Его безумное влечение.

За те годы, что Жданов отсутствовал, мир не стоял на месте, время не замедлило свой бег. Месяц проходил за месяцем, а год за годом, так же как и раньше. Череда событий и человеческих лиц в жизни Савина постепенно оставляли свой отпечаток. Не сказать, что он обзавёлся большим кругом друзей, однако несколько человек всё же были рядом. Больше всех они сблизились с Антоновым, как раз в тот период, когда Макс остался совсем один. Случайная встреча и один откровенный разговор позволили им в будущем стать настоящими друзьями. С подачи Савина Тохыч потихоньку проникался семейными мыслями и образом жизни и, в конце концов, решился сделать своей Светке предложение. Не часто, но стабильно они приходили в гости и устраивали дружеские посиделки. Когда Женя позвонил, дома у Максима было необычно шумно и весело. Антоновы пришли всей семьёй в гости, вместе с дочерью, собакой и гитарой. Одной этой семьи хватало, чтобы развеять скуку и тишину всей малоэтажной застройки: они взрывали во дворе петарды под звонкий лай бигля Васи, стреляли шампанским и громко кричали песни под гитару, доча вместе с соседскими мальчишками бегали рядом. Эта компания так сильно шумела, каждый раз, когда приходила в гости, что, казалось, они специально пытались разогнать тишину и разгромить порядок в скромной однушке. Всегда, когда стабильно в девять вечера это семейство покидало улицу, соседи вздыхали с облегчением и маленькой ноткой грусти. Макс поднял трубку: - Ало. Погоди, секунду. – Он прикрыл телефон рукой и заворчал. – Тохыч, не ори, ничего не слышно из-за тебя. - А чё там, кто звонит-то? Аааа, проклятая, тфу ты, пропащая душа наша, Евгеша! Дай-ка мне с ним побазарить. - Згинь, пьянь. Подожди, Жень, я выйду туда, где потише. - Да я ж разве пьян?! – закричали ему в след. – Вот Вася, скажи ему, что я трезв! - Гав-гав! – Ответил Вяся. -Слыхал, да! Ай, ты мой хороший мальчик, молодец. - Весело там у тебя. – Послышалось в трубке. – Это Андрюха что ли Антонов. - Ага, вместе со Светкой и Нюшей. - А Нюша – это? - Дочь их. Вы эти годы совсем не общались что ли? - Да. – В трубке повисла тишина. - Чего звонишь? – Спросил Максим. - Можно мне придти сейчас? - Давай, заходи. - Буду через час, купить надо что-то? - Если будешь выпивать, то бери на себя. Евгений приехал быстро. - Ооо, а вот и пропажа явилась, не запылилась. – Антонов встретил его с распростёртыми объятьями и могучими похлопываниями по спине. – Ты на совсем к нам или погостить. - Хочу на совсем, а там как жизнь повернётся. Рад видеть, не ожидал, если честно. - Жаль, что ты поздно, нам через час уходить. - Еще только 8. - Уже 8! А малую надо спать укладывать еще. Эй, мелкая, подойди, познакомься с дядей Женей. Вот, мы с ним в одном классе учились, как и с дядей Максимом. Так что школа это весело, хоть и бывает напряжно иногда. – Тохыч пояснил уже для Евгения. – Первоклашка. Девочка серьезно поздоровалась и убежала на кухню, за ней двинулись и мужчины. Максим сидел, закинув нога на ногу и обняв гитару, всматриваясь в телефон. Светка уговаривала Нюшу что-то съесть, кроме конфет. - Привет. – Всего одно слово, всего один взгляд на новоприбывшего гостя. – Тохыч, эта песня, кажется, сложновата, выбери мне что-то попроще. - Лады, давай дома еще подумаю, что тебе разучить. Видал, Женька, я Макса уже паре песен обучил, как играть. - С ума сойти. Я бы послушал. – Женя с ожиданием в душе рассматривал такую знакомую фигуру, такое вдумчивое выражение лица, как и когда-то. – Я тут колбасу и сыр купил. - Хорошо, порежь сам, там на столе доска и нож, только аккуратно, он острый, только наточил. - Дядь Максим, сыграйте «Лампу». – Сказала девочка, дожевывая бутерброд. Она не обратила внимание на то, как переглянулись в этот момент её родители, а Максим замер в нерешительности. - Хорошо, Нюська, сыграю тебе «Лампу». – Сказал он, наконец. При первых словах песни, Жданов почувствовал, как земля уходит из-под ног. И лампа не горит, И врут календари, И если ты давно хотела что-то мне сказать, То говори. Нож в его дрогнувшей руке замер, кадык