Эффект бабочки

Волшебники не бывают «темными» или «светлыми». Магия не делится на виды, разделить можно только заклинания, но эта классификация будет условной, искусственной. Но, право слово, стоит назвать какое-то заклинание «темным», как сразу находятся студенты, которым очень-очень нужно узнать его и заодно доказать себе, что «темной» магии не бывает. Дамблдор подозревал, что в средние века маги специально использовали эпитеты «темный», «запретный» или «ужаснейший» чтобы слегка подогреть интерес к своим трудам. «Несколько заметок о ритуалах, которые я собрал, путешествуя»? Звучит как рассказ старой тетушки за чаепитием. «Тайны наитемнейшего искусства»? Уже лучше, намного лучше. Но был раздел магии, которого не принято было касаться в учебном плане, даже когда в нем были такие книги как «Тайны наитемнейшего искусства». Это была родовая магия, или первомагия. Это было знание, защищаемое самой магией, знание, выходившее на уровень метамагического воздействия. Оно, кроме того, что было по-настоящему запретным, еще и было до ужаса сложным. Альбус, который в юности, как и многие, не мог пройти мимо чего-то со словом «запретное» в описании, мог сказать точно — это было сложно даже для него. Родомагия существовала у магов для тех же целей, для которых у магглов существовала квантовая физика, разве что магглы оказались куда более отчаянны в своих исканиях, и квантовая физика не пыталась убить тех, кто пытался ее изучать. После смерти Арианы Альбус навсегда, как ему казалось, отказался от попыток исследовать эту глубину. Все остальное — да, родовая магия — нет. Пусть он и выдающийся волшебник, есть пределы, за которые волшебникам выходить нельзя. Родовая магия работала, а как она работает — вопрос, который свел ни одного волшебника с ума. И вот, спустя десятки лет, он сидит в своем кабинете, за своим столом, и дает осторожный ответ: — Кое-что мне известно. Не могу сказать, что многое. Всего несколько минут назад Гарри Поттер, его ученик, направил на него волшебную палочку и произнес убивающее проклятие. Это было неожиданно больно, ведь Дамблдор точно знал — ни одно непростительное заклятие не сработает, если волшебник и в самом деле не захочет, чтобы оно сработало. И вот теперь он здесь, ведет беседу, но он слишком стар и видел слишком многое, чтобы быть еще способным удивляться. Мужчина, сидевший напротив, кивнул. Он был чем-то неуловимо похож на Снейпа, может быть, мрачной атмосферой. У него было бледное лицо, черные глаза и черные волосы, неровно обстриженные где-то на уровне плеч. Одет он был в черную мантию, а к столу прислонил длинную косу, судя по виду вырезанную из кости. Чуть в глубине кабинета стоял другой мужчина, в такой же черной мантии. Пусть он и выглядел достаточно молодо, его волосы уже поседели. Он с увлечением постукивал по жердочке с Фоуксом. Птица настороженно глядела на него и пыталась укусить, но клюв щелкал мимо. Судя по тому, что Фоукс не улетал, игра ему нравилась. А может быть, раз уж это воображение Альбуса, он и не мог улететь, пока Альбус не захочет. — Раньше никто не называл первомагию родовой магией. Уже намного позже, в средние века, маги научились использовать ее себе на руку, создав несколько алтарей рода. Вы, должно быть, знаете, что случилось потом. Еще бы. Потом случилась охота на ведьм, которую многие считают следствием вмешательства в законы магии. Бумерангом, прилетевшим магам прямо в затылок. Время было… вот уж шутка, «темное». Маги массово теряли контроль над своими силами, что породило в магглах волну ненависти к ним. Альбус кивнул: — Охота на ведьм. — Да. Раньше было еще несколько подобных примеров. Всемирный потоп, точнее, несколько. Последний ледниковый период. Динозавры. — Жнец, если конечно, Дамблдор правильно понял, кто перед ним, сложил руки в замок. — Короче говоря, охота на ведьм — незначительное неудобство по