Пыль

      Коля не видел Максима целую неделю и уже к среде поймал себя на том, что чертовски скучает.       Они перекидывались эсэмэсками, когда могли, но не было времени даже на то, чтобы созвониться, уже не говоря о том, чтобы встретиться. В отделении полиции круглые сутки творился настоящий кошмар. Во-первых, с наступлением рабочей недели следом за Лешиком из Москвы прислали еще двух сотрудников. Этот факт, как ни странно, совсем не обрадовал Максима. Он опасался, что в лучшем случае они будут мешать, а в худшем — намеренно вредить. Но выбора не было, спорить с начальством не имело смысла. Ребят прислали из другого отделения, и потому они оказались незнакомыми Максиму, но, к его везению, весьма толковыми. Они не лезли не в свое дело и в основном были заняты вычислением верхушки этой банды, позволив Максиму делать с Артуром, Андреем и, так до сих пор и не найденным, Шатом все, что душа пожелает. А его душа желала правосудия.       Даже не имея возможности встретиться, Максим не забывал о Коле и щедро осыпал его новостями.       Он до сих пор мог с точностью описать свои чувства в ту минуту, когда в четверг получил короткую, но полную смысла эсэмэску: «Палыч увольняется».       Коля подскочил так резко, что умудрился вылить на себя чай. Благо, он был недостаточно горячим для того, чтобы получить настоящий ожог. В любой другой обычный день Коля бы крепко выругался, но сейчас он будто бы даже не заметил, что футболка напрочь промокла. Зато это заметила сидящая напротив Соня.       — Ты чего?! — воскликнула она, поднимая учебник по химии над головой, чтобы он не попал в лужу, расплывающуюся по клеенке с желтыми подсолнухами. Дед был на работе, а ребята обедали после школы.       Коля молча повернул к Соне телефон.       — С ума сойти, — протянула она. — Я много чего ожидала, но это… Почему, интересно?       Коля пожал плечами. Ему и самому было ужасно интересно, но Максим больше ничего не написал, а переспрашивать не хотелось. Во-первых, потому что если Максим не написал что-то более подробное, он явно в запаре, а во-вторых, такую важную новость все равно стоит обсудить лично. И Коля просто решил добавить этот пункт к списку всего, что нужно было уточнить, который он методично составлял у себя в голове.       Однако весь тот день его не покидало странное чувство. Он никогда в жизни не подумал бы, что чье-то увольнение может так его обрадовать.       Когда они с Соней шли на деревянную детскую площадку, он аж подпрыгивал от восторга. Площадка давно не была местом обитания детей, но все, кто рос тогда, когда эта площадка еще была приличным пространством для игр, по привычке называли ее так. Теперь же ступени, которые вели к горкам, были сломаны, краска на сказочных фигурах вышоркалась, и они скорее напоминали безликих чудовищ разного размера, а на земле можно было найти все что угодно: от упаковки «Читосс» до использованных презервативов. Буквально один дом отделял эту площадку от гаражей с начинающимся вокруг них лесом.       В последнее время Коля бывал здесь редко, но Диана жила неподалеку, и когда они договорились встретиться, площадка оказалась самым удобным местом.       — Ты уверена, что все хорошо? — в пятисотый раз переспросил Коля.       По сути, идея погулять с Дианой принадлежала Соне. Коля пару раз звонил ей, интересовался, как дела, но чувствовал, что она флиртует, и смущался. Ему было более чем достаточно и одной живущей с ним девушки. Хотя надо отдать должное, Соня вела себя абсолютно прилично. Никаких неудобных вопросов, никаких больше попыток поцеловать.       — У меня есть ты, а у нее — никого, — вновь повторила Соня.       Она сказала то же самое и тогда, когда Коля впервые упомянул имя второй пострадавшей девочки. И, в целом, Соня была права. Судя по всему, после того, как Диана дала показания против Артура, от нее отвернулась вся компашка его подхалимов. Вряд ли потому, что они так ценили Артура, скорее, дело было в том, что все они толкали траву для его отца и банально опасались за собственные шкуры. А Коля опасался за Диану. Не за то, что ей станут мстить, но за то, что она передумает сотрудничать с полицией.       