Песнь синего кита

Одной надеждой меньше стало, Одною песней больше будет. Анна Ахматова

      Официант принес ей чашку с трещинкой. Тонкая, извилистая линия на белой стенке внутри — разглядишь только на свету. Люка хотела немного повредничать, да попросить другую, но зачем портить настроение себе и людям? Скажет позже, когда попросит счет.       Люка смотрит в окно. За окном ранняя московская весна: сыро, промозгло. Грязно. Раньше весна приносила надежду, ощущение, что жизнь начинается с чистого листа, сейчас — только простуды, авитаминоз и аллергию. С годами, наверное, так у всех.       Хотя нет, та же Марго не грустит. Никогда не унывающая, яркая, смелая, со всеми готова поделиться теплом и светом. И годы её не портят, только больше морщинок стало в уголках глаз.       — Рассматриваешь меня так, будто первый раз видишь! — Марго разливает по чашечкам черный чай. Сладко пахнет бергамот.       — Давно не виделись, — пожимает плечами Люка.       Действительно, давно. Дела, поездки, времени ни на что не хватает. Но они стараются встречаться чаще. В конце концов за годы после переезда в Москву они очень сблизились.       — Как там Май?       — Хорошо, — оживляется Люка. Поездка домой — то немногое, что принесло ей в последнее время положительные эмоции, об этом вспоминать приятно. — Возится где-то с трудными подростками, отрастил бороду, стал чуть задумчивее. А так, впрочем, такой же, как и всегда: смешной и на своей волне.       — Май такой Май…       — Андрей работает в университете.       — Все-таки вместе? — мягко усмехается Марго.       Люка кивает, расплываясь в улыбке, они многозначительно переглядываются.       — С ума сойти!       Да, думает Люка. Кто бы мог подумать, что они, две клуши, будут сидеть и радоваться за Мая. Одна одинока, другая — на грани развода. А Май светится от счастья и любви, когда говорит о своем Андрее. Она сама это видела.       — Знаешь, — прерывает затянувшееся молчание Марго, — мне кажется, мир вокруг очень изменился.       Она смотрит мечтательно на грязную весеннюю улочку, которую видно за окнами кафе.       — Или даже вот так: у Бога изменились интересы. Раньше его занимало выживание человека. Но оказалось, что человек живуч, как таракан, ничего его не берет: ни болезни, ни бедствия, ни войны, ни катастрофы. Человек научился выживать и живет теперь неплохо. Обидно другое — любить не умеет. Ни ближнего, ни дальнего. И теперь Бога интересует любовь. Разная, в разных воплощениях: родительская, дружеская, плотская, духовная… Он экспериментирует, создает разные комбинации, наблюдает. Получится, не получится? А человек бросился изучать психологию отношений, потому что чувствует: требования изменились, надо соответствовать! И попутно переживает кризис идентичности. Ведь, когда ты выживаешь, то неважно, кто ты: мужчина, женщина… Да хоть чайник заварочный. В отношениях такая схема не работает: хочешь любить другого — учись понимать и осознавать себя.       Марго отпивает немного чая.       — Но я согласна с Богом. Любовь интереснее выживания, и мне нравится время, в которое я живу.       Люка озадаченно думает, что там такое за строчками, за словами не дает ей покоя. Интонация, взгляд? Новое платье и шарфик?       — Кажется, кто-то влюбился? — наконец формулирует она, и уже за секунду до того, как краснеет и опускает ресницы Марго, точно знает ответ.       Сейчас польется песня, весенняя, радостная песня.       Возможно, неловкая и несмелая, если Марго не уверена, а отношения не определены. А может быть, Люка пропустила все самое волнительное и волшебное: время взглядов, улыбок и двусмысленностей. Ясно лишь одно — сегодня ей молчать и слушать. С радостью за подругу, с надеждой, что все у неё наконец-то будет хорошо.       Свое собственное будущее пугает её, она совсем не хочет думать о нём. Люка ищет тепло и свет: в работе, отношениях на стороне, четкой размеренной жизни — и не находит. Жить холодно и пусто. А самое страшное и мучительное, что она никому не может рассказать об этом, потому что все давно и надежно запрятано за пустыми словами и фразами.       Нет, у меня все хорошо.       У нас свободный брак! Мы уважаем свободу друг друга.       Дети? Давайте пока не будем об этом, я хочу пожить для себя.       И сейчас размышлять об этом — пустая трата времени. Сейчас ей хочется радоваться искренне, насколько возможно запрятав тёмное холодное безумие, что давно поселилось внутри и разрастается словно сорняк, далеко-далеко, в подсознание. Пускай напоминает по ночам кошмарами, пускай томит бессонницей. Здесь ему не место.       — Ну давай рассказывай! Я вся в нетерпении! — улыбается она Марго.       С чашечки, как суеверие, как предчувствие скорой беды, ей ухмыляется трещина.