Глава 6: Самое главное (часть вторая)
3 июля 2022 г., 02:39
Сегодня 15-е апреля. Первая годовщина нашей свадьбы.
Эл ещё крепко спит, и я не могу удержаться от того, чтобы не полюбоваться им пару минут. Он пускает слюни на подушку и бормочет во сне какую-то ерунду, но мне всё это кажется восхитительным.
Эл — мой муж. Да, он не лишён недостатков, но для меня он идеален. Все его недостатки и раздражающие привычки только сильнее влекут меня к нему. Когда ночью он стягивает на себя одеяло, я использую это как предлог теснее к нему прижаться. Когда он огрызается на меня и язвит, я любуюсь стальным блеском в его глазах. Когда он слишком бурно на что-нибудь реагирует и хлопает дверью, я спокойно жду, зная, что очень скоро он вернётся, виновато поникший и бормочущий извинения.
Да, мой Эл далёк от идеала. Так же, как я.
Когда-то я считал себя совершенством. Даже Богом. Но этот мужчина, сонно бормочущий что-то о кексах, показал мне, что я — нечто куда более важное. Он показал мне, что я человек, заслуживающий любви и прощения.
Без него меня бы здесь не было, это я точно знаю. Его любовь спасла мне жизнь и душу. Сомневаюсь, что я когда-нибудь смогу вернуть этот долг, но я твёрдо решил, что проведу остаток жизни, пытаясь это сделать.
Оставив его досматривать сны о кексах, я тихонько встаю и спускаюсь на кухню. Хочу подать мужу в постель его любимый завтрак — блинчики с сахаром, клубникой и кленовым сиропом. Мой котёнок очень любит, когда его балуют.
На кухне обнаруживается Рюк, на пояс залезший в холодильник в поисках яблочного сока. Вообще-то я давно уже купил ему его собственный холодильник, который теперь стоит в его домике, но по неизвестной причине Рюк продолжает пользоваться нашим.
— Привет, Лайто, — Рюк выныривает из недр холодильника с коробкой сока в руке, и тут же опустошает её в шесть больших глотков. — Спящий красавец ещё не встал?
— Нет. Я хочу подать ему завтрак в постель, — отвечаю я, проходя мимо шинигами. Обычно я без проблем общаюсь с Рюком, но иногда, особенно сразу после пробуждения, это несколько дезориентирует. В конце концов, когда-то он был моим шинигами. Когда я был Кирой, он знал о всех моих амбициях и планах. Теперь же он более чем доволен проводить свои дни, шатаясь по окрестностям дома Вамми и разыгрывая воспитанников.
— Да, э-э… с годовщиной, Лайто.
Это звучит так искренне и по-доброму, что я на минуту перестаю готовить себе кофе.
— Спасибо. Сегодня ровно год, — уточняю я неизвестно зачем, ведь Рюк это и так знает.
— У тебя впереди ещё шестьдесят с лишним лет на то, чтобы терпеть его дерьмовый характер. Ты просто счастливчик! — салютует мне Рюк пустой коробкой из-под сока, и я невольно улыбаюсь.
Для меня это звучит просто идеально.
Пока я жарю блинчики, мысли сами собой уносятся в страну фантазий. Я представляю себя и Эла, окружённых детьми, кто-нибудь из них играет с Хоуп. Моя фантазия не обходит стороной даже Мису, они с Элом сидят за столиком в бистро, пьют вино и смеются…
Это очень будоражащие и навязчивые мысли. До вчерашнего дня я был уверен, что моей мечте о том, чтобы стать молодым родителем, не суждено сбыться. А потом Эл завёл этот разговор.
Волна любви к мужу захлёстывает меня с головой. Придумал! Как только он позавтракает, я хорошенько ему отлижу. Он это обожает, всегда так сжимается вокруг моего языка… а звуки, что он при этом издаёт…
Замечтавшись, я едва не сжигаю блинчик, а этого ни в коем случае нельзя допустить, как бы мне ни хотелось полюбоваться милым, недовольно сморщенным европейским носиком Эла. Вскоре завтрак готов, и я жестом велю Рюку уйти. Он не слишком этому рад, но послушно просачивается через стену кухни. Рюк провёл рядом с нами достаточно времени, чтобы догадаться, чем мы будем заняты ближайший час-полтора.
Поднявшись обратно в спальню, я без особого удивления обнаруживаю, что Эл даже не пошевелился. Хотя нет, вру. Он переполз на мою половину кровати и теперь сопит в мою подушку.
Обожаю его.
— Котёнок, — нежно воркую я. — С годовщиной тебя!
— Ммм, доброе утро, Лайт, — он приоткрывает один глаз и сонно улыбается. — Пахнет чем-то сладким.
