Портрет цвета крови

Некоторое время назад. Рембрандт влетает в помещение, хлопая дверью так, что петли недовольно лязгают и поскрипывают. Парень, что уже находился в комнате, вздрагивает и интуитивно пятится назад. — Что это было? Мы договорились о дозе и прочих мелочах, так почему ты ослушался меня? — не голос, а скорее рык, вырывается из горла мужчины. — Меня спугнули и я не рассчитал верную дозировку. Торопился, поэтому отсчитывать всё заново не стал. — татуированный паренёк старается держать голову гордо, но это выглядит жалко в сравнении с озлобленным художником. — А если меня сейчас кто-нибудь спугнёт, — вкрадчиво начал Рембрандт, — и я вместо того, чтобы отпустить, перережу тебе горло? — обманчиво спокойно поинтересовался он. — Моей вины не было, я же говорю. Но я всё равно готов искупить эту оплошность. — мышщы напряглись и уже выдавали нервозность своего хозяина. — Ты же прекрасно знаешь наши цели, так почему позволяешь себе оступаться? — чеканит мужчина. — Я уже давно говорю, что тому, кто помешает мне закончить это дело, я помешаю жить. Разве не боишься за свою сохранность? Парень ещё что-то лепечет, прежде чем Рембрандт удовлетворённо кивает, оставляя его одного. Выграновский рвано выдыхает и оседает. Свою вину Эд признаёт, но не совсем в том, чего хочет его главарь. — Единственное, о чём я жалею, это то, что доза была слишком мала. — ехидно хмыкает он и его губы растягиваются в противной ухмылке. Рембрандт садится в авто и резво стартует с места. Дальнейшая его цель — Александр Фролов. Старик обязан найти нового преемника, а кто, как не сам художник, может им быть. Теперь дело за малым — уболтать и занять его место. Машина катится по шоссе и мимопроезжающие водители даже не догадываются, что в паре метров от них убийца. Это забавляет. Такие наивные. Со свистом колеса съезжают на другую трассу и водитель самодовольно улыбается, видя крышу знакомого дома. Наружу выбегает Оксана, готовая отчитать его за появление здесь. Ведь Рембрандт хорошо знает — в доме хозяина он появляться не должен, он собственность его дочери. Художник каждый раз мысленно взрывался от ярости, что не может прямо сейчас показать девчонке, кто тут главный, но держал эмоции в узде. Теперь же мужчина нагло ухмыляется, отстраняя её, и бросает прислуге: — Доложите хозяину о моём визите. — мужчина в форме цепко осматривает пришедшего и задумчиво кивает. — Как вас представить? — услужливо интересуется он. — Рембрандт. Прислуга скрывается в доме, пока Оксана гневно надвигается на художника. — Ты забыл, что я приказывала? — шипит она, стреляя глазами. — А, малышка Окс. — лениво поворачивает он голову в сторону девушки. Резко хватает её за подбородок и дёргает на себя, сжимая ладонь. — Ты — наивная маленькая девочка, если всё ещё считаешь, что ты здесь кукловод. Советую забраться в надёжное укрытие. — высокомерно улыбнулся Рембрандт. — Скоро будет жарко. — выделяя каждое слово прошептал он, посылая Оксане волну мурашек. — А ваша власть медленно уходит. — и оттолкнул девушку, вытирая руку, которой держал подбородок, о свою толстовку. Фролова испуганно отскочила, потирая скулы, где наверняка появятся синяки. В следующую секунду вышел мужчина и объявил, что хозяин готов его принять. Дальше череда одинаковых, напыщенных и богато отделанных коридоров и, наконец, нужная