Однако Диана держалась на удивление твердо. Когда Коля увидел ее сидящей на скамейке, неподалеку от площадки, он сперва даже не поверил в то, что это она. Вместо привычной соблазнительной майки на Диане была свободная рубашка, а темные джинсы хоть и обтягивали бедра, все же чинно и благородно закрывали поясницу, не оставляя на виду ложбинку копчика, в которую не умудренные интеллектом парни частенько запихивали девушкам монетки. Но самым странным было то, что у Дианы в руках была своя собственная пачка сигарет. И не просто сигарет — она чуть нервно покручивала в руках пачку тонкого «Винстона».       — Привет, — Соня приветливо помахала рукой.       Коля в самых общих чертах рассказал Диане о том, что и Соня пострадала от тех же негодяев, но, кажется, она поверила не до конца. Коле показалось, что Диана решила, будто Соня просто его девушка. Он не стал особенно сильно ее в этом разубеждать. Все равно ответить на очевидно возникшую симпатию он не мог.       Впрочем, сегодня все прошло довольно гладко и без нервов. Они немного поболтали ни о чем, под неодобрительный взгляд Сони Коля угостился сигаретой, а затем Диана вдруг поднялась на ноги и произнесла то, чего никто не ожидал. Казалось, будто и она сама тоже.       — Максим сказал, что Лена более менее оклемалась. Не хотите сходить к ней в больницу?       — Максим сказал? А когда ты его видела? — Коля ревниво поджал губы, напрочь забыв о том, что и сам Максим рассказывал, что Диана, как единственный свидетель в полностью ясном сознании, сутками торчит в отделении.       — Вчера, — не заметив подвоха, ответила Диана. — Им постоянно нужно что-то уточнить в моих показаниях.       — А-а-а, — смущенно протянул Коля. — Давайте сходим к Лене, я только «за».       По пути они заскочили в магазин, купили фруктов и пирожных. Диана настояла на том, чтобы заплатить. Коля догадывался, что деньги, полученные от Крылова, жгли ей карман. Но пока все говорило о том, что тратила их Диана с неожиданным умом.       В больницу их, конечно, не пустили. Во-первых, потому что они не попали в часы посещения, во-вторых, потому что не являлись родственниками больной. Спуститься сама Лена еще не могла, да и не факт, что стала бы: толпа, завалившаяся ее проведать, была ей незнакома, а наверх пускали только самых близких.       Впрочем, Коля напряг все свое природное обаяние и все же убедил пожилую женщину, следящую за порядком, забрать передачку.       Они вышли из больницы и Диана достала из кармана новенький «Айфон». Похоже, взгляд Коли был очень красноречив, потому что она тут же бросилась защищаться.       — Не осуждай, Коля. Похоже, я все-таки получила денег за встречу со старикашкой, — она печально усмехнулась.       — Я не осуждаю. Просто меня злит мысль о том, что этот мудак отправится подкатывать к кому-нибудь еще.       — Максим обещал за ним присмотреть, — Диана странно улыбнулась.       Коля почувствовал раздражение. Опять он ничего не знал.       — Ладно. — Диана глянула на время. — Было очень здорово встретиться, но мне пора. Брат поможет мне снять квартиру. Я бы с удовольствием перенесла этот просмотр, но вариантов очень мало, поэтому извините.       — Извини за вопрос, но сколько тебе лет? — поинтересовалась Соня.       — Почти семнадцать, — Диана смутилась. — Поэтому брат и поможет. — Коля тут же подумал о том, что брат обязательно ее кинет, и Диана, будто прочитав его мысли, добавила: — Он хороший. Самый старший из нас, всегда помогал чем мог, но у самого есть немногое. Жена родила рано, две семьи он не потянет. Зато я себя сейчас сама потянуть могу. Будет у меня собственный дом, место, где можно находиться в комфорте, не опасаясь, что очередной мамин мужик всадит нож в твою подушку. Так однажды было, — она нервно усмехнулась, пытаясь за шуткой скрыть неловкость от неожиданного откровения. — Да и на вписки можно больше не ходить.       — Ты молодец, — мягко произнесла Соня.       — Я записалась на курсы маникюра, — призналась Диана. — Глупо, наверное, но…       — Ничего не глупо! — воскликнула Соня. — Возьмешь первой клиенткой?       — С удовольствием.       Они по очереди обнялись на прощание, и Диана убежала по делам.       — Знаешь, я ей завидую, мне вот даже не заплатили, — Соня рассмеялась.       — Эй, ты чего?! — возмутился Коля.       — Да шучу я, шучу, — она весело пихнула его в плечо.       А затем наступило воскресенье. И Максим позвонил Коле впервые за неделю.       

