Эффект бабочки

Гарри возненавидел Хогвартс. Замок был прекрасен. Холодные, продуваемые всеми ветрами коридоры, полутьма, из-за того, что днем замок освещали витражи вместо нормальных окон, а вечерами факелы, вместо ламп, сырые подземелья и лестницы, пытавшиеся скинуть его с себя. Шумные дети, кривляющиеся дурачки, которым в будущем предстоит унаследовать великие рода (если Малфой произнесет еще хоть слово о Малфой-мэноре, Гарри его заколдует) и абсолютно ни в чем не компетентные преподаватели. После двух месяцев в особняке Гонтов, с двумя лучшими учителями, какие только у него могли быть, неудивительно, что Гарри глубоко презирал место, в котором ему довелось оказаться. Замок был рожден магией, древней, таинственной, он хранил тайны, которые хотелось разгадать, но за века все это было испорчено до безобразия. Гарри подумал, что Том зря старался, нахваливая Хогвартс. После кладовки под лестницей здесь может быть было бы неплохо, но сейчас Гарри был уже совершенно другим, и он мог позволить себе совершенно другую жизнь, обладая несметными сокровищами, оставшимися ему от предков. Гарри по привычке вставал в пять утра и после душа устраивался у камина с книгой и чашкой горячего шоколада. Конечно, он мог согреться чарами, но не зря же он потратил столько времени на то, чтобы отыскать хогвартских домовиков. К шести к нему присоединялся Малфой. Он уже оставил попытки втянуть Гарри в такие сомнительные развлечения, как плюй-камни или запугивание пуффендуйских однокурсников. Гарри не видел смысла в том, чтобы тратить время на игры для малышей. Нет, Малфой решил взять его измором, брал книгу, обычно из школьной программы, и читал ее со скучающим видом. Формально, Малфои не были связаны вассальными узами с Гонтами, чей род Гарри теперь возглавлял, но он был наследником Певереллов, единственным за сотни лет, так что в будущем его род мог бы стать намного влиятельнее рода Малфоев, и Драко стоило бы это учитывать. Может быть, именно поэтому он так отчаянно пытался подружиться с Гарри. — Готов к контрольной по зельеварению? — как бы невзначай спросил Драко. Гарри сразу понял, к чему он клонит. — Разумеется, — холодно ответил он. Драко бросил на него взгляд поверх книги. — Ты ведь знаешь, что Снейп мой крестный? Я мог бы поговорить с ним насчет тебя. — В этом нет необходимости. Я отлично знаю материал. Снейп придирался к нему на каждом уроке. Он выискивал малейшие изъяны в его эссе. Для полукровки, чья мать вышла за магла, это было очень смело. Гарри хоть и не обладал талантом к зельеварению, был не настолько глуп, чтобы не выполнить простейшие инструкции, а его эссе однажды вычитывал староста шестого курса, заметив, что декан слишком уж строг к Поттеру. По его словам, он бы не смог написать лучше, даже если бы Снейп грозился снять с него сотню баллов. Неужели все дело только в его отце? Все уроки с ним проходили по одному кошмарному сценарию, и это при том, что Снейп был никудышным преподавателем, и высиживать зельеварение и без того было той еще пыткой. А вечерами Гарри не мог выйти из общежития без этого неуловимого чувства, что за ним следят. Он уже трижды был на отработке за то, что Снейп поймал его после комендантского часа. Том на эти жалобы только фыркал. И даже шутил над ним, мол, ученикам и правда нельзя гулять после отбоя, если сам попался — страдай. Том знал о замке многое, наверняка он мог бы подсказать Гарри парочку тайных ходов, но это было еще одной тренировкой. Он должен был найти выход сам. Невозможно было искать философский камень, когда за ним повсюду прицепом ходил Снейп. Гарри уже подумывал заколдовать его, но опасался, что Дамблдор сможет отследить заклинание. Драко, потянувшись, закинул руки за голову. Отвратительные манеры. — Лишь бы грязнокровка снова не получила лучшую оценку. Как она может так хорошо учиться? Да в этой школе кто угодно мог хорошо учиться. Материал был рассчитан на малышей. На прошлой неделе была контрольная по трансфигурации, и Гермиона получила высший балл. Она с сияющими глазами показала ему листок с оценкой, но ее радость быстро померкла, когда рядом оказался Малфой. Гарри, хоть Том и говорил, что это безнадежно, не оставлял попыток примирить их и надеялся, что хоть раз мозги Гермионы послужат на пользу. Но Драко только разозлился, когда понял, что высший балл может получить даже маглорожденная. Он смотрел на листок так, будто хотел испепелить его. Теперь Гермиона принципиально не разговаривала с ним. — Поздравил бы ее, ей бы это понравилось. — Я?! Никогда. «Амортенцию варить рано. Читать теорию развития магического рода — поздно.» — Почему нет? Драко скрестил руки на груди. Он был единственным сыном Малфоев, угасающего рода, который не могли спасти уже никакие ритуалы. Единственный выход для таких как он — брак с маглорожденной, не связанной ни с