Альфач-попаданец

      Плюс сто очков моей проницательности!       Я угадал: Адальберт ожидал скорой течки. Не было ещё на его веку, чтобы течка задерживалась или появлялась раньше. Да, стресс может влиять на цикл омеги, а Адальберт постоянно находился в волнении с самого первого дня замужества, но он так тщательно следил за своим репродуктивным здоровьем, будто от этого зависела вся его жизнь. Сказать честно, от этого действительно зависела вся его жизнь.       Он сидел на кровати, нервно теребя одеяло. Он чего-то ждал. С наступлением течки не только его тело становилось крайне чувствительным, но и его разум. Прилив незнакомых ему доселе эмоций захватил его мысли. — Он должен прийти, должен, — повторял он шёпотом, словно безумец.       Его бросало то в холод, то в жар. Тотчас равнодушный Адальберт превратился в Адальберта-мечтателя. — Он так добр ко мне, он не может не прийти, ну же, где ты? — волнения вновь и вновь накатывали на него. Руки дрожали. Сердце трепетало, живот скручивало так, что он начинал думать, что отравлен.       Именно в тот момент он впервые задумался о том, что влюбился. Влюбился… Любовь… Эта мысль подарила ему ангельские крылья. Сразу всë стало так легко и просто. Адальберт со звонким смехом рухнул на кровать и прижал подушку к сердцу, вдохновлённо прикрыв глаза.       Он думал о том, что желает быть достойным счастья. Как в детстве, когда седой омега, старая нянька, рассказывал ему сказки перед сном. Все его братья были омегами, и когда появился очередной, четвëртый по счëту, Адальберт, на него лишь с пренебрежением махнули рукой. А после выдали замуж как разменную монету. Подарили, как красивый подарок, как вещь. Если бы ему удалось родить ребёнка, то он бы точно не относился так к своему дитя.       Очаровательные мысли о ребёнке посетили его молодую кудрявую голову. Адельберт жаждал, жаждал любить. Жаждал породить маленькое беззащитное существо, которое мог бы окружить заботой, вниманием и счастьем.       Суровая правда была такова, что только влюблëнный омега мог забеременеть. Именно поэтому так долго это не удавалось несчастному Адальберту. А если омега не мог забеременеть, то всю вину возлагали на его хрупкие плечи и никогда на альфу. Это омега бесплоден, это омега не справляется со своим супружеским долгом.       Сколько бы Райнхольд не долбился в него, этот тиран так и не смог понять, почему не получается зачать наследника. С каждым днём его отношение к супругу становилось всë хуже. Милый Адальберт вступил в брак по расчёту, но полный надежд и мечт о ласковом супруге, но уже через полгода он стал равнодушен ко всему происходящему вокруг. Единственные чувства, которые ещё были ему подвластны, — страх и ненависть.       Страх появлялся всякий раз, когда он видел суровое лицо Райнхольда. Ненависть заполняла сердце омеги, когда он терял супруга из вида. Его трепещущее молодое сердце покрылось инеем. И вместо того, чтобы расцвести, Адальберт вял на глазах, осыпался, словно цветок без влаги. Зелёные глаза потемнели, словно мутное стекло. Под ними появились глубокие тёмные круги усталости. От золотых волос, которые, казалось, вились на голове Адальберта, словно святой ареол, осталось лишь их тусклое подобие. Круглое личико исхудало. Пик красоты и молодости у омег очень короток, а Адальберт начал стареть раньше времени.       Я вернул ему жизнь. Казалось, что такого я сделал, чтобы оживить ледяного принца. Однако его бледное лицо вновь растягивались в улыбке. Он плакал, плакал от счастья. Его щеки розовели от румянца. Достойное отношение и ласка сотворили с ним чудеса. Пускай он был влюблëн в выдуманный идеальный образ, но даже это делало его счастливым. — Р… Дмитрий! — воскликнул Адальберт, увидев мой силуэт в темном дверном проëме. — Дмитрий, я ждал тебя!.. Дмитрий?       Я предал его.