Пыль

      Деда к нему не пустили. Даже несмотря на активные возмущения Ивана Петровича и слабые попытки Максима вмешаться. И походу, это было единственным, что менты реально сделали по закону.       Коля сидел в тесной каморке, которую назвали допросной, когда на весь коридор прогремел бас Виктора Палыча:       — Не положено. Приглашайте адвоката.       — Сдурел? Где ж я тебе возьму адвоката на ночь глядя? — в громкости дед не уступал своему собеседнику.       — Меня не волнует. — Коля ясно мог себе представить, как жирные щеки мента трясутся, когда тот пожимает плечами. — Он может подождать государственного.       — Он еще мальчик!       — Он подозреваемый, — отрезал Виктор Палыч.       Громко хлопнула дверь. Голоса удалились.       — Вообще, он прав, можешь ничего не говорить без защитника, — устало произнес Максим, сидящий напротив. Он поставил локти на обшарпанный стол и нахмурился. На лбу вновь появилась складка. — Но он явится не раньше завтрашнего обеда, а на это время нам придется отвести тебя в обезьянник.       — Да я не против поговорить, вот только о чем? — голос Коли слегка дрожал.       На этот раз он даже не пытался скрыть своего страха. Все происходящее знатно его напрягало. Хмурые рожи толкали уж слишком серьезные обвинения. Но в то же время, Коля ощущал негодование. Он точно знал, что никаким боком не виноват в происходящем и его раздражал этот театр абсурда.       — О том, как ты со всем этим, — Максим обвел каморку рукой, — связан.       — Хожу не по тем местам, очевидно, — Коля хмыкнул. — Теперь буду курить подальше от пустырей.       — Давай серьезно, — Максим тяжело вздохнул. — Мне кажется, тебе лучше поговорить со мной, а то сейчас Палыч закончит с твоим дедом и придет на допрос.       — Так я ведь и говорю, — пожал плечами Коля. — Случайно я их нашел.       — А вот Слава твой с этим не согласен.       — Чего? — Коля опешил.       — Он все рассказал, теперь твоя очередь, — сказал Максим серьезно.       — Да ты, блядь, издеваешься! — Коля с трудом удержался от того, чтобы стукнуть по столу. — Киношек пересмотрел? Ни в чем Славка не мог расколоться, потому что колоться не в чем.       — Что знаешь о списке? — Максим проигнорировал и взрыв эмоций, и столь фамильярное обращение.       — Славка почти перед вашим приездом рассказал, что написал какую-то хуйню пацанам из шараги.       — Кончай материться, — Максим нахмурился еще сильнее.       — Кончать у тебя будет кто-то другой, — на автомате произнес Коля, а затем мигом осекся под тяжелым взглядом Максима. — Извини. — Коля задумался, не зная, стоит ли что-то рассказывать. С одной стороны, не хотелось сдавать Славку, с другой — он понимал, что дело серьезное, да и к тому же, Максим, кажется, и так что-то знал, поэтому Коля выдержал паузу и заговорил: — Вряд ли чем-то помогу, я в этом не участвовал. Но Слава сказал, что пацаны попросили его написать список знакомых девчонок, которые не прочь заняться сексом. Там были Оксана и Марина. Вроде как, он еще их и знакомиться водил. За это заплатили.       — Знаешь, кому он составлял список? Слава назвал только одно имя, но одному точно не нужно столько знакомств.       — Понятия не имею. — Коля надеялся, что Максим не заметит, как быстро он это произнес.       Потому что тут он слукавил. Он мог предположить, кто из студентов близлежащего училища мог затеять подобное. Но то были люди совсем уж мерзкие. Они приторговывали наркотой и начистили бы Коле рожу, если бы узнали, что он стуканул. В лучшем случае. Нет уж, Славка кашу заварил — вот пусть сам с ней и разбирается.       — Ладно, — Максим кивнул. — Что еще знаешь?       — Ничего, — Коля откинулся на спинку стула, который грозился развалиться прямо под ним.       — Слава сказал, что ты пытался что-то узнать. Что выяснил?       Коля чертыхнулся про себя, но вслух сказал:       — Тогда он же должен был сказать, что ничего.       — Он и сказал, мне интересно, что мне скажешь ты, — Максим сделал акцент на последнем слове.       — Это так, сплетни, — Коля вздохнул. — Рассказал один местный алкаш, Генка, больше никто ничего такого и не слышал. Он живет в том же доме, что девчонки. Говорит, что во дворе начали крутиться новые машины и Маринка с Оксанкой иногда на них уезжали. А еще говорит, что у Маринки недавно новый телефон появился. Она в подъезде отвлеклась и о ступени его ебнула, аж целый лестничный пролет пролетел. Генка расстроился, помогать кинулся, батарею вылетевшую нашел, а она рукой только махнула, мол, ерунда, новый куплю. Больно жирно для ее семьи-то.       — У нее тоже проблемы с родителями?       — Дак у кого ж их здесь нет? — Коля пожал плечами.       — У тебя, — Максим улыбнулся. — Дед у тебя мировой.       — Дед — это отдельная песня, — Коля тоже не смог сдержать улыбки. — Но родители-то бухают где-то. Батя вроде в тюрьме опять.       — У Марины то же самое?       — Не, — Коля покачал головой. — То есть пьют, конечно, но в пределах. Они просто бедные. У мамки еще двое мелких, а отчим не работает. Еле тянут, они б и один новый телефон не купили, куда там до второго.       — Покажешь мне этого Гену?       — Да без базара, вот только не особенно я ему верю. Генка себя в зеркале трезвым последний раз лет двадцать назад видел. Ему этот телефон и присниться мог.       — Все равно проверим. Херня какая-то вырисовывается.       — Ты тоже материться умеешь, — Коля хохотнул.       — Я много чего умею. — Максим улыбнулся и поднялся из-за стола. — И напоследок, — произнес он, — что насчет татушек?       — У Славки есть тату-машинка, но я этого не говорил, — тихо ответил Коля. — Это правда не он: он дебил, но не убийца.       Максим кивнул и потянулся к дверной ручке.       — А что дальше-то со мной будет? — успел спросить Коля, прежде чем он открыл дверь.       — Ничего. Скорее всего, домой скоро поедешь. Нет у нас на тебя ничего пока. Надеюсь, так и останется.       Коля выдохнул. Максим оказался прав. Следом за ним пришел Виктор Палыч и начал задавать все те же вопросы. Коля отвечал односложно, но и Палыч уже как будто не особенно настаивал. Казалось, его теперь гораздо больше интересует Слава. Беседовали они недолго. Коля рассказал обо всем, кроме тату-машинки: решил, что раз напрямую не спрашивают, то и нечего заниматься самодеятельностью.       Следом за Палычем пришла молодая женщина, которая неожиданно быстро и легко сняла отпечатки. А потом Колю повели по кабинетам подписывать какие-то бесконечные бумаги.       Выходя из очередного помещения, в коридоре он столкнулся с тетей Светой, мамой Славки. Она как-то криво поджала губы, когда его заметила, но все же остановилась и произнесла:       — Нас тоже отпускают домой. Уже поздно, тебя подвезти?       Коля мельком глянул на то, как побелели костяшки ее пальцев, которыми она сжимала женскую сумочку размером с маленький чемодан, и покачал головой.       — Меня дед ждет.       Тетя Света только кивнула и поспешила к выходу. Коля вздохнул. Теперь она окончательно сожрет им все мозги. Тетя Света всегда считала, что он плохо влияет на ее сына: научил курить и таскает по сомнительным компаниям, хотя на деле еще большой вопрос, кто на кого влиял. Первую сигарету, которую они тайком скурили за гаражами, Славка стащил у отца. Они держали ее с помощью переломанной ивовой палочки, чтобы запах не оставался на руках, и кашляли от дыма, но чувствовали себя очень взрослыми. Коля улыбнулся.       Когда он наконец-то дошел до кабинета Максима, выяснилось, что дед его не ждет.       — Поехал искать тебе адвоката, — тяжело вздохнул Максим. — Палыч запугал. Иван Петрович сказал, что у него есть какой-то старый сослуживец, который может помочь, но он настолько старый, что телефона у него нет. Уехал минут сорок назад.       — Это, похоже, про дядю Пашу, вот только он бывший нотариус, — Коля хмыкнул.       К счастью, у него телефон был и он, недолго думая, набрал деда. После короткого диалога выяснилось, что Коля прав, тот уехал на другой конец города искать ему защитника. После короткого диалога Коля таки убедил деда ехать прямиком домой, а он, мол, сам доберется.       — Дед сказал тебя поблагодарить. С него бутылка, — усмехнулся Коля, положив трубку.       — Спасибо, но откажусь. Пусть лучше захватит ее к моему деду, вместе и посидят. Все равно вино такой крепости, какую ставит Иван Петрович, только эти двое пить и могут, — Максим улыбнулся, а затем пододвинул к нему лист бумаги: — Подпиши еще вот здесь. Не уезжай из города и на допрос являйся по первому требованию.       Коля поставил размашистую подпись. Несмотря на слова Виктора Палыча о подозреваемом, он, судя по всему, проходил как свидетель.       Максим убрал бумагу в тоненькую папку и проговорил:       — А теперь пошли, подвезу тебя до дома, а то еще что-нибудь по пути найдешь.       Коля невесело хохотнул и согласился. На пороге отделения Максим остановился и достал из кармана сигареты.       — Будешь? — протянул он в сторону Коли аккуратно открытую пачку.       — Я же школьник, — усмехнулся тот, доставая сигарету.       Максим махнул рукой. Они сели на покосившуюся скамейку неподалеку.       — Можно вопрос? — проговорил Коля, прикуривая.       — Валяй.       — Как ты думаешь, кто это сделал?       — Кто-то из местных, — ответил Максим. — Здесь всегда было полно психов.       В темноте Коля плохо видел его лицо, но заметил, как задрожал огонек на кончике его сигареты.       Они уже подходили к машине, когда Коля спросил:       — Как давно ты уехал?       — Сразу после окончания школы, значит, лет одиннадцать назад.       Коля хотел спросить, почему вернулся, но вместо этого издал восхищенный свист: они вышли на свет, и он увидел, на чем ездит Максим.       — Субару, — с завистью произнес он, глядя на припаркованную машину.       Синяя, с белой полосой на капоте. Все знакомые пацаны удавились бы за такую, и Коля не был исключением.       — Права есть? — спросил Максим.       — Не-а, — Коля покачал головой. — Коплю на автошколу, а дед сказал, что поможет купить какую-нибудь простенькую, убитую машину, но свою семерку мне не доверит.       — Могу как-нибудь дать тебе пару уроков, — Максим улыбнулся, — если дед разрешит.       У Коли отвисла челюсть.       Всю дорогу он молча пялился на приборную панель, горящую зеленоватым светом. Машина была такой привлекательной, что Коля даже не сразу заметил, что они подъехали к его дому. Максим остановился напротив нужного подъезда и заглушил мотор.       — Слушай, я не знаю, откуда ты такой везучий, но постарайся больше не вляпываться в неприятности, — напоследок произнес Максим. — И не пытайся ничего вызнать, оставь это дело профессионалам.       — Это ты себя имеешь в виду? — Коля весело усмехнулся, но Максим нахмурился. — Прости, не хотел сказать ничего такого, просто больно ты молодой для профессионала.       — У меня была неплохая карьера в Москве, — неожиданно серьезно ответил Максим.       — А зачем тогда вернулся?       — Кто-то же должен прикрывать здесь таких, как ты, — Максим улыбнулся, но Коле показалось, что ответ далек от правды.       — Смеешься? — спросил тот.       — И да и нет, — Максим пожал плечами. — Всей душой ненавижу это место, но защищать других, действительно, люблю.       — Защищают слабых. Я, по-твоему, такой? — ощетинился Коля.       — По-моему, тебе здесь одиноко, — просто ответил Максим. — Мне тоже когда-то было. Знаю, что ты не спрашивал, но хотел бы, поэтому скажу: да, если ты уедешь, это поможет, но ненадолго. Если ты не сможешь оставить здесь все то говно, которое сейчас называешь жизнью, то оно так и будет тянуть тебя обратно. Неважно, как многого ты сумеешь добиться.       — Ты не смог?       — Как видишь, — Максим невесело рассмеялся и поспешил свернуть разговор: — Ладно, иди давай. Или довести тебя до квартиры?       — Справлюсь. Бывай, — Коля закатил глаза и, захлопнув дверцу машины, поплелся к подъезду. Он никак не мог понять, откуда Максим узнал, о чем он думал.       Фары Субару горели у него за спиной до тех пор, пока он не закрыл входную дверь. Дома Колю уже ждал дед.