Эффект бабочки

Альбус фыркнул. В сороковые он уже видел эту игру в печального, сгорбленного непосильной ношей Геллерта. Гриндевальд приподнял бровь и принял оскорбленный вид. — Ты взял заложников, — ответил Альбус. — Им ничего не угрожает, мозги совершенно безобидны. В мои планы не входило захватывать Лондон. — Как давно ты готовил нападение? — Это получилось почти случайно. Я получил письмо о помощи от старого друга, а потом написал ты. Я решил совместить приятное с полезным. — Олдфинч лично попросил тебя? — именно глава Отдела Тайн поднял волну паники на новый уровень, признав, что мозги могут быть опасны. — Это был Рихтер. Он иногда обращается ко мне за консультациями. Им нужно было найти способ протестировать мозги на маглах, но Фадж испугался раскрытия Статута и отказался подписывать разрешение. Конечно, они могли бы сделать это тайно, но тогда бы пришлось наложить на результаты исследования сигнум неразглашения примерно на пять сотен лет, и не было гарантий, что немецкая сторона не проболтается. Я согласился обеспечить им прикрытие, взамен на доступ к одному из древнейших артефактов. Геллерт взмахнул палочкой, и двери завращались вокруг. Стоило признать, людей в Отделе Тайн было не так просто получить. Вход в Отдел Тайн представлял собой идеально круглую комнату со множеством дверей. За некоторыми находились обычные склады и хранилища, архивы, а за некоторыми настоящие лабиринты. Отдел Тайн рос годами, и вряд ли кто-то мог точно сказать, сколько всего любопытных вещиц хранили невыразимцы. Когда мельтешение остановилось, осталась только одна дверь, гостеприимно распахнувшаяся перед ними. — Прошу, — Гриндевальд приглашающим жестом указал на темный проход. Из-за двери веяло холодом. Они остановились в дверях, Альбус внимательно изучая то, что могло бы находиться за дверью, а Геллерт ожидая, пока он зайдет. — Когда-то, я лично работал с ним. Хотел понять, можно ли использовать его как оружие, или как укрытие, — заметил Геллерт, видя, что старик не собирается заходить. — К сожалению, чтобы управлять им, нужен природный талант. Это и есть первомагия, чистейший вид, чтобы подчинить ее потребуется особый сорт человека. Человек с корнями, уходящими в самое далекое прошлое, если ты понимаешь, о чем я. Избранный, если хочешь. Может быть даже, — Геллерт задумчиво покрутил палочку, — подойдет ваш британский Избранный со шрамом. Такие люди редко уходят из фокуса общественного внимания, а в вашем болоте пока нет фигуры ярче Гарри Поттера. — Договор был не таков, — напомнил Альбус. — Я обещал только показать, но не рассказывать, — усмехнулся Геллерт. — Я не собирался менять детей на информацию. — Я тоже. Я расскажу тебе то, что знаю о нем, если ты позволишь мне показать, на что он способен. — Прошло восемьдесят лет. — Значит, ты уже понял, что за дверью? Да, я восемьдесят лет ждал этого. Я умею ждать. — Ни одна ненависть не способна жить так долго. — Разве что моя, — скромно заметил Гриндевальд. — Не знаю, что ты собираешься делать с первомагией, но без жертвы все равно не обойдется. Это правило. Альбус кивнул. Он ведь и так уже все знал, остается только закончить то, ради чего они сюда пришли. За дверью была комната Арки Смерти, и конечно, Геллерт точно знал, на ком нужно будет проводить демонстрацию. Белый свет, исходивший из глубины арки, освещал всю комнату мягким светом. Любой, кто хоть немного разбирался в магии, чувствовал от арки мощную некротическую энергию. Такой же след оставляло убивающее проклятие, отделяя душу от тела и прямым экспрессом доставляя ее за грань. Такую же энергию можно было почувствовать от самого древнего известного крестража, крошечной серебрянной иглы, хранившейся в глубинке сибирских лесов. Один из древних некромантов спрятал ее по ту сторону грани, и маги из Колдовстворца, отчаявшись разыскать ее, соорудили вокруг комплекс из защитных заклинаний, охраняя магов и маглов от случайного перехода. Альбус был там, надеясь отыскать безотказный способ обнаруживать крестражи, но ему пришлось отказаться от этой идеи. Игла распространяла некротическую энергию, создавая уникальную аномальную зону вокруг, но для того, чтобы достичь такой силы, проклятье должно было выдерживаться тысячелетиями. За тысячу лет кто угодно вполне мог бы придумать надежный способ охранять крестражи и не беспокоиться о том, что кто-то найдет их. Это нашедшему нужно было бы беспокоиться о том, чтобы уйти домой живым. Некроманты, одаренные некроманты, встречались крайне редко. Это был такой же дар, как