— Верно, — я подаю ему поднос с завтраком. Блинчики покрыты взбитыми сливками и украшены карамельными нитями, и при виде этого роскошества глаза Эла загораются.
— Ничего себе! — с него резко слетает весь сон, и он тянет руки к подносу. — Поделишься?
Я молча киваю. Он же прекрасно знает, что я в жизни не смогу переварить такой приторный завтрак! Эл радостно вгрызается в блинчики. Представляю, как через несколько лет он будет уверять нашего ребёнка, что торт на завтрак — это нормально, и мы с ним будем из-за этого ссориться.
— Эл, знаешь, что я хочу съесть на завтрак? — как бы между делом спрашиваю я, пока Эл с рекордной скоростью уничтожает блинчики.
— Наверно, опять эти свои мерзкие мюсли, — бубнит с набитым ртом Эл, и в меня градом летят крошки. Он всегда говорит с набитым ртом, но я уже привык. Я только надеюсь, что когда у нас появится ребёнок, он немного улучшит свои манеры, чтобы подавать хороший пример… очень надеюсь…
— Нет… — я забираю у него опустевшую тарелку, убираю на тумбочку и начинаю надвигаться на него. Он настороженно заглядывает мне в глаза. — На завтрак я хочу съесть тебя, Эл.
Сейчас я очень близко к нему и вижу, как его глаза возбуждённо расширяются, а щёки и нос покрываются румянцем. Это такое милое зрелище, что просто невозможно удержаться и не поцеловать кончик этого прелестного носика.
— Всего меня? — улыбается Эл, пока я лихо стаскиваю с него пижамные штаны, оголяя стройные бёдра. — Или только часть меня?
Моя улыбка заставляет его закусить губу.
— Мистер Ягами-Лоулайт, вам отлично известно, к каким вашим частям я неравнодушен.
Он услужливо приподнимает бёдра, помогая мне полностью стащить с него штаны, мои пальцы ложатся на его член, и он издаёт тихий вздох. На то, чтобы полностью возбудить его, не уходит много времени, и вскоре он уже постанывает от желания и чуть подмахивает бёдрами, от чего на моих губах расплывается совершенно идиотская, счастливая улыбка. Поцеловав его, я прошу закрыть глаза, и он без вопросов подчиняется. Я вознаграждаю его за это, начиная чуть быстрее двигать рукой. Эл знает, что его подчинение возбуждает меня до предела. Похоже, что мне придётся поскорее перейти к делу, пока я не отвлёкся и не захотел просто трахнуть его. Всё-таки сейчас речь о его удовольствии, а не о моём.
— Лааайт… — с придыханием стонет он, и я чувствую влагу на пальцах. Удивительно, насколько чувственным и отзывчивым на ласку он становится всякий раз, когда мы вместе. Эл — единственный человек, с кем я спал когда-либо, и он останется для меня единственным. Всё его тело я давно изучил вдоль и поперёк, от веснушек на животе до сводов стоп. И я обожаю каждый сантиметр его тела.
— Перевернись, — приказываю я. Он вздрагивает и подчиняется. Эл любит, когда я им командую, и я люблю это делать. Мы идеально подходим друг другу.
Понимая, что ему неудобно лежать на животе в таком состоянии, я подкладываю ему под бёдра подушку. Выбираю, разумеется, атласную, для возбуждённого члена это приятней всего. Эл тихо чертыхается себе под нос и тут же начинает елозить и потираться о шелковистую ткань.
— Ммм… Лайт, я скоро кончу…
— Непослушный мальчик, — я легонько шлёпаю его по заднице. Он вскрикивает, вжимается в подушку, и от этого вся моя кровь, кажется, начинает пульсировать в паху в такт биению сердца. — Лежи спокойно, чтобы я мог позавтракать.
Под аккомпанемент его стонов я раздвигаю ему ягодицы, легонько провожу языком между ними. Этого хватает, чтобы он напрягся и жарко выдохнул моё имя самым восхитительным образом. Эл знает, что я пока что не хочу, чтобы он шевелился, поэтому лежит неподвижно. Я сползаю по матрасу ниже, из этой новой позиции мне гораздо легче попасть туда, куда я хочу. Снова раздвинув Элу ягодицы, я касаюсь языком трепещущей дырочки, и он снова хнычет моё имя. Его бёдра дрожат, и я знаю, что очень скоро он начнёт выкрикивать моё имя в полный голос.
Я ввожу в него самый кончик языка, и до слуха доносится низкий, дрожащий от удовольствия стон. Тогда я снова оглаживаю его дырочку снаружи. Эл не двигается и лишь безостановочно повторяет «О, боже» срывающимся от тяжёлого дыхания голосом. Я ласкаю его языком то изнутри, то снаружи, и его тело словно тает. Вскоре он действительно начинает выкрикивать моё имя. Несколько минут устойчивого ритма, и он кончит. Но пусть сначала попросит об этом.