дверь. Кабинет, нужно отдать должное вкусу Александра Георгиевича, не выглядел стереотипно. Минимализм и стиль переплетались, придавая неплохой вид этой комнате. Пожилой мужчина жестом махнул на удобное кресло рядом с собой и внимательно изучал Рембрандта. — Что привело тебя ко мне? — голос властный. И не скажешь, что хозяин уже разменял пятый десяток. — Думаю, вы уже догадались. — заискивающе смотрит парень. — Догадался, но хочу услышать твой ответ. — мужчина вальяжно повернулся в своём кресле и теперь в упор смотрел на Рембрандта. У того в мыслях промелькнуло, что Фролов просто тянет время. — Вы уже немолоды, а ваша дочь слишком глупа для такого титула. — старик, подумав, кивнул, но было видно, что этого аргумента не достаточно. Художник заметно удивился, что тот позволил назвать Оксану так, но умолчал об этом. — Я в любой момент смогу помочь вам, а в последующем занять это место. Я уверен, что справлюсь. — ярко выделил он. — А с чего ты взял, что я хочу поставить на своё место Оксану? — вопрос загнал в тупик и заставил замешкаться. Рембрандт вскинул брови и непонимающе посмотрел на Александра Георгиевича. Да что он в конце концов о себе возомнил? Парень вопросительно заглянул ему в глаза, заставляя пояснить. — У меня на примете уже есть достойный человек. Он умен и смог это доказать. — мерный стук пальцев по столу раздражал художника. — Его называют Крис. — Вы же знаете, что, оставаясь со мной один на один, я могу силой забрать титул? — хищно улыбнулся парень. — Правда триумф не продлится долго, но и вы уже не будете править мафией. Зачем мне что-то доказывать вам, если вы одной ногой в могиле? — Только если вместе с тобой. — добродушно хмыкнул старик. Было видно, что он не серьёзен. — В тебе не плохой потенциал, но этого мало. Пока не доказал, что достоин этого места — ты никто. — Фролов словно говорил, что разговор окончен, но и Рембрандт сдаваться не собирался. — Тогда сейчас и докажу. — он юркой змеёй извернулся и в этот же миг оказался рядом с Александром. Складной нож щёлкнул и пустил холодок по телу мужчины. Острое лезвие скользнуло по шее, царапая кожу, но до крови не разрывая. Старик не шевелится, позволяя убивать себя. Всем своим видом он показывал, что готов к смерти, только нужно чуть надавить. Парень колебался. Казалось бы за этим он пришёл и сейчас надо лишь вонзить лезвие. Но разум отказывался подчиняться. Рембрандт зло рыкнул и оттолкнул пожилого мужчину, убирая нож в карман. — Однажды вы ещё услышите обо мне. И я докажу, что достоин, но не так. — он бросил взгляд на свой карман, намекая, что убивать действующего главу мафии не станет. Художник был в ярости от того, что проявил слабину. Позволил себе дать волю эмоциям, но почему-то не жалел, что отпустил старика. Только пытался затоптать слабости глубже. Пару минут он вот так стоял, а потом подобрался, кивнул в знак прощания и уже собирался выйти, как его остановили. — Порой рубить головы с плечь, не вглядываясь в лицо, нельзя. Ты поступил так, как нужно. — взгляд острых глаз сверлил спину парня. — Я уважаю тебя. Рембрандт обернулся и увидел у Фролова искреннюю улыбку. Его губы тоже тронула благодарность и художник улыбнулся одними лишь уголками. Всё правильно — не нужно быть просто беспощадным, наглым и полным спеси, ум и чувства тоже не должны быть лишними.

