Песнь синего кита

Сверкает и играет волнами море. Вокруг разносится его мечтательный шёпот, исполненный тихой дрожащей печали. И вот уже море и воздух будто сливаются в единое целое, и весь этот трепещущий мир простирается далеко-далеко, дальше голубых очертаний вод. Норвежская сказка «Русалка»

      Стопы стерлись и загрубели. Их больше не ранят острые камни.       Я привык к ледяной воде моря, к грубой пище леса, привык спать под открытым небом и не бояться зверья. Мне уже кажется, что так было всегда. Да и будет… Лишь северное небо, соленый ветер, скалы и море.       У моря изменчивый нрав. То оно радо тебе и плещется у ног, покорно и ласково, как верная собака, то злится и ходит волнами, бросается на крутые скалы и жалит лицо ледяными брызгами. В такие часы страшно даже на берегу, не то что там, куда уплывают рыбацкие шхуны и лодки. Подружиться с ним — невыполнимая задача, слишком своенравно и независимо. Поэтому я просто наблюдаю.       Забравшись на прибрежную скалу, я могу сидеть и смотреть на море бесконечно долго. Безжизненное, молчаливое, бескрайнее. Даже когда затекает спина и живот сводит от голода, я все не могу оторвать от него взгляд. Простота этой холодной красоты завораживает: ничего лишнего, все идеально.       Внутри все замирает от восхищения и внезапно просыпается желание поделиться этой красотой хоть с кем-нибудь. А ведь был же там кто-то, кому можно было все это рассказать, кто понял бы сейчас с полуслова… Кто-то радостный и звонкий, совсем не похожий на эту серую пустыню, но с кем было легко и просто.       Только теперь его не найти. Слишком далеко я ушел от людей, спрятался, скрылся в глухой чаще северного леса. Дороги обратно я не помню, да и не нужно: море равнодушно к людям, ему плевать на их восхищение. Зрителем больше, зрителем меньше — что от этого изменится?       И все равно дремлет внутри неясная, призрачная надежда, отогревает что-то, пробуждает воспоминания. Может быть, он… сможет найти меня сам?