сравнению с тем, что волшебники устраивали раньше. И с тем, что они устроят теперь. По сравнению с этим даже ледниковый период выглядит не так уж плохо. Обычно, во избежание таких вот дел, мы не рассказываем смертным то, что вы услышите сейчас. Я б не рассказал вам этого лет, скажем, пятьдесят назад. «Ради общего блага», — процитировал он. — Но сейчас обстоятельства изменились. «Большая честь», — мысленно съязвил Дамблдор. Пятьдесят лет назад он бы убил за любое знание, которое Жнец решит ему открыть. Он бы убил даже за простую возможность поговорить с ним. — Все, что вы сейчас услышите, должно храниться в тайне. Выдача этих сведений может привести к очередному коллапсу, устранить который может быть еще сложнее, чем этот. Но мы иногда все-таки раскрываем эти тайны смертным… и надеемся, что они унесут их с собой в могилу, — Жнец улыбнулся. — Нельзя же отправлять вас бороться с тем, не знаю с чем. — Отправить меня бороться? — уточнил Альбус. — Я могу назвать вам очень много причин, почему вы должны выбрать другого героя. Первая была в том, что Альбус никогда не был «главным героем». Когда-то давно он отказался от своих амбиций и предпочитал больше не вмешиваться в мировой порядок. Разве что иногда подталкивать его в нужную сторону. — Спасение мира нельзя доверять абы кому, — сказал Жнец. — Считайте это поручением сверху. С самого верха, если вы понимаете, о чем я. Поздравляю, вы — Избр… Дамблдор закашлялся, подавившись воображаемой лимонной долькой. Он поспешно глотнул воображаемого (но все равно вкусного) чая. — Вернемся к делу. Времени у нас немного. Первомагия, или источник магии, это не абстракция. У него есть воплощение в физическом мире, вернее, несколько воплощений. Ее невозможно разрушить, хотя некоторые маги пытались это сделать, — Альбус, всегда внимательный к своим собеседникам, заметил, что на этих словах седоволосый мужчина на мгновение напрягся. — Но можно повредить ненадолго ее защиту. По своей сути первомагия — артефакт, но чтобы воспользоваться этим артефактом, нужно обладать невероятной магической мощью. Обычно один маг не обладает такими силами, но несколько сильных магов могут использовать его. Такой шанс представляется раз в жизни, и после использования артефакта идет обратная реакция, которая и приводит к катаклизмам. В средние века людям удалось найти решение, которое позволило им использовать первомагию с небольшими последствиями. Они собрали много людей, сильнейшего представителя почти от каждой магической семьи, и объединили свою магию с помощью ритуала. После окончания ритуала след разделился между семьями, и произошла колоссальная потеря энергии, отчего обратный эффект был ослаблен. Маги переписали законы, создав родовые источники магии, пусть это и стоило им сотен лет угнетения и преследований со стороны магглов. Родовой источник, хоть и не является физической ипостасью первомагии, создает энергетическую связь между источником магии и родом. Она работает в обе стороны — источник магии не дает угаснуть роду, а уничтожение рода ослабляет источник магии. Это бомба с замедленным действием, ведь с каждой смертью чистокровного мага, магия немного ослабляется. Когда маги создавали этот артефакт, они прекрасно знали об этом, но со временем это знание утерялось или было скрыто, а ненависть магов к магглам осталась. Это не влияет на магглорожденных магов, поскольку их кровь не связана с европейским источником, и их сила не зависит от него. Поэтому полукровки и особенно маглорожденные обычно имеют больший магический потенциал, чем чистокровные маги. Раньше это было, конечно, не так, и в других частях света чистокровные и маглорожденные до сих пор, за редким исключением, обладают одинаковым потенциалом. — Как я уже говорил, источников магии несколько, хотя все они являются воплощением первомагии. Когда источник иссякнет, европейские маги и те, кто