одним из магических родов. Именно с этой целью маглорожденных, то есть рожденных в семье маглов, когда-то начали принимать в школу. Но Слизерин был против, чтобы в школе учились дети-полукровки, чьи родители угрожали безопасности школы, связав себя узами брака с маглом, несмотря на все законы. Ребенок из такой семьи не смог бы стать полноценным волшебником. Маглорожденные тоже были ограничены в своих способностях, но войдя в чужой род, они помогали увеличить его силу, поэтому хоть они и не были равны чистокровным, к ним относились намного бережнее. Прошла тысяча лет, и теперь Гарри даже не знал, какими еще словами сказать Малфою, что его детская гордость не должна становиться погибелью для его рода. Том тихо смеялся над ним. Он считал, что Гарри вообще не нужны друзья и помогать Малфою все равно что лить воду на песок, бессмысленная трата драгоценных ресурсов. «Надеюсь, через десять лет ты скажешь мне спасибо, Малфой», — мысленно вздохнул Гарри. — Так что не так? — Она слишком… магла. Посмотри на девчонок с нашего факультета. На Пэнси, например. Пэнси и правда была воспитана не в пример лучше. — Пэнси росла в магическом мире, а Гермиона выросла среди маглов. Ты мог бы помочь ей, кстати. Наверняка ты сможешь рассказать ей такое, о чем она не прочитает в Хогвартской библиотеке. Может быть, она перестанет на тебя бросаться. — Раскрывать фамильные секреты? — Не обязательно секреты. Просто подари ей книгу, которую она не найдет в школе. Об этикете магической аристократии, например. Заодно она научится чему-нибудь. — Ну почему я должен? Драко сидел с кислым видом, взвешивая за и против. Родители, наверняка, десять лет убеждали его, что его будущие дети должны быть от маглорожденной или хотя бы от иностранки. Гарри понимал его чувства, он сам чуть не сгорел со стыда, когда Гормлайт решила прочитать ему несколько лекций по магическому наследованию, и нет, отнюдь не по юридической части. Гарри пытался провести работу и с другой стороны, но Гермиона была слишком испорчена магловским миром. Это Малфоя могли убедить слова «род» и «обязанность», а в магловском мире такие вещи давно потеряли ценность. Вот и сейчас, заметив их с Драко в Большом Зале, она демонстративно не поздоровалась с ними, обиженная на Малфоя. В чем-то она была права, ведь не было ничего плохого в том, чтобы хорошо учиться. Плохо было, что это задевало самолюбие остальных. Девочка, никогда не слышавшая о магии до одиннадцати лет, получала высшие оценки. Что за нелепость? — Дамблдор вернулся, — заметил Драко, бросая взгляд на стол преподавателей. Директор и правда был здесь. На выходных Гарри не выбирался из подземелий, зная, что Снейп обязательно удвоит контроль, пока Дамблдора нет в школе. Он пытался найти другой вход в Тайную Комнату, раз уж пока не мог искать философский камень. Комната была создана Слизерином, и он вполне мог оставить проход в собственных подземельях. Когда он увидел свежий номер «Пророка», его настроение окончательно испортилось. Он встал из-за стола и вышел из большого зала. Драко удивленно просмотрел оставленную газету, но ничего подзрительного не заметил. Самой громкой новостью был арест Ксенофилиуса Лавгуда, которого за неимением других подозреваемых обвинили в похищении мозгов и угрозе Статуту Секретности. Он был экстрадирован в Германию, а его несовершеннолетняя дочь перешла под опеку Олдфинчей. Драко усмехнулся про себя. Хогвартс, будучи построенным в беспокойные времена, был специально спроектирован для защиты детей-волшебников. Традиционно именно директор Хогвартса принимал решения об опеке, хотя его и мог оспорить Визенгамот. Раньше детей, оставшихся без родителей, забирали в замок, но постепенно это традиция сошла на нет, и директора попросту отправляли детишек ближайшим родственникам. Было что-то ироничное в том, что дочь человека, отправившегося в тюрьму за проникновение в Отдел Тайн, перешла под опеку главы Отдела Тайн. Впрочем, Лавгуды были всего лишь мелкими дельцами, держали типографию, и несомненно для девочки это значительное изменение в статусе, пусть Олдфинч и не принадлежал к истинной аристократии. Но ничего, что могло бы расстроить Поттера, в газете не было. Может быть, он переволновался из-за контрольной? Драко бросил взгляд на стол Гриффиндора. Девочка с каштановыми волосами несомненно уже убежала за своим единственным другом. Драко подозревал, что Поттер терпит эту заучку исключительно из-за него, но ему было всего одиннадцать. Он надеялся, что все брачные договоры ждут его в далеком будущем, и не понимал, почему он должен бегать за Грейнджер. Когда придет время, хватит обычного родового ритуала и немного дара убеждения. Может быть, в Хогвартс поступит за это время кто-нибудь еще. Если бы не его родовое проклятие, он бы был уже помолвлен с Пэнси. Жизнь порой была несправедлива.