Как всегда, Эл меня не разочаровывает.
— Лайт, пожалуйста! Дай мне кончить! — просит он, и я тут же погружаю в него язык, ласкаю губами, подталкивая его к краю. До слуха доносится его крик, тело конвульсивно напрягается, сжимается вокруг моего языка, и я удовлетворённо прикрываю глаза.
Только когда он перестаёт вздрагивать и затихает, я отстраняюсь, сползаю по матрасу ещё немного ниже и смотрю на него. Эл расслабленно лежит в полнейшем удовлетворении и тяжело дышит. Мне остаётся лишь поздравить себя с отлично выполненной работой.
На мой тычок в спину и вопрос, всё ли с ним в порядке, Эл что-то нечленораздельно стонет, очевидно, всё ещё находясь где-то в стратосфере. Мне, конечно, очень бы хотелось позаботиться и о своей потребности, но с этим, похоже, придётся подождать. Ватари вместе с остальными уже готовит вечеринку по случаю годовщины, и Саю, вроде, проговорилась, что Эл, благослови его бог, собрался приготовить мне что-то на ужин.
— Когда снова оживёшь, не забудь сходить в душ. Остальные будут нас ждать, — говорю я, нежно касаясь губами его бледной, острой лопатки. Эл поворачивает ко мне голову, и от его блаженной улыбки моё сердце начинает стучать, как безумное.
— Ммм… люблю тебя, Лайт…
— Я тоже люблю тебя, котёнок, — говорю я в ответ и оставляю его приходить в себя. Мне нужно в душ, где я смогу решить свою небольшую проблему.
***
Во время вечеринки Элу удается виртуозно ускользнуть, и я замечаю, что Саю в поле зрения тоже нет. Не забыть бы изобразить удивление, когда вернусь домой… и, думаю, мне придётся как-то съесть то, что он наготовит, даже если это будет ужасно на вкус. — Боже правый, — качает головой Ватари, присаживаясь рядом со мной. Несмотря на то, что вечеринка не особо пышная, она крайне шумная благодаря Мисе и её дочке. На чай с тортом пригласили нескольких младших воспитанников, и теперь объевшиеся сладким малыши носятся вокруг, а их несчастные воспитатели сбиваются с ног, пытаясь их отловить. Мне от этой картины ещё сильнее хочется своего ребёнка, и прямо зудит рассказать об этом Ватари. Он будет прекрасным дедушкой, к тому же Эл сказал, что ему осталось не так много лет… — Ватари, у меня есть хорошая новость. Лучшая, вообще-то. По губам Ватари скользит знакомая понимающая улыбка, и мне тоже хочется разулыбаться в ответ. Конечно же, он уже обо всём знает. — Мы с Элом хотим усыновить ребёнка, — взволнованно выпаливаю я. — И поскольку вы управляете этим приютом, я надеялся, что вы поможете нам всё сделать правильно. Ватари с достоинством наклоняет голову и улыбается: — Разумеется. Вы с Элом будете замечательными родителями. Просто помните, что вы — команда, поэтому должны поддерживать друг друга и вместе принимать решения относительно ребёнка и его воспитания. Эл, конечно, бывает иногда немного… требовательным, но я уверен, что став родителем, он преобразится. Я представляю себе, как Эл своим чарующим голосом поёт колыбельную нашему ребёнку. Он будет отличным отцом… или папочкой? Думаю, это нам с ним ещё стоит обсудить, но уверен, Эл захочет, чтобы его называли папочкой. Он бы наверняка решил, что это мило, а ведь ни для кого не секрет, что у него слабость ко всякого рода милоте. Мне на телефон приходит смс. Эл зовёт меня домой, потому что у него есть сюрприз. — Мужайся, Лайт, — легонько хлопает меня по плечу Ватари. Разумеется, он уже знает и о поварских экспериментах Эла. Клянусь, этот человек знает всё! — Спасибо, Ватари. Тихо ускользнув с вечеринки, я шагаю домой, полной грудью вдыхая свежий воздух, напоённый ароматом цветущей вишни. Думаю, я всё же смогу примириться с тем, кем я был и что сделал. Нас с Элом ждёт светлое будущее, и скоро мы станем родителями. Не знаю, понимает ли Эл это, но он уже сделал мне на годовщину ни с чем не сравнимый подарок. Моё превосходное настроение становится ещё лучше, когда я подхожу к дому и чувствую на удивление приятные ароматы, доносящиеся из открытого окна кухни. Здесь, прямо за этой дверью, находится самое главное.