был близко с ними связан, лишатся магических сил окончательно. Тогда произойдет обновление. Первомагия восстановит высохший источник, но на это потребуется энергия, эм… человеческих душ. — Жнец вопросительно посмотрел на Дамблдора. — Обычно люди плохо реагируют на такие новости, но, говоря современным языком, души — топливо первомагии. Обычно она поглощает их в штатном режиме, ей не требуется массовых жертвоприношений, но когда источник пустеет, пустоту нужно чем-то заполнить. В середине двадцатого века Гриндевальд пытался совершить обратный процесс — сначала принести жертву, а потом открыть источник, но его вовремя остановили, так что он не успел привести свой план в исполнение. Но суть он уловил. Некоторые вещи, такие как жертвоприношения, могут увеличить поток магии. Но это только временное решение. Рано или поздно источник иссякнет, как это случалось уже десятки раз за время существования человечества. В мировых масштабах источники рода — даже не проблема для первомагии. Так, небольшой контракт на несколько сотен лет. — Том Реддл собирается пойти дальше, чем его предшественники. Я не могу раскрывать его планы, и даже не могу раскрывать почему я не могу их раскрывать. Это вы должны будете узнать сами. Вам решать, как вы будете действовать, но если вы не остановите его до дня своего убийства, последствия вам не понравятся. — Вы собираетесь вернуть меня в прошлое? — Именно так. — Когда именно? — В 1 сентября 1991 года. Немного поздновато, но у вас еще будет время. — Что будет, если я не стану останавливать Тома? — полюбопытствовал Дамблдор. — Ничего, — ответил Жнец. Дамблдор съел лимонную дольку. — Совсем ничего? — Совсем ничего. — А Том об этом знает? — Он… запрыгнет в уходящий поезд. Воспринимайте это как новый потоп, только выживших наберется с пару десятков. И Том будет с ними, будьте уверены. А теперь, мистер Дамблдор, вам пора просыпаться. Жнец, а с ним и комната, растаяли, прежде чем Альбус успел сказать хоть слово. Он и правда спал. Точнее, он проснулся. Спал он мало и редко, а сны не видел практически никогда, но то, что он увидел только что, было не похоже на сон. А уж жизнь до его «смерти» тем более. Неужели он снова в Хогвартсе? Проверить, была ли реальность, в которой он прожил семь лет, настоящей, было довольно просто. Он должен был использовать знание, полученное тогда, для того, чтобы определить, можно ли доверять тем событиям или они были насланы на него неизвестными чарами. Дамблдор обладал прекрасной памятью. Если только не сработает эффект бабочки, первое подтверждение своим догадкам он получит сегодня же после обеда. Если это действительно было первое сентября, то неудивительно, что он проснулся в своем кабинете. Он всегда был занят подготовкой допоздна. В этом году в Хогвартс должен был поступить Гарри Поттер, так что работы было в два раза больше. Чего Жнец ему не сказал, так это то, какую роль в планах Тома играет Гарри. Прошло почти семь лет подготовки, а может и больше, значит, мальчик играл значительную, если не ключевую роль, что бы Том ни собирался сделать. Теперь, Дамблдор мог сказать, что все пошло не по его плану с самого начала. Гарри не поступил в Гриффиндор. Он не подружился с Роном. Он не нашел Философский Камень, а позже тот и вовсе был утерян. К концу первого года Дамблдор впервые почувствовал, что значит старость. Теперь он знал, что это было действие зелий его дорогого друга, Северуса Снейпа, но Снейпу удалось держать его в неведении почти шесть лет, и Дамблдор так и не знал, как его переманили. Где было начало этой истории? Дамблдор знал, что часть души Тома так и осталась навечно с Гарри Поттером, но как рано эта часть себя проявила? Недавно? Несколько лет назад? Или никакого «Гарри» не существовало, и это была очередная оболочка Волдеморта? К обеду, когда сова от Молли постучалась в его окно, у него уже был план.