***

— Слушай, Попов. — изрядно вымотался Антон. — Если ты побежишь фотографировать хотя бы ещё один пейзаж, то я оставлю тебя прямо здесь. — Ничего ты не понимаешь. — буркнул Арсений. Остаться в поле без интернета и карты местности сомнительное удовольствие. — Это искусство. Шастун рассмеялся и пошёл дальше по дороге. Полевая дорожка по-маленьку зарастала травой. По краям высокие травы уже падали на колеи, не удерживаясь на тонких тростинках, сгибающихся и ломающихся от ветра. Солнце стояло высоко. Лучи палили и выжигали не окрепшие растения. — Арсений, хватит фоткаться. — злится шатен. — Мы кажется с утра хотели что-то обсудить. Попов поворачивается к нему и убирает телефон в карман. — Я, если честно, не знаю, что говорить. Стоит ли мне извиняться? Я же не помню того, что было, и думаю, что в этом моей вины нет. Твоей тоже. — вздыхает брюнет. — Может стоит уже отпустить прошлое? Ты мне нравишься. Поэтому я не прочь начать с тобой отношения. — Как у тебя всё просто. — выбрасывает травинку Антон. Парень устало отворачивается и шагает дальше. — Вот я вроде приехал сюда отдохнуть, а отдохнувшим себя не чувствую. Будто стало ещё сложнее и труднее. А ты «я не прочь…» — грустно передразнивает его Шастун. — К чему усложнять? Жизнь и так сложная штука. — жмёт плечами Попов. Шатен на это не говорит ничего. Просто разворачивается и шлепает в сторону дома. Проблемы одна за другой словно складываются в невидимый рюкзак и давят на плечи. Арсений, который ведёт себя странно, тоже настораживает. Ну как можно забыть прошлое? Он сам-то понимает? Ведь сам же и не может отойти от той аварии, разделившей жизни на «до» и «после». Так почему сейчас он предлагает сделать это Антону? Предстоящий разговор с родителями тоже ставил в ступор. Шастун знал, что придти домой сегодня вечером нужно, но так не хотелось. Парень чувствовал некую пустоту при упоминании родителей. Они любят его, и шатен в этом уверен, но сильной связи между ними и собой не чувствует. Где они были, когда Антон совершал свои первые достижения, когда выбирал место учёбы и профессию? Родители дали ему самому право выбора, но были нужны, как никогда. Ведь ребёнку необходимо, чтобы кто-то согласился с ним, высказал свою точку зрения или привёл аргументы, чтобы отказаться от той или иной деятельности. Всего этого у Шастуна не было. Майя и Андрей дали ему полную свободу и не подозревали, что могут понадобиться сыну в выборе. Даже оказать моральную поддержку. Сам парень за это относился к ним нейтрально. «Не любил» было бы слишком громко, ведь при любой просьбе Антон сразу срывался с работы, а если болезнь, то вообще мог днями напролёт сидеть в палате родителей. Зато предпочитал реагировать на вопросы и приглашения прохладно. Несмотря ни на что он сохранял любовь и ответственность по отношению к своим самым близким людям. Пока Арсений куда-то ушёл, Шастун решил приготовиться к вечеру. Сегодня его ожидают долгие и мучительные посиделки с неловкими вопросами. Ещё и Попова мама пригласила — отлично, если позориться, то по-крупному. Отец любит официоз, поэтому на диван летит костюм. Брюнет сто процентов уже знает о пристрастиях Андрея к официальным костюмам и придёт идеально выглаженный и разодетый, словно с иголочки. На самом Антоне строгий костюм смотрится не плохо, но парень всё равно чувствует себя так, будто на него надели пакет. Отца шатен ещё не видел, что огорчало, ведь тот даже не вышел встретить его. Не прекращая вертеться перед зеркалом, Шастун заметил, что стрелка часов неумолимо приближается к нужной отметке. Не успевает парень взяться за ручку двери, как в неё стучат и прислуга оповещает о семейном вечере. Антон закатывает глаза, которые уже режет от пафоса, и натянуто благодарно кивает, выходя в коридор. Не опоздать не получается, Шастун даже незнает, намеренно он заплутал в одинаковых коридорах или случайно, но приходит, ловя осуждающий взгляд отца, опустившего глаза на наручные часы. Вроде бы вечер в кругу семьи, но складывалось ощущение, что сейчас на шатена направлены сотни