       — Проконтролирую, — многозначительно ответил Виктор Палыч.       Максим попытался что-то возразить, но тот лишь отмахнулся. Услышать дальнейший диалог Коле помешала захлопнувшаяся дверь машины.       До отделения ехали молча. А вот там уже менты дали себе волю.