на шее двинулся. Вот же детская непосредственность, назвать «Лампой» «Романс» Сплин. Любой обманчив звук, Страшнее тишина, Когда в самый разгар веселья падает из рук, Бокал вина. И черный кабинет, И ждет в стволе патрон, Так тихо, что я слышу как идет на глубине Вагон метро. Тёплый, негромкий, такой знакомый голос лился медленной тягучей патокой. За всю жизнь, впервые он слышал, как поёт Савин. Музыка шла неровно, кое-где спотыкаясь и беря паузы перед аккордами, заявляя миру, что играет новичок. Евгений смотрел на острый нож в своей руке и не мог собраться с мыслями. На площади полки, Темно в конце строки… - Блин. – Развернулся он с зажатым пальцем в руке к игравшему Максу. Музыка замерла. - Порезался? Женя кивнул. - В ванной пластырь, пошли промоем и заклеим. – Он бережно передал гитару и под молчание всех остальных повёл гостя в ванную. На кухне громко заиграли КИШа. Макс полез за аптечкой, а Женя открыл кран с холодной водой и подставил под поток порезанный палец. - Такой большой, а порезаться умудрился. – Савин пытался игнорировать пронзительный взгляд гостя, который не отрывался от него не на миг. - Маакс. – Растягивая его имя, как когда-то раньше, Женя заставил его посмотреть в глаза. Всего мгновение, и тот снова возится с пластырем, вытирает салфеткой палец, который уже не кровоточит и заклеивает его. И попадает в окружение тёплых больших рук. Жданов переплёл пальцы с Максимом одной рукой, а другой притянул его всего к себе в жестком объятии. Словно в растерянности, Савин замер, не шевелясь. - Я так скучал. Я так сильно жалею, что уехал… всегда жалел. - Вот и глупо. Ты должен был не о том жалеть. – Сказал, наконец, Макс со вздохом. – Ты должен был жалеть о том, что не обсудил со мной своё решение. Я всё знаю, отец рассказал. - Но ты тогда совсем не хотел со мной говорить. О том, что произошло тогда, как я мог? Я пытался, но ты... - Ну, конечно. – Макс вспылил. – Конечно, я не мог говорить о том вечере, это было… - Он запнулся. Говорить об этом даже сейчас было для него чем-то слишком трудным. – Мне было стыдно, неужели так сложно понять? Как я мог говорить о том… быть с мужчиной…та ночь… это всё было слишком странно и смущающее. Мне надо было время осмыслить и пережить. - Прости, прости. Ты покраснел? - В соседней комнате страшная музыкальная сказка сменилась на Агату Кристи. - Я тогда решил, что заставил тебя, что напугал и сделал больно. Я думал, ты и видеть меня больше не хочешь. Можно постоять еще немного с тобой так? Максим снова вздохнул: - Надо идти. Мы можем поговорить, когда Антоновы уйдут, если ты за этим пришёл. Женя нехотя отлепился от него и вернулся на кухню. Гости не сказали не слово отсутствовавшим мужчинам, только Андрей, поджав губы, посетовал хозяину на отсутствие дополнительной порции горячительного, но они обошлись и чаем с конфетами и бутербродами. Когда Савин проводил гостей и начал в наступившей тишине мыть посуду, тёплое кольцо рук снова облепило его. Евгений обнял его сзади, уткнувшись лицом в шею. Разница в росте была не сильно большой, тело в объятиях не было по-девичьи тонким и хрупким, но от него внутри зарождался тугой горячий комок, отправляя импульсы во все конечности. Жданов потёрся щекой о шею, и голос его звучал у самого уха: - Твоя шея уже не такая тонкая и хрупкая, как у школьника. - Естественно. Как ты думаешь, сколько лет прошло с выпускного? Мы давно не подростки. - Но она всё так же, как и раньше манит меня и сводит с ума. - Отодвинься, ты мешаешь. - Неа. Макс понял, что домыть посуду ему не дадут, он сполоснул руки и повернулся. Женя стиснул его, вжимая в себя с силой, и зашептал на ухо, словно рассказывая большую тайну: - Когда-то давно мы с мамой пошли в лес за черникой. Мне, наверное, было что-то около 9-10 лет. Сначала мы заметили след от копыта, потом услышали в отдалении звук похожий на мычание. Я уж подумал, откуда в лесу на болоте корова, но мама сказала, что это лось, и чтобы его отпугнуть, надо пошуметь. И она запела. Не так, как она пела для меня обычно в детстве колыбельные, а совсем другим