камер, которые только и следят за тем, как бы он оступился, чтобы высмеять на весь мир. — Как твоя работа, Антон? — вальяжно перебросив ногу на ногу, интересуется Андрей. — Есть на что жить? — Майя кидает на него взгляд полный укора. — А что? Мой сын должен знать, что в случае чего он может обратиться к своей семье. Шастун ухмыльнулся про себя — только что прозвучала явная издевка. Отец либо действительно питает к нему неприязнь, либо проверяет на прочность. Быть уверенным в выборе чего-то одного невозможно. — Не переживай. Я зарабатываю достаточно, чтобы не стеснять твои потребности. — с улыбкой ответил шатен, представляя про себя счёт «1:1». — А ещё больше меня радует, что ты переживаешь о моём материальном состоянии больше, чем об остальной жизни. — «1:2» Мускулы на лице отца чуть дрогнули, но он натянул улыбку. Мужчина цепко всмотрелся в сына и удовлетворенно кивнул чему-то своему. Пока каждый обдумывал дальнейший диалог тарелки опустели. — Тош, как у вас дела? — бросает взгляд на Арсения мама. — Всё хорошо. — шатен берёт Попова за руку и мягко сжимает, с нежностью заглядывая тому в глаза, украдкой лукаво подмигивая, мол пришёл, так подыгрывай. — Я бы даже сказал отлично. Андрей на это особого внимания не обратил, вытер уголки рта салфеткой и пригубил вино. Прокатывая жидкость во рту, он думал, как правильно подвести разговор к нужной теме. — Антон, насколько ты знаешь, мы владеем фирмой. — обрывая трогательный момент, начал Шастун-старший. — Ты в любом случае получишь её в наследство и тем самым обязан явиться на закрытое мероприятие, где соберутся важные люди. Думаю тебе стоит завести новые полезные знакомства. Шатен заметно скис и поморщился. Неужели его пригласили только за этим? — Тош, ты не подумай, — тут же опередила сына Майя. — Твой папа уже давно хотел представить тебя своим партнёрам, но ты не шёл на контакт. Антон тянется к бутылке и наполняет бокал, залпом выпивая его. Пусть соображать будет сложнее, зато вино придаст раскованности и немного успокоит. Сама фирма парню была не особо нужна и дела, связанные с ней казались чем-то скучным и далёким. Гораздо интереснее выглядели криминальные загадки и тайны. Шастун может был бы не против владеть семейным бизнесом, получая за это деньги, в несколько раз превышающие зарплату криминалиста, но постоянное общение с манерными, напыщенными и пафосными людьми в костюмах, стоящих дороже его машины, это точно не про Антона. И выбор конечно же есть — можно отказать отцу, но тогда всё, что честно заработано Андреем за всю его жизнь просто пропадёт без какой-либо выгоды. А его труд и мучения над бизнесом особенно жаль. Шатен устало отнимает взгляд от стены и переводит его на отца. Ему ничего не остаётся, кроме как деловито кивнуть без особого энтузиазма. Пока Андрей может вести дела фирмы, парню всё равно беспокоиться не о чем, а там уже можно решить, когда придёт время. Остаток вечера прошло мирно. Родители не навязчиво рапрашивали о жизни, карьере и рабочих делах, странно посматривая на сына. Что-то его тревожило. — Антон. — важно шагал Андрей впереди шатена за новой бутылкой вина. — Это ведь не то, о чём я думаю? Что-то мне кажется, что ты… — Нет. — оборвал его Антон. — Лучше вообще не думай об этом. Правду я тебе не скажу, но, боюсь, ты уже сам догадался. — С огнём играешь. — лишь вымолвил мужчина и отвернулся. Пропуская в себя следом за нервным Арсением, почему переживал тот Шастун понять не мог — вроде Попов сейчас как раз должен быть в своей тарелке, бокал за бокалом крепкого напитка, который уже уносил разум, Антон пытался отвлечься от мыслей о разговоре с Андреем. Тот наверняка понял, что в действительности происходит. Отец встал первым и, строго взглянув на поплывшего сына, удалился, отправив парня спать. Арсений, качнувшись, улыбнулся Майе и схватил за локоть Шастуна, поднимая того со стула. Брюнет вытаскивает Антона на террасу. На улице веет осенним холодом, скоро первые заморозки. Где-то сверху звучит детский радостный крик и из форточки выглядывает милое личико