Пыль

      То ли полицейские реально испугались угроз Павла Ефимовича, то ли просто оказались честными и понимающими людьми, но о случившемся с Соней никто не узнал. Не поползли никакие слухи, и в школе ее отметили, как болеющую.       Коля старался жить своей простой и привычной жизнью. И ему удавалось это почти неделю. Он ходил на уроки, работал, даже встречался с друзьями. Славку все еще не выпускали из дома, но они прогуляли физру и географию ради того, чтобы немного поболтать на трубах. Коле было неприятно находиться там, где нашли труп Маринки, но вариантов было не так много. Все остальные места возле школы просматривались со Славкиных окон.       — Мать крепко взяла меня за яйца, — вздохнул Слава, опускаясь на колючие трубы. — Была б ее воля, и телефон бы проверяла.       — Волнуется, — нехотя произнес Коля.       Ему не нравилось признавать, что мать Славки в чем-то права, но это было так. Он лишь чудом избежал реальных проблем, нажитых исключительно собственной тупостью. Менты прошерстили общагу, нашли тех, на кого указал Славка, и убедились в том, что пацаны не замышляли ничего дурного. Так, хотели устроить нечто типа сайта-знакомств для испуганных и забитых первашей. Идея заключалась в том, что пацаны, которые никогда в жизни не видели женских сисек, должны были платить за контакты девчонок из списка. Коля почти сразу нашел у этого бизнес-плана как минимум с десяток слабых мест, поэтому готов был согласиться с тем, что они просто дебилы, но никак не убийцы.       Мерзкие, тупые и опасные, но не настолько. Главного из них, правда, поймали с травой, но, похоже, крыша сработала хорошо, и его отпустили. После знакомства с Артуром и его дружками Коля начал думать, что все из учащихся в шараге, кого он раньше побаивался, не больше, чем пешки.       И хотя Коля все же переживал за то, что они отметелят Славку за стукачество, похоже, пацаны сами заметно перепугались.       Он бы на их месте точно обосрался. Это ж надо, не просто получить список девчонок, в котором фигурируют имена двух трупов, но еще и лично потусить с Маринкой и Оксанкой. Совпадение из разряда невероятных, но, видимо, правда совпадение, потому что Максим там всю шарагу вверх дном поставил, а никаких доказательств не нашел.       Максим… Коля постарался отмахнуться от неприятных мыслей. После того тупого разговора у отделения он не мог вспоминать о нем без содрогания. Нет, ну это ж надо, пидор.       — Коль, ты оглох? — Слава помахал у него прямо перед лицом.       — Чего? — Коля растерялся.       — Я спрашивал, на день рождения к Михе пойдешь?       — Когда и что планируется?       — Сегодня вечером. Коттедж снял, хочет с размахом восемнадцатилетие отметить, — Славка в предвкушении улыбнулся.       — Тебя отпустят? — с сомнением проговорил Коля.       — Мама на обучение уезжает, а с отчимом добазарюсь.       — Я пас, — Коля покачал головой. — Работаю.       На самом деле, он слукавил. Он лишь хотел взять на выходные лишнюю смену, но ему ее пока никто не утвердил. Коля просто не хотел на пьянку. Его синяки только-только сошли, а дед только-только перестал дергаться.       — Стареешь, — ухмыльнулся Славка. — Так оглянуться не успеешь, как завод, семья, дети и пива с нами попить некогда.       — Это вряд ли, — Коля хмыкнул.       Школьный звонок глухим отзвуком докатился до их маленького убежища.       — Уже? — тоскливо протянул Славка. — Да бля, чего так быстро-то… Щас английский, идешь?       — Не-а, это у тебя английский, — Коля усмехнулся, — а нашей нет сегодня. В больницу вроде ушла. Я домой.       — Вот козел, — беззлобно произнес Слава.       — Бывай, — Коля пихнул его в плечо, поднял с земли рюкзак и медленно побрел в противоположную от школы сторону.       