врожденная легилеменция. Альбус знал только одного прирожденного легилемента, и ни одного некроманта. Геллерт никогда не использовал этот раздел магии, кроме, конечно, убивающего проклятия, так что, по-видимому, и он достиг далеко не великих успехов. — Это будет призрак? — уточнил Альбус, хотя подозревал, что все будет не так просто. — Нет. Значит, душа. Они поднялись на возвышение, на котором стояла арка. По мере приближения к арке начали просыпаться голоса. Они что-то лепетали, смешивались друг с другом, плакали и смеялись. Это был зов арки. В отличие от зеркала, приближаться к ней не хотелось. Может быть, отталкивал некротический след. Или арка была зачарована иначе, и ее создатель не видел смысла в том, чтобы каждый пытался проникнуть в ее тайну. Геллерт протянул палочку к виску, вытягивая воспоминание. — Образ будет полнее, если ты тоже это сделаешь. Альбус сделал то же самое. Их общее воспоминание медленно закрутилось, вырастая в фигуру девочки с синими глазами. Альбус запомнил ее точно такой же. У них обоих была великолепная память. — У вас будет примерно пять минут. — А потом? — А потом проход нужно будет закрыть, или тебя утянет в арку. Если это и было твоей целью, говори сейчас, потому что авадой переместить тебя по ту сторону будет намного быстрее. — Благодарю покорно. Гриндевальд убрал палочку в кобуру, достал нож и начал читать заклинания. Похоже, магия была достаточно древней, потому что язык Альбус, никогда не интересовавшийся ни аркой, ни некромантией, не узнавал. На поверхности арки пошла рябь, словно кто-то кидал камни в воду. Один за другим арку начали покидать яркие огни, ослабляя ее свет. Они начали кружиться над Альбусом, и это движение отнюдь не было дружелюбным. Голоса, прежде тихие, зовущие, стали грубее. Прежде чем Альбус успел что-либо сделать, Геллерт схватил один из огней и с силой толкнул к воспоминанию, которое они создали. Девочка вдохнула, распахнула глаза и непонимающе уставилась на него. Огни закружились сильнее, и Альбус почувствовал, как его начинает поднимать неведомая сила, а потом он рухнул на каменный пол, едва не переломав себе кости. Арианна бросилась к нему. Она редко показывала какие-либо эмоции. Альбус помнил, что ее сложно было развеселить или разозлить, но легко было испугать. Но во взгляде, который она бросила на Геллерта, не было страха, была только ярость. Сила все еще давила Альбуса к земле, и он всерьез опасался, что переломает ребра, настолько она была осязаемой. Огни поднялись над ним, и чем выше они взлетали, тем сильнее было давление. Перед его глазами замелькали кадры. Места, в которых он когда-либо бывал. Люди, которых он знал, все до единого мертвые. Геллерт бросил на него предупреждающий взгляд. — Арианна, — позвал Альбус. Он до сих пор не видел ее лица в этих кадрах. — Мне нужно это сделать, — сказал он беспомощно. Дышать было трудно, а говорить еще труднее. — Так что, пожалуйста, помоги мне. Девочка помотала головой. По ее щекам потекли слезы. — Это все я, — выдавила она. — Я вас не слушалась. Альбус оторвал руку от земли и прикоснулся к ее волосам. Некоторые вещи в жизни он начал ценить слишком поздно. Например, семью. Он часто говорил о силе любви, но сам едва смог испытать подобное чувство. Он рано потерял всю свою семью, и тогда он едва ценил их, он мог мерить только по другим, но на себя ему эту мерку применить было уже нельзя. Он отдалился от брата, не женился и не имел детей. Семья была абстрактным понятием, которое он едва познал. Прикосновение помогло ему увидеть нужное воспоминание, хотя он и так знал, что увидит. Очнулся он от старого доброго «Энервейт». — А ты не торопился, — сказал Геллерт, устало сидевший у арки. Он, похоже, провел с ней достаточно времени, чтобы привыкнуть к ее странному воздействию. — Получилось? — спросил дезориентированный Альбус. — Если ты жив, то да. Какое-то время они молчали. — Ничего не хочешь сказать? — Что ты собирался делать с этой аркой? — Устроить апокалипсис, конечно же. Но ее предназначение совсем другое. Я понял, что не смогу контролировать ее. Душа — слишком тонкая материя, подчинить ее сложнее, чем подчинить человека. Я пошел другим путем. Загадку арки Геллерт разгадал почти случайно. В двадцатые годы он провел почти год в Отделе Тайн. Некромантия всегда была привлекательной, но без таланта заниматься ей было почти бесполезно. Невыразимцы предполагали, что в арке хранится огромный потенциал, и не оставляли попыток разгадать ее загадку. Но у них не было такого ключа, как у