Таи. Весь вечер с ней возится няня, шатену даже стало стыдно от того, что он забыл про девочку. Но та видимо не сильно скучала, потому что захлопнула раму, махнув ручкой, и скрылась в комнате. — Проветрился? — поинтересовался Попов, который выглядел так, будто вовсе и не он только что выпил почти бутылку. — Ты опьяняешь меня каждую секунду, находясь рядом. — расплылся в улыбке Шастун. — Я-я-а-а-асно. — фыркнул брюнет. — Под градусом ты из сурового реалиста превращаешься в романтика? Антон лукаво ухмыльнулся и потянул мужчину в глубь комнаты. — Скажи, ну почему ты такой нереальный? — вокруг темно, лишь гирлянда, оставленная Таисией, которая играла в новый год, перемигивала синим, красным, зелёным и жёлтым фонариками. Шастун ведёт от ключицы вниз по рубашке Арсения, буравя того настойчивым взглядом. — В своём этом костюме… — Ты же не хочешь этого. — попытался отстраниться Попов, вспоминая сегодняшний разговор. — Потом будешь жалеть. — Чуть моей симпатии к тебе, алкоголь и ты в таком прикиде — вот что я сейчас хочу. — руки прижимают брюнета к стене. Горячее дыхание обжигает шею, на которой смыкаются зубы. — Если и буду, то это потом. А сейчас… — смазливая улыбка и два лица оказываются напротив. — Однажды ты задолжал мне желание, помнишь? Арсений чувствует на своих губах размеренное дыхание, но отодвигаться не спешит, понимая к чему ведёт младший. — Целуй. — выдыхает Антон и нагло ухмыляется, словно проверяя на прочность или давая вызов. И брюнет не даёт слабину. Резко приближается и сталкивается с такими желанными губами, чувствуя, как ему отвечают. Руки перемещаются на грудь, скользя к пуговицам и расстегивая их. Прохладные пальцы на контрасте с пылающим телом оглаживают бледную кожу, спускаясь ниже. Арсений, стараясь не поддаваться ласкам, внимательно следит за действиями парня, но вскоре сдаётся и еле слышно выдыхает, опаляя горячим дыханием шею Шастуна. — Провоцируешь, паршивец? — сдержанно бормочет, вцепившись в воротник и прижимая к себе, старший. Он уже на пределе, чтобы сейчас же не развернуть Антона и не взять контроль в свои руки. — Мы ведь взрослые люди. — даже как-то обиженно протянул шатен. — Почему не можем расслабиться. — лукавый взгляд скользнул ниже по груди, задерживаясь на ширинке Попова, где красноречиво натянулись брюки. — Тем более, если мы оба этого хотим. Арсений театрально закатывает глаза и кладёт ладонь, большой палец которой оглаживает пухлые, чуть покусанные губы, на щеку Шастуна. Тот глазами-сердечками смотрит на него и приоткрывает рот, обхватывая большой палец влажными губами. Обильно смачивая слюной, он начинает двигать кучерявой головой, ритмично посасывая палец. На этом моменте брюнет отбрасывает последние сомнения и с лёгким причмокиванием вытаскивает руку из горящего плена. Ниточка вязкой слюны тянется изо рта и пачкает одежду. Попов буквально сорвался, толкая парня туда, где приблизительно была кровать. В полумраке было сложно различить точно, да и воздух сгустился до такой степени, что вставал в лёгких и дышать было труднее, поэтому парни выдыхали рвано и втягивали разгоряченный воздух с характерным хрипом. Стены и атмосфера в раз словно нагрелись до предела и предупреждали — здесь становится огнеопасно. В это время на покрывале действительно вспыхивал пожар. Страстный, яркий, от которого исходили волны жара. Антон продолжает играться, как бы случайно касаясь тела партнёра. А брюнет уже яростно дёргает пуговицы на рубашке, ткань которой трещит от натиска, стремясь скорее дотронуться до желанного тела. Такие тесные рубашки летят куда-то вне зоны видимости, а руки шарят в поисках ремня. Пряжка громко звякает, молния вжикает и вот парни наконец избавились от одежды. Алкоголь, кажется, уже выветрился — два молодых человека были пьяны друг другом, когда прижимались голыми телами, путаясь в мыслях. В комнате стало душно, когда Арсений подтянулся выше, опаляя мочку уха горячим дыханием, чуть покусывая. Тогда шатена ведёт и он смыкает зубы на нежной шее Попова, втягивая кожу и оставляя алеющее и