***

             Он сказал, что заедет через полчаса, и Коля первым делом рванул в ближайший ларек с шаурмой. Взял две большие с курицей и бутылку «Спрайта». Тяжело вздохнул, поняв, что в собственноручно заработанной заначке осталось не так много, и отправился во двор дожидаться Максима. За эту неделю Коля не взял ни одной смены, поэтому было вовсе не удивительно, что кошелек опустел. Впрочем, он даже не подумал о том, чтобы отказаться от покупки угощения. На дворе было раннее утро, и Максим вполне мог не позавтракать.       Как же громко Коля смеялся, когда, усевшись на переднее сидение субару и протянув Максиму пакет с едой, получил «спасибо» и ответный пакет с контейнерами. Максим купил шашлыка и «Фанты».       Они посмеивались всю дорогу до заброшенного поля, на котором совсем недавно Коля учился водить. У него дома был дед и Соня, у Максима жил Лешик, поэтому другого места для разговоров было не найти. По крайней мере, для разговоров наедине.       — Я скучал, — признался Коля, когда Максим заглушил мотор.       — И я, — он улыбнулся и устало потер виски. — Прости, что все это затянулось так надолго.       — Да ерунда, я все понимаю.       Максим внимательно на него посмотрел, затем аккуратно взял за руку. Коле показалось, что в его глазах промелькнуло нечто похожее на печаль, но разглядеть повнимательнее он не успел — Максим наклонился и поцеловал его. Его поцелуй был нежным и в то же время требовательным. Коля с трудом дышал. Все волнения и тревоги прошедших дней уходили, прогоняемые губами Максима.       — Ради этого стоило неделю не видеться, — пошутил Коля, когда воздух кончился и ему пришлось отстраниться. Сердце грозило проломить ему ребра, а руки дрожали, будто он был с глубокого похмелья. О каменном стояке и говорить было нечего.       — Ты думаешь?       И снова Коля заметил грусть и… вину?       — Что-то случилось? — поинтересовался он, чувствуя, как страх тугим комком формируется где-то в животе.       — Да, — прямо ответил Максим.       Никаких загадок, никаких хождений вокруг да около. Коля тяжело вздохнул.       — Выкладывай.       — Мы нашли Шата.       — Что? Это же здорово! — от радости Коля аж прикрикнул. — Его задержали? Он раскололся?       — Он повесился, Коля.       — Чего?! — он вытаращил глаза.       Максим запустил руку себе в волосы, захватил пальцами крупную прядь, и потянул.       — Блядь. Ненавижу, — сказал он очень тихо.       Коля сидел молча, давая Максиму время собраться с мыслями.       — Скорее всего, ему помогли. Мы нашли его висящим на деревянной балке еще одного летнего дома, записанного на жену. Рядом записка и коробка с уликами.       — Дай угадаю, он признался во всех убийствах? — Коля скрежетнул зубами.       — Именно, — Максим тяжело вздохнул. — Более того, мимоходом даже в изнасиловании Сони. И все, что случилось с Леной, тоже взял на себя.       — Но мы точно знаем, что это не он. Соня бы его узнала.       — Оксану и Марину тоже не он убил. Ни одни отпечатки не совпадают с его, я проверил.       — А какие улики?       — Почти все, о чем рассказал Андрей, и то, что мы не нашли в гараже. Много наркоты, личные вещи девочек, тату-машинка и… — Максим замолчал.       — Говори.       — Срезанные пряди волос. По меньшей мере двух разных девушек. Владелиц установить не удалось.       — Одни точно Сонины, — проговорил Коля тихо.       — Откуда ты знаешь?       — Она рассказывала, что вернулась домой, а волосы будто выстрижены…       — Вот мрази.       Коля был абсолютно согласен.       — И что теперь? — поинтересовался он, начиная понимать причину грусти и тоски, затаившейся в глазах Максима. — Дело закроют?       — Здесь — да.       — А где нет? — не понял Коля.       — В Москве. Ребята, приехавшие на помощь, не верят в то, что все так просто. У них есть собственное расследование, и все имена, которые дал Крылов, ведут туда.       — Ну, это ведь хорошо, да? То есть, я имею в виду, у них там гораздо больше возможностей и если они действительно верят в то, что это сделал не Шат, а богатые ублюдки, то это хорошо, есть шансы добраться до них. У тебя-то здесь их нет.       — Здесь — да, — вновь повторил Максим и опустил глаза.       — Знаешь, что? Ты задолбал своими загадками! — разозлился Коля. — Говори прямо.       — Мне предлагают вернуться в Москву, — тихо проговорил Максим, и Коля вдруг почувствовал, как из его легких разом вышибло весь воздух. — Предлагают повышение и переход в другой отдел, как раз тот, что занимается этим делом. Зарплата хорошая, даже компенсация съемного жилья предусмотрена.       — И ты согласился?       Коля спросил это просто так, чтобы чем-то заполнить вязкую тишину, повисшую после признания Максима. Он и так знал ответ.       — Я согласился.       Конечно же он согласился. Он ведь мечтал об этом. Должно быть, с того самого дня, когда год назад вышел из электрички на перрон их провинциального захолустья. Максим не любил это место и никогда не скрывал этого. Он переехал не потому, что хотел, а потому, что его вынудили. Но теперь-то он не гей, которого презирают коллеги, теперь он герой, который почти в одиночку раскрыл настоящее преступление. А то, что ему в этом помог какой-то школьник, так это ерунда. Как и то, что он едва не переспал с этим школьником. Собственно, чего Коля вообще ожидал? Ему очень хотелось впечатать кулак себе в лицо, а еще лучше в лицо Максима. Но вместо этого удар получило его бедро.       — Это другая жизнь, Коля, — Максим заговорил очень быстро. — Другие возможности, другие люди.       Коля отлично все это понимал. Это он вырос здесь и сдохнет тоже здесь, а вот Максим, он знал, как бывает иначе. Знал и по понятным причинам стремился вернуться к этому, а Коля ничего не знал и ни к чему не стремился, потому что стремиться было страшно, а разочаровываться больно. И сейчас ему было так нестерпимо больно, что он с трудом мог дышать. Коля всегда считал, что метафоры из книжек — это настоящие глупости, но сейчас он чувствовал себя так, будто ему на самом деле воткнули нож куда-то между лопаток.       — Ясно, — только и сумел он выдавить из себя.       — Ты злишься, — аккуратно заметил Максим.       — Конечно, блядь, я злюсь! — воскликнул Коля. — Я нахуй в бешенстве! Ты заставил меня поверить в то, что между нами что-то может получиться, а потом бросил. Когда ты уезжаешь в свою ебанную Москву? Завтра? Вперед и с песней. Понимаю ли я, что должен за тебя радоваться? Да! Радуюсь ли я? Да нихуя.       — Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — на удивление очень спокойно произнес Максим. Он больше не прятал глаза, он смотрел прямо на Колю.       А вот тот, напротив, вдруг растерял весь свой пыл.       — Я не могу, — почти прошептал он. — У меня нет денег, я не могу оставить деда. Сука, я не могу, — Коля чуть повысил голос, но до крика, которым он только что наградил Максима, было далеко.       — Деда можно навещать, деньгами я помогу. — Максим махнул рукой, на корню прерывая все возражения. — Квартиру мне оплатят, как я уже сказал, можешь жить со мной, не захочешь — есть общаги. Подработку тебе можно найти не хуже, чем твой ларек. А выучишься и деда перевезешь, он у тебя легкий на подъем, обязательно поедет. Не обязательно даже идти учиться в МВД, куда угодно, куда у тебя душа лежит. Мы должны уехать, Коля. И устроить свою жизнь.       — Ты должен уехать, ты. — Коле ужасно хотелось поверить в то, что все, о чем говорит Максим, действительно возможно. Но оставалось еще так много вопросов, нерешенных моментов, вещей, которые обязательно сделают этот переезд невозможным, что Коля не мог позволить себе поверить. По-настоящему начать надеяться? Еще чего.       — Пожалуйста, хотя бы обещай, что хорошо подумаешь об этом, — попросил Максим, не зная, что творится в голове Коли.       — Ага, — тот кивнул. — Давай поговорим о чем-нибудь еще? Есть еще какие-то новости?       «Новости, которые не заставят меня страдать», — подумал Коля.       Максим тяжело вздохнул, перекинулся через свое сидение, вытащил с заднего пакет с шаурмой и выдал Коле одну. Она слегка размякла, но все еще была ничего.       — Мы нашли того, кто отдал список с именами девочек Артуру, — произнес Максим пару укусов спустя.       — Ничего себе! — Коля чуть не подавился.       — Это был Яков.       — Этот… Бля. Бедная Дианка.       — Она, кстати, тоже там была. Как и Лена. Вряд ли все эти идиоты даже близко понимали, что делали, но помогли ублюдкам они знатно.       — Якову тоже ничего не будет? — Коля тяжело вздохнул.       — Мы пытаемся придумать, как можно было бы посадить за список, но выходит, что никак, — Максим покачал головой. — Это нельзя квалифицировать, как настоящее соучастие, хотя, как по мне, это оно и есть.       — Значит, ничего, — грустно констатировал Коля.       — Да нет, скорее всего, закроем за наркоту. Выяснилось, что Шат и дурь посерьезнее травы толкал. А Яков хоть и имел дела только с травкой, на допросе фактически сдал сам себя.       — Ясно, — протянул Коля.       Дальше разговор клеился плохо. Они поели, перекидываясь редкими репликами. Коля рассказал о том, что они ходили в больницу к Лене, Максим уверил, что она потихоньку начала приходить в себя. По крайней мере, физически. Лена провела в этом доме пару недель. Ее похитили почти сразу после убийства Оксаны. Для того же самого неугомонного «заказчика». Затем Максим рассказал о Палыче. Выяснилось, что тот уволился, потому что из допроса Артура, абсолютно слетевшего с катушек, после известия о смерти отца, стало ясно, что он крышевал всю эту банду. Сторожевой предложил ему не особенно широкий выбор: увольнение или тюрьма.       — Отвезешь меня домой? — наконец-то поинтересовался Коля, когда все темы для разговоров себя исчерпали.       — Конечно.       Ехали молча. Коля вновь глядел в окно на проносящиеся мимо витрины и вывески. До боли знакомые, до зубного скрежета отвратительные, не меняющиеся десятилетиями. В прошлый раз Коля смотрел на них сквозь пелену дождя, он был напуган, но в его душе теплилась надежда на будущее, теперь он чувствовал лишь обиду.       — Ну что, хоть попрощаться заедешь? — спросил Коля, когда они припарковались около подъезда.       — Заеду, — Максим кивнул. — И буду заезжать так часто, как смогу. Найду тебе тысячу аргументов, но в конечном счете уговорю передумать. Я не брошу тебя. Ни здесь, ни в принципе.       Максим протянул руку, явно желая коснуться Коли, тот поймал ее на лету и пожал.       — Бывай, Максим. Передавай привет Ленину.       На прощание Коля захлопнул дверь машины куда сильнее, чем это было нужно.