Геллерта. Незадолго до этого он провел несколько недель в Судане и мимоходом, как настоящий исследователь, не смог пройти мимо местных достопримечательностей. Он вскрыл одну из запечатанных (магически, конечно же) гробниц, похороненных глубоко под песком, и вытащил из нее несколько свитков, написанных на неизвестном никому языке. Языки не исчезают просто так, и в Отделе Тайн он мгновенно узнал письменность, незнакомую ни невыразимцам, ни их консультантам. Но текст еще предстояло расшифровать. Он искал подсказки в Судане. Его агент в Колдовстворце одолжил ему артефакт из школьной сокровищницы, реагирующий на некротическую энергию. Он блуждал по захоронениям, барельефы рассказывали ему историю арки. Он находил множество текстов, которые не мог даже прочитать. Ее использовали как арку суда, простой и эффективный способ разрешения споров. На последней странице было описание последнего суда над народом, почти бесследно исчезнувшем за песками. Но больше всего Геллерта заинтересовала история происхождения арки. Описанная как сказка, она напомнила ему историю даров смерти. Последний некромант, владевший аркой, написал, что разгадал ее секрет. К тому моменту Геллерт уже знал, как ее использовали, но было очевидно, что это не прямое ее назначение. Некроманту удалось осуществить мечту многих и вернуть человека к жизни с помощью арки. Он ссылался на ритуалы, о которых Геллерт никогда не слышал. Он собирался передать это знание своим потомкам, когда они найдут его могилу, но никто не нашел ее за тысячи лет. Из этих текстов Геллерт впервые узнал о «договоре с магией». Заинтригованный, он пытался узнать больше и провел параллели с ритуалом, проведенным в средние века. Сама арка появилась в результате «договора» и позволяла людям беспрепятственно проводить ритуалы, которые были бы невозможны без нее. Например, воскрешение. У него появилась идея создания еще одного договора, который бы подчинил магловский мир магическому. Исполнение его мечты, в самом чистом виде, который только возможен. Позднее, уже через несколько лет, он узнал, что идея далеко не нова. Подобный контракт связывал магов и домовых эльфов. Война между магами и этими существами была настолько далекой и забытой, что не иначе как совпадением ее обретение объяснить было нельзя. Сам Геллерт охарактеризовал эту удачу так: «ищущий найдет». Если бы ему удалось воплотить свой план в жизнь, маглы были бы так же зависимы от магов, как домовые эльфы. Но он не мог провести обряд, не принеся огромную жертву. Маглов было намного больше, чем волшебников, тогда как эльфы даже до своего порабощения были штучным товаром. Для исполнения этой мечты число маглов стоило сократить, иначе он рисковал уничтожить магическое сообщество. Властвовать над маглами было бы некому, один Геллерт и несколько миллиардов рабов — это было бы нелепо. Дуэль с Дамблдором окончательно разбила его планы. Оправившись в Нурменгарде, он продолжил изучать первомагию, иногда подкидывая кости Отделу Тайн и некоторым другим магическим орденам, занимавшимся исследованиями, в обмен на информацию и связи. Закончив рассказ, Геллерт поднялся. За это время Альбус успел оправиться от соприкосновения с миром мертвых. — Надеюсь, ты принес маховик, как я просил? Министерские маховики наверняка проверят. Альбус кивнул. Ему предстояло вернуться в прошлое и проследить, чтобы на площади, а точнее под ней, в метро, все прошло благополучно. После обнаружения мозгов, он вернулся в Хогвартс, зашел в кабинет и сделал еще три оборота маховика, немного рискуя, превышая дневной лимит. Потом оставил маховик на столе, где его должен был взять он сам после допроса Фогля. Было одиннадцать вечера, пятница, и обычно таверны в Хогсмиде уже закрывались. Хогсмид был маленьким городком, даже в Кабаньей Голове посетители редко задерживались надолго. Аберфорт, может быть, заслуживал знать правду, да только он и так ее знал. Не важно было, кто произнес заклинание, если бы не стремление Альбуса поскорее сбросить с себя лишний груз, Арианна была бы жива. Он бы все равно бросил их обоих тогда. Нашел бы способ провести ритуал, о котором мечтал Геллерт. Построил бы новый, удивительный мир, в котором магам не нужно больше прятаться, в том числе его сестре. Конечно, пришлось бы заплатить какую-то цену, но он бы сделал все, чтобы она была не слишком высока. Да, быть молодым и самоуверенным — незабываемое чувство, которое ему больше недоступно. Теперь он всего лишь старик, строящий козни против других, молодых и уверенных в себе.