неприлично заметное пятно. Руки будто везде: оглаживают впалый живот, чертят узоры на груди, любовно обхватывают лицо, осторожно касаясь губ своими губами. И всё это так тягуче, нежно, и в то же время страстно и притягательно, что Антон таял, размазываясь одной большой лужицей по простыни. А Арсений терял голову от вида такого открытого, желанного и податливого парня под собой. Шастуна хотелось до дрожи в коленках. Попов осматривал его тело, подмечая, что шатен ни грамма не смущается, с вызовом наблюдая за действиями и ловя взгляд. Почувствовав на своих бедрах пальцы, понимающиеся выше и поглаживающие ложбинку между ягодиц, Антон виновато улыбается, ловя руку брюнета, и коротко целует её, вставая с кровати. Берёт с полки злополучно запрятанный там лубрикант и оборачивается. А там Арсений с ехидненькой ухмылочкой свесил ноги с кровати и призывно похлопал себя по бёдрам в приглашающем жесте. Шастун, закатывая глаза, подходит и садится на колени Попова к нему лицом. Брюнет движется назад, освобождая больше места, чтобы Антон встал на колени, зажимая ноги старшего между своими. Шатен запускает руки в тёмные волосы парня напротив, массируя кожу головы Арсения, который покрывал дорожкам влажных поцелуев покрывал грудь, обхватывал пухлыми губами горошинки сосков, покусывая и посасывая их, обводя языком вокруг, и одновременно с этим, выдавив себе на руку смазку, скользнул к промежности и приставил палец к колечку мышц, толкаясь на одну фалангу. Шастун, теряясь в ощущениях, запрокидывает голову назад и глушит в себе стон, который вырывается гортанным хрипом, заводя и без того возбужденного партнёра сильнее. Антон извивается в умелых руках и уже откровенно трется членом о грудь Попова, который не выдерживает, обнимает младшего поперёк талии и заваливает рядом с собой на постель. Когда Шастун принимал в себя уже два пальца, брюнет протолкнул третий и начал медленно ими двигать, растягивая парня. Недовольно ёрзая, Антон, желающий большего, дернулся и внезапно охнул, почувствовав, как пальцы проехались по чувствительному месту. От вида часто дышащего, закатывающего глаза и открывающего рот в немом стоне шатена Арсений вытащил и вытер руку о простынь, подвигаясь ближе и подтаскивая не весть откуда взявшуюся подушку-кота. — Приподнимись. — жарко пробормотал Попов. Его голос стал тише и грубее, с хрипотцой. Подушка легла под поясницу, а Шастун широко развёл ноги, чем воспользовался брюнет. Он склонился над парнем чувственно целуя того в губы, пробуя на вкус, оттягивая нижнюю губу и сплетаясь языками. На губах терпкий вкус алкоголя и желания, горьковато-сладкий вкус прибавлял пикантности в поцелуй. Арсений нехотя отстранился и, ловя взгляд Антона, подвинулся ещё ближе, приставляя головку члена к анусу и медленно проникая внутрь, растягивая. Первое не уверенное движение и первые судорожные вздохи, свидетельствующие о том, что Попов делает всё правильно. Мягкие толчки до упора начали сменяться рваными, резкими и глубокими, от которых хотелось высоко вскрикивать при каждом попадании по простате. Пот струйками стекал с Шастуна, извивающегося под ласками и метающегося по кровати в предоргазменных судорогах, а Арсений наращивал темп, чувствуя приближение финала. Болезненное возбуждение требовало внимания и Антон обхватил член рукой, проводя по стволу и потирая головку. Они почти одновременно достигли пика, шатен чуть раньше выгнулся в спине и излился себе на живот, выплёскивая белёсое семя. Следом из-за сжавшегося колечка мышц под ленивое шипение Шастуна кончил и Попов прямо внуть парня. — А-а-ах-хр-р-гх-х! — простонал брюнет и повалился на Антона, не выходя. — Арс, мне теперь идти отмываться? — недовольно пробормотал парень и уткнулся носом в висок любовника, коротко целуя. Бурный оргазм разморил и глаза прикрывались сами. Шастун, сгребая в объятиях брюнета, натянул одеяло посильнее и тут же провалился в сон, унося за собой и Попова. Через пару минут они уже мирно посапывали рядом, улыбаясь чему-то неземному и греясь друг другом. И это правильно, да.