голосом, громким, низким, глубоким. Он тёк, словно, у неё из самой груди и разносился по всему лесу, обволакивая всё кругом и проникая глубоко внутрь низкими вибрациями. Я был тогда так удивлён и ошарашен. Я никогда бы не узнал и не услышал эти звуки, если бы не бродивший рядом лось. Самый близкий для меня человек, тот, кого я очень хорошо знал с самого рождения, с кем пробыл дольше всего, оказалось, может меня настолько впечатлить и поразить. - Максим слушал, не пытаясь вырваться из рук. – Тебе каждый раз удаётся меня впечатлить, каждый раз я смотрю на тебя с предвкушением. Те полгода, что я прожил с тобой, лучшие и самые спокойные с того времени, как я вырос. Наверное, вначале, мной двигали лишь физические желания, они были такими мощными, что я думал, что в любой момент у меня просто отключится мозг и я физически переломаю тебя. Но по мере того, как шло время, и я узнал тебя получше, ты занял все мои мысли полностью. Я уже думал, что вся агрессивность затерлась и на ее месте нарисовались совсем другие эмоции. А всё же вышло... - Мужчина замолчал, тихо сопя в ухо Савину. Весь поток красивых слов резко иссяк в его горле, но ему обязательно надо было сказать еще кое-что важное. - ... Как вышло. Я больше не могу представить себе свою жизнь с кем-то другим, я хочу только тебя, пусть не физически. Я почитал, пообщался с людьми. Я знаю, многие однополые пары живут без интимной жизни, я готов и на это, просто дай мне шанс, прошу тебя. - Ты кое-чего не понимаешь. – Мужчина протиснул руки, пытаясь хоть немного отодвинуться. – В то время, я рядом с тобой просто плыл по течению, но это не значит, что я делал то, чего не хотел. Ну, предположим, анальный секс был слишком внезапным… - Щеки его снова покраснели. – Но всё остальное не было чем-то отталкивающим. Не то... Как же сказать, чтобы ты понял? Всё, что было, было с моего согласия, я готов был на те отношения с самого начала, как переехал к тебе. Я сам решил попробовать. Мне нечего было терять, у меня не было никого, кто дорожил бы мной в то время. За твою заботу, за твою любовь, я был готов дать тебе почти всё. Мне просто нужно было, чтобы хоть кто-то любил меня, а ты оказался первым… Договорить не получилось. Тёплые, настойчивые губы прервали его, рот приоткрылся, впуская гибкий язык, сталкиваясь и расходясь в долгом танце поцелуя, они разлепились, казалось, через целую вечность. - Женя, подожди. – Большие сильные руки, с силой сжимая кожу, шарили по всему телу. – Теперь же всё иначе. Жданов замер, боясь сделать лишнее движение. Здесь и сейчас он больше не мог позволить себе сделать неверный шаг. Он слушал, что говорит Макс, несмотря на всё желание и эмоции, захлестнувшие его, он должен был выслушать. - Прошло слишком много времени, слишком многое изменилось. У тебя дочь, у меня моя работа. Я не хочу ничего менять. Я научился жить без твоего внимания. Мы не можем всё вернуть, как было. - А ты научился говорить начистоту. - Дети многому учат, они всегда говорят как есть. - И что же мне теперь делать, если я совсем не могу тебя отпустить. – Женя притянул к себе руку Савина, покрывая её поцелуями. Ту самую руку, фотография которой до сих пор храниться в его телефоне. – Что мне делать, Макс? Сердце молодого мужчины трепетало, рука подрагивала, а дыхание еще не восстановилось после поцелуя. Хотелось убежать и спрятаться, чтобы дать себе время остыть и подумать. - Раз в неделю. Ты можешь приходить ко мне раз в неделю, не чаще. И не на работу. И только при условии, что никто ничего не заподозрит. – Решение было импульсивным и необдуманным, но после его принятия, кажется, стало легче обоим. – Но, если что-то пойдёт не так, мы разорвём все связи. - Спасибо. Я не подведу тебя. - Нас. Не подведи нас. Ты не сможешь объяснить эти отношения матери и дочке. - Хорошо. Я могу остаться сегодня на ночь? – Евгений получил ощутимый тычёк под ребра. - Дай тебе палец, ты руку оттяпаешь. - Ха-ха. – Мужчина рассмеялся. – Да-да, так и есть, дай же мне скорее свой палец. – Он втянул в рот указательный палец Макса, обволакивая его влажным теплом.