Альфач-попаданец

      Отца Адальберта звали Филбертом, его мужа-омегу — Абелардом. Пожилая пара имела пятеро детей — к сожалению отца семейства, все они родились омегами. Однако, пусть наследника-альфы у Бертов не появилось, сыновья-омеги были действительно гордостью семьи. Каждый из них был великолепен: с белоснежной чистой кожей, кудряв, субтилен и гибок.       Секрет плодовитости Абеларда заключался в том, что он был без памяти влюблëн в своего супруга. Странно, ведь ничего примечательного в Филберте не было. И всë же Абелард даже спустя непростых двадцати пяти лет брака был верным псом Филберта. Даже своих детей он не любил так сильно, как был предан супругу.       Потомство Бертов успешно было выдано замуж за влиятельнейших господ. Только юный Энджелберт, младший брат Адальберта, недавно достиг брачного возраста: ему на днях исполнилось тринадцать.       Старые Берты не особо заморачивались над тем, чтобы Адальберту достался нежный и заботливый муж. Его просто отдали замуж как подарок, как благодарность — а там дальше сложится как сложится. Из имения Хольдов в имение Бертов исторически шëл торговый поток, полный рабов и тростникового сахара. Я лавочку с рабами прикрыл, не думая о том, что вызову чей-то гнев. Тем более гнев родственников своего мужа. Хотя давайте будем честными, круг правителей королевств всегда представляет собой клубок, где каждый друг другу зять или золовка.       И всë, Бертов было не остановить. Особенно тогда, когда они узнали о необычном перевоспитании Райнхольда. Из тирана в наивного дурачка, как сказал бы Адлер. Однако протестую, я не дурачок. — И что они могут сделать мне, — спросил я, терпя крепкие грубые руки Колмана, что расчесывали мои непослушные волосы. Колман был единственным слугой, которому я разрешал присутствовать при наших разговорах с Адальбертом. — У них королевство в три раза больше, — мрачно отозвался Адальберт. — Огромная армия и флот, и они не выпинывали из страны умнейших людей только потому, что те отказались писать тебе хвалебные поэмы. — Я не выпинывал никого, — заметил я. — А я не говорю, что это сделал ты. В любом случае, владение Бертов богаче и сильнее. И на их стороне, вероятно, останутся мужья трëх моих старших братьев. Пожалуйста, попытайся не сердить их. Они ведь не посмотрят на то, что ты их зять, раздавят мощью и казнят. И это в лучшем случае. В худшем бросят в темницу и ты умрёшь в ней от старости, не увидев больше солнца, — он подошёл ко мне, опустился на колени и сжал мою руку, глядя снизу вверх, — Ради меня, ради ребëнка, хоть раз поведи себя как настоящий аристократ. И… Не используй при них феромоны, они посчитают это агрессией. — Обещаю, — сказал я. Тем более я не знал как феромонами пользоваться.       Адальберт просил, уговаривал Адлера не принимать участия во встрече. Тот же был на сто процентов уверен, что если оставить всё без его контроля, то произойдёт нечто унизительно тупое. Однако согласился, что присутствие омеги с не очень хорошей репутацией только всë испортит.        Их вечные споры только забавляли меня. А спорили они буквально из-за всего на свете. Когда у Адальберта заканчивались аргументы, он всегда начинал говорить то, что и я, и Адлер сотни раз от него слышали. «Сейчас напомнит про темницу, » — подумал я. — В темнице ты был более ласковый! — рыкнул Адальберт, словно маленькая болонка. Бинго. — Посмотрел бы я, каким ты бы стал ласковым, если бы чуть не сдох, как крыса, на вислице! — вторил ему Адлер. Он был выше Адальберта, оттого их ссоры всегда казались немного нелепыми: красивый лучистый мальчишка в богатой одежде и мрачный парень в чёрном плаще, который он никогда и никому не дал был заменить на что-либо другое. «Сейчас вспомнит про происхождение» — Так тебе и надо, простолюдин заносчивый! Вечно лезешь, куда надо и не надо! Знай своë место! — А как мне быть, если мистер с золотой ложкой в жопе свои проблемы решать не умеет! — гаркнул Адлер. — Это ты про меня?! — А кто ещё у нас беспомощный?! — Да пошëл ты, слушай! — И где же ваши великосветские манеры, ваше превосходство?!       Я массировал виски. Да, их ссоры забавляли, но сколько же крика ни о чëм. Адальберт стал относиться к Адлеру чуть лучше после случая с душицей, но до сих пор играл трагикомедию и вëл себя так, будто поступок Адлера не движение души, а обязанность вассала. Адлер с ролью вассала не соглашался и всячески пытался принизить меня и Адальберта, чтобы казаться выигрышнее. Слава всему святому, что меня они в свои конфликты редко втягивали, и я мог тихо посидеть в углу и подождать, пока они оба не выдохнутся.       В тот день богатая карета въехала в Хольдбург.       Адлер сидел на стене и мрачно смотрел на то, как красивая белоснежная тройка несëт за собой покрытый экипаж в сопровождении нескольких нарядных всадников. Полы его чëрного плаща развевались на ветру. Тëмные волосы падали на лицо. Безумная идея пришла в голову этому странном омеге. Жизнь в принципе мало кого учит, а в Адлере ещё не умер террорист.