Погода была волшебной, домашки задали минимально, а работы до выходных не предвиделось. Он шел и улыбался. Солнышко приятно нагревало голову, Коля щурился. Он завернул в знакомые дворы, и рука сама потянулась к телефону. Зазвучали длинные, как вечность, гудки, и, наконец-то, голос с той стороны произнес:       — Привет.       — Сонь, как ты?       Всю эту неделю Коля не связывался с ней. Никак не мог найти в себе силы. Опасался, что ей и так тяжело, а его участие напомнит обо всех тех ужасах, что ей пришлось пережить. Впрочем, Коля отлично понимал, что это лишь оправдание. Он не звонил Соне потому, что бесился от собственной беспомощности, стеснялся ее. Когда-то он обещал тогда еще своей девушке, что никогда не даст ее в обиду. Дал.       Здравый смысл подсказывал, что он ничего не мог сделать, но чувства кричали о том, что он облажался.       Да и еще эта таинственная фраза о чьей-то симпатии, брошенная Соней. Ему бы обсудить ее с Максимом, возможно, найти какой-то ответ, но разговаривать с ним не хотелось. Точнее, Коля не знал, как теперь это делать. Казалось, его сексуальная ориентация напрочь все меняла.       Коля искренне считал, что не живет «по понятиям», но его передергивало. А еще было ощущение, что он потерял друга. Хотя никакими друзьями они с Максимом, конечно, не были. Их связывала лишь одна общая случайность. Да, очень необычная и тревожная, но все же. Если бы Коля не пошел тогда за сигаретами, он вполне мог не найти никакого трупа. Это сделал бы кто-то другой.       Но у него действительно был друг, которого он прямо в эту секунду терял. Этот друг сейчас чуть охрипшим голосом отвечал ему на бесполезные вопросы о делах, которые, и без всяких вопросов, очевидно, были плохи.       — Я зайду? — решился прямо спросить Коля.       — Папы не будет до вечера, мама уехала с Кириллом в больницу. Не знаю, когда вернется, но не думаю, что будет против твоего визита.       Коля хотел спросить, не против ли она сама, но подумал, что это, вероятно, было само собой разумеющимся.       — Буду через пятнадцать минут.       Коля забежал в магазин и купил торт. Самый шоколадный из всех, что там были. Соня любила сладости.       Она встретила его одетой в пижаму, полностью закрывающую руки и ноги. Теперь синяки виднелись только на лице. Объективно, Соня выглядела гораздо лучше. Но Колю привлекло одно кардинальное изменение в ее внешности.       — Ты подстриглась? — удивился он.       Коля, конечно, был не особо внимательным к таким мелочам, но он мог поклясться, что всего неделю назад ее волосы были гораздо длиннее. По лопатки или около того, а сейчас это было каре, едва прикрывающее уши.       — Были некоторые проблемы, — она запнулась и опустила глаза, — с волосами.       Коле было любопытно, но он больше не стал ничего спрашивать. И так легко было догадаться, что тема неприятная.       — Тебе идет, — Коля улыбнулся и передал ей коробку с тортом. — Прости, что так долго не заходил, думал, что тебе не до гостей.       — В принципе, ты был прав. Но мне, если честно, уже порядком поднадоело сидеть дома в одиночестве. — Соня неуклюже поставила торт на стол, и Коля заметил, что ее пальцы сгибаются с большим трудом.       — В школе все по тебе скучают, — улыбнулся Коля, помогая ей налить чай. — Особенно Игорек с Кириллом.       — Списывать не у кого? — она усмехнулась и села на стул.       — Да ладно, чего ты сразу. Мы все правда тебя любим, — Коля рассмеялся.       Соня покраснела.       — Надеюсь, вернусь на уроки уже через неделю. Отец настаивает на том, что сначала должны пройти все синяки.       — Через неделю точно не останется ни единого следа. Вот посмотри на меня, — Коля обвел рукой свое лицо, с которого действительно исчезли последние отметины.       — Ты, кстати, так и не рассказал, откуда синяки? — поинтересовалась Соня, вилкой разламывая корочку из шоколадной глазури.       — Подрался, — Коля пожал плечами. — Я же… Как ты там вечно говорила? Непутевый? — поддразнивая, произнес он.       — Да я, похоже, и сама недалеко ушла, — Соня грустно усмехнулась.       — Сонь, если тебе нужно поговорить, я всегда могу, — Коля даже немного растерялся от столь мрачной шутки.       — О чем тут разговаривать? — нижняя губа Сони задрожала.       — Мы все еще можем попробовать его наказать. Или их. Я не знаю, но ты только скажи, и будем искать выход.       — Глупости, — Соня усмехнулась, однако Коле показалось, что она с трудом сдерживает рыдания. — Отец прав, изнасилование — это позор. В меня все будут тыкать пальцами. — Она обняла себя за плечи, и слезы все-таки брызнули из ее глаз.       — Ну что ты, Сонь, — растерянно произнес Коля, неуклюже обнимая ее поверх рук. — Ты ведь пришла не домой, а в полицию, значит, в глубине души ты знаешь, что это не так и что человек, который сделал это с тобой, заслуживает наказания. — Она замерла, буквально мигом одеревенела, даже перестала всхлипывать, а затем резко скинула его руки и отвернулась.       — Я не знала, куда идти, — ее голос звучал глухо, Коля толком не видел ее лица, лишь каштановый затылок, который при ближайшем рассмотрении оказался неровно острижен. — Очнулась посреди улицы, все тело болит; когда сориентировалась, где я, поняла, что до дома далеко, а отделение в трех дворах. Но я забыла… Я не могла тогда нормально соображать.       — О чем забыла? — Коля сел на стул напротив, желая видеть ее лицо, однако почти сразу об этом пожалел. В карих глазах блестела такая беспросветная тоска и боль, что ему мигом стало дурно. Коля взял ее за руку, Соня никак не отреагировала.       — О том, что там работает дядь Витя, — тихо проговорила она.       — Виктор Палыч? — Коля не на шутку удивился. — Он же друг твоего папы. Я, если честно, думал, что ты поэтому туда и пошла…       Соня истерически расхохоталась, и слова полились из ее рта быстрее, чем Коля успевал их воспринимать:       — Его племянник… Он пригласил меня на свидание. В кино, потом в кафешку. Такой внимательный. Написывал мне с тех пор, как мы увиделись на юбилее дядь Вити. Говорил, что я красивая и умная. Подтрунивал, что недотрога, — она всхлипнула. — Он предложил мне таблетку. Веселую. После нее в голове все смешалось.       — Соня, ты ведь ничего крепче пива не пробовала, — не удержался Коля. — Зачем?       — Хотела узнать, какой бывает жизнь, — она горько усмехнулась. — Ты же вечно говорил, что я забываю наслаждаться молодостью.       — Да я ведь не имел в виду ничего такого!       — Артур сказал, что мне понравится, — Соня оставила выпад Коли без внимания. — Но у меня только закружилась голова. Стало нечем дышать, я испугалась.       — Погоди, как ты его назвала? — Коля аж подскочил на месте.       — Артур, — Соня удивилась.       — Рослый? Заметно старше нас? Похож на армянина? — Коля чеканил вопросы и с каждым из них становился все мрачнее.       — Похоже на то, — Соня так растерялась, что даже перестала всхлипывать. — Дяде Вите он, кажется, двоюродный племянник, а отец у него нерусский.       — Блядь, — Коля посильнее сжал ладонь Сони, которую все же продолжал держать в своих руках. — Это он с тобой сделал?       — Нет, — она покачала головой. — Он привез меня в какую-то квартиру. Там был другой мужик, заметно-заметно старше. Едва ли не ровесник папы. Артур вернулся за мной… Позже… Когда тот закончил.       — Соня, об этом нужно кому-нибудь рассказать. Я тебя умоляю. Давай сходим к Максиму? Он может помочь, — Коля увидел страх, отразившийся на ее лице, и судорожно начал перебирать еще хоть какие-то варианты: — Может, к деду? Или к твоей маме?       — Я никуда не пойду, — твердо произнесла она, а затем сделала то, чего Коля совершенно никак не ожидал.       Соня наклонилась и аккуратно прикоснулись губами к уголку его губ. Коля выпустил ее руку и отпрянул.       — Сонь, я… Я здесь не за этим, — проговорил он гораздо жестче, чем хотел. — Прости. Я очень хочу помочь, — добавил Коля, стараясь смягчить ситуацию.       Соня захохотала.       — Ты сказал что-то о любви, я подумала… Блядь, какая же я дура.       — Все хорошо, Сонь, — Коля постарался подбодрить ее.       — Ничего хорошего, — Соня поднялась на ноги. — Ты говоришь, что мне надо кому-то об этом рассказать? И что тогда будет с моей жизнью? Если даже ты, знающий меня с детства, теперь от меня шарахаешься. Как я найду мужа, заведу семью? Здесь я навсегда останусь испорченной.       — Ты не обязана оставаться здесь, ты ведь всегда хотела уехать, — Коля улыбнулся.       — Глупости, у меня никогда не хватит на это смелости. Папа никогда меня не отпустит.       — Сонь, ты могла стать третьей в этом диком списке трупов. Я мог найти не Марину и Оксану, а тебя, — проговорил он очень тихо.       — Могла, но не стала. Я просто хочу поскорее обо всем этом забыть. Чего и тебе советую. Тебе ведь все равно плевать.       — То, что я не готов вернуться, не значит, что мне на тебя плевать, — Коля тяжело вздохнул. — А что если кто-то еще пострадает? Подумай о погибших девочках, об их памяти. Ты должна…       — Я ничего не должна никому, кроме себя, — Соня повысила голос. — Тебе лучше уйти, Коль.       Тот промолчал и продолжил пялиться на нее мрачным взглядом.       — Я серьезно. Уходи. И не вздумай никому рассказывать о нашем разговоре.       Коля так же молча надел куртку, Соня открыла ему дверь.       — Пожалуйста, — уже не так воинствующе произнесла она.       — Если буду нужен, звони, — Коля улыбнулся, она тоже постаралась состряпать в ответ что-то вроде улыбки.       Как только тяжелая железная дверь Сониной квартиры захлопнулась за его спиной, Коля рванул с места.       Он не понимал, что именно творится с Соней, но догадывался, что все это — лишь последствия перенесенного ужаса.       — Она бы меня поняла, — шепотом твердил он себе под нос, перебегая зебру на последних секундах светофора. — Как только ей станет легче, она скажет мне спасибо, — продолжал он, когда машина, остановившаяся в паре сантиметров от его ноги, возмущённо бибикнула.       Он двигался так быстро, как мог, не давая себе времени на обдумывание того, что планировал сделать. Боялся, что тогда остановится и не сделает.       Возле подъезда дежурила все та же старушка.       — Чего-то ты зачастил, — недовольно проговорила она, притягивая поближе к себе поводок.       Коля ответил что-то нечленораздельное.       Он пулей влетел на третий этаж, затарабанил в дверь и только затем вдруг замер, в очередной раз задумавшись о собственной тупости.       Даже если у него был выходной, он мог не оказаться дома по сотне разных причин. Из квартиры не доносилось ни звука. Коля нервно щелкнул пальцами.       Он уже почти было собрался уходить, когда по ту сторону двери раздались шаги. Звук открывающегося замка, и Максим возник на пороге, даже не спросив, кто к нему пожаловал.       Он выглядел сонным и слегка растрепанным. Да и одет он был так, будто собирался в спешке: домашние штаны, которые то ли случайно, то ли нарочно были ему коротки, и клетчатая рубашка, которая выглядела как нечто среднее между официальным нарядом и пижамой. Но больше всего Колю удивила щетина на его щеках.       Они довольно долго смотрели друг на друга, почти не мигая.       — Кажется, я знаю, кто напал на Соню, — наконец на одном дыхании проговорил Коля. — И, возможно, знаю, кто причастен к убийствам.       Максим встрепенулся и будто бы в мгновение ожил.       — Проходи.