Кому одноглазого робота?

      

***

      Как ни странно, я смогла заснуть. Усталое тело просило отдыха, и после получаса поиска безопасного места для сна я поддалась слабости.       Мне снился дом. Мы завтракали всей семьёй. Родители вернулись из командировки, и Лиза пекла на кухне блины. Тесто ворчало на сковороде, и сестра то и дело начинала ругать отходящее от сковородки антипригарное покрытие. Собаки лежали на пороге кухни, мешая пройти. Только шпиц никак не мог устроиться, вскакивал, пытался лечь прямо на Терру, но та спинывала его обратно. Я взахлёб рассказывала про гигантских роботов, дома на окраине и нещадную крапиву и едва успевала взять следующий блин на свою тарелку до того, как его заберёт папа.       Трепетали светлые жёлтые занавески на окне, выскальзывали наружу кружевными краями, чтобы через секунду нырнуть обратно.       Мама смеялась. Папа улыбался и вновь повторял, какая же у меня богатая фантазия. Я уткнулась в кружку с молоком, слушая их планы на вечер и споры о выборе фильма для совместного просмотра. Терра незаметно добралась до стола и выглядывала из-под столешницы, хвостом ощутимо стуча по моим ногам.       Пока они шутливо переругивались, выбирая между «Матрицей» и «Людьми в чёрном», я тайком кормила Терру остатками котлеты. Собака радостно лизала мне руки и щурила глаза, улыбаясь по-своему.       Не уверена, что спала я достаточно. Сквозь остатки сна я чувствовала, что меня опять куда-то несут.       Я моргала, привыкая к свету и гулу вокруг. Все тот же жёлтый изнутри звездолёт и такие же яркие панели на потолке.       А я почти поверила в то, что все не происходило на самом деле.       Все мои размышления разогнал хохот Проула над головой, попробуй тут не проснись окончательно!       — Джедай, честное слово, ты сегодня молодец.       Я оглянулась и только сейчас поняла, что довольная ушастая лиса все это время несла меня своими жвалами, аккуратно держа за ворот футболки. Повезло, что взял не за руки или ноги.       — И чего тут смешного? — проворчала я, пока Джедай передавал мою тушку Проулу. Тот уже привычно сжал ладонь, поднимая меня на уровень груди.       Робот не ответил сразу, похоже, общался с одним из них по рации на том же непонятном языке, который я слышала вчера. Вчера ведь? Честно говоря, я понятия не имела, сколько времени уже прошло.       А ведь сегодня должны были вернуться родители. Мама, наверное, уже подняла тревогу.       Проул шел куда-то весьма целенаправленно, он поднялся на этаж выше и прошел по коридору с ящиками вдоль стен, остановился возле широкой светлой двери, которую явно меняли. И ладно, если один раз. Помещение было довольно большим, больше, чем каюта Проула.       Куда более светлое, к тому же. Белый свет был холодным, из-за чего у всех предметов вокруг появлялись голубоватые отсветы.       Рэтчет возился с чем-то за столом, то и дело начиная ругаться то на инструменты, то на лезущего с вопросами и советами Тилитрона, то на собственные руки. Стоило ему понять, что в его берлоге появился кто-то ещё, как он раздражённо отложил какой-то прибор и махнул Проулу, чтобы тот подошёл ближе.       — Нашли? Замечательно. Ещё не хватало по всему звездолёту искать человека.       Искать? Я как будто бы и не пряталась специально. Безопасным местом мне показался мох в самом углу отсека Проула, за несколькими рядами кадок и горшков. И тихо, и темно. Чего ж ещё желать? Разве что спокойного пробуждения.       Меня поставили на столешницу. Я тут же глянула вниз, оценивая, насколько ситуация будет безвыходной, если что случится. Перед глазами поплыло, а расстояние до пола показалось настолько громадным, что убиться было проще каким-нибудь другим способом.       В выигрыше явно буду не я, к сожалению.       Рэтчет подтолкнул меня от края к середине стола, где в куче лежали насколько планшетов и непонятная штука рядом с ними.       При более близком осмотре штука оказалась вязкой массой в крупной чашке, похожей на ту, в какой люди бактерии выращивают. Она ничем не пахла, и на том спасибо.       – И что это?       Последовал тяжёлый выдох Рэтчета. Я оглянулась на роботов, абсолютно не понимая, чего они от меня хотят. Я ведь мысли читать не умею, тем более мысли огромных железяк.       — Еда. Или как вы там это называете, — наконец соизволил пояснить Рэтчет, уже начиная хмуриться.       Еда? Вот это? Белое, липкое даже на вид и больше напоминающее какой-то гипс или пластилин? А можно мне обратно мои раздавленные бутерброды? Они куда аппетитнее выглядели.       Я с сомнением глянула на жижу, потом снова на роботов. Может, издеваются?       — Не ест, — заключил Тилитрон.       — Пока что. Есть захочет, так поест.       Проул подпёр голову кулаком, смотря куда-то поверх моей головы. Или на Рэтчета. По нему сложно было понять.       — Нехорошо получается, не находишь?       Значит, обращается все же к бело-рыжему. Я отошла подальше от белой субстанции, оглядывая столешницу. Видно было не так уж много: планшеты, пустой прозрачный куб больше меня размером, склянки и полка над столом.       — Раз не ест, значит, пока можно вакцинацию провести, — Рэтчет пожал плечами. — Эй, ну-ка стоять!       Нет, спасибо. Большое спасибо. Если ещё гели непонятные я перетерпеть могла, то уж вводить себе добровольно ничего не дам.       Я забежала за планшетки и куб, пролезла под огромным стилусом, который показался мне бревном, и зарылась в ворох чего-то, похожего на бумажные обрезки.       — А ты чего стоишь и смотришь? Помогай, — голос Рэтчета стал практически угрожающим.       Сжавшись и накрыв голову руками, я постаралась даже не дышать. К горлу подступал удушливый ком, почти издевательски напоминая о моей беспомощности.       Пожалуйста, пусть они просто отстанут от меня. Хотя бы ненадолго.       Как только сверху раздался шорох, и один из роботов начал методично перерывать обрезки, я выскочила обратно на стол и тут же закрыла глаза рукой от яркого света. Из глаз брызнули слезы, мешающие рассмотреть что-либо.       Рэтчет щёлкнул встроенным фонариком, уже практически без проблем схватив меня.       — Хватит дёргаться. Ты не понимаешь, что я могу и сломать тебе что-то случайно?       — Кажется, ты его пугаешь, — Тилитрон издал какой-то звук, похожий одновременно на смешок и фырканье.       Я терла глаза и глубоко вздыхала, про себя считая до десяти и обратно. Нужно успокоиться. Мне просто нужно успокоиться.       — Это самка, — поправил Тила Проул.       — Разве есть какая-то разница? На вид вроде одинаковые все были.       Рэтчет сел возле стола, пытаясь одной рукой взять шприц, а другой удержать меня в нужном положении. Выходило пока что не так, как было задумано.       — У всех органиков огромная разница между разными полами.       — Но они одинаковые!       — По тебе тоже не скажешь, что ты с меха списан. Ведёшь себя как истеричный спарк.       Сопротивляться слишком долго, к сожалению, не получилось. Мне хотелось только, чтобы после этих вакцин я хотя бы осталась живой.       — Когда я просил не дёргаться, я не имел в виду это, — бурчал робот, уже убирая пустой шприц.       Я почти лежала на его ладони, больше напоминая тряпочку, чем человека. Практически сразу после этой необходимой — Рэтчет почти несколько минут перечислял страшные болезни, но после космического бешенства и столбняка я перестала даже пытаться вникнуть — вакцинации накатила слабость, а конечности отказывались слушаться.       Хотелось закрыть глаза и заснуть. Мешал яркий свет, разговоры роботов и подстегивающее бодрствовать беспокойство.       Решив наконец оставить мою обмякшую тушку медику, чтобы тот контролировал ситуацию, Проул вышел, потом затих и Тилитрон.       В висках начало ломить. Все потемнело, теряя очертания и явные формы, и меня будто окунули под воду.       Когда я нашла в себе силы открыть глаза и приподниматься, то поняла, что лежу прямо возле той чашки с белой субстанцией. Я глянула в сторону: Рэтчет стоял возле верстака, тихо жужжал похожим на дрель аппаратом.       Я смирилась с тем, что мои бутерброды мне не вернут, и с опаской оторвала от субстанции небольшой кусок. Жижа оказалась податливой и мягкой, и я все ещё не смогла уловить ее запах. Возможно, это было что-то настолько стерильное, что мозг это и запахом не считал.       Съесть это что-то оказалось сложнее, но голод и усталость давали о себе знать, а бороться с громадными железяками лучше будучи хотя бы сытым. Вкуса субстанция тоже так такового не имела. Сравнить получилось лишь с Энтеросгелем, который давали родители после того, как я отравилась в школе.       Воспоминания отдавали горечью.       К слабости быстро добавился ещё и холод. И, как бы это ни было окончательно плохо, все ощущения кричали о том, что меня начинает лихорадить. Я свернулась, обнимая колени руками и уткнувшись в них носом. Кожа горела.       Я то просыпалась, то вновь проваливалась в странное тяжёлое состояние между сном и дремотой, вязкой тиной утягивающее глубоко за собой. Чувство времени потерялось совсем.       Холодно.       На всю площадь кожи как будто что-то давит изнутри. Голова гудит, пульсирует, боль то гаснет, то снова разгорается, скользит от висков к затылку.       Жарко.       На плечо легло что-то прохладное. Жесткое, но успокаивающе холодное.       — Мама?.. — бормочу, не слыша собственного голоса.       Картинка плыла, не складывалась во что-то четкое. Светло. Слишком светло. Этот свет бьёт по глазам, и те болят, даже за плотно сжатыми веками.

***

      Сколько валялась в таком состоянии, сказать не могу даже примерно. Но напоследок я всё-таки смогла стащить со стола Рэтчета один из оставшихся бутербродов, не рискуя больше даже притрагиваться к белой жиже. Хоть и были подозрения, что крутило меня вовсе не из-за нее, а из-за той самой необходимой прививки, доверия от этого больше не становилось.       Проул, не затыкаясь уже несколько минут, говорил и говорил про какую-то планету. Я уловила лишь странное слово «тингботы».       — Кто такие тингботы? — почти машинально спросила я, потирая виски. Голова так и болела, но уже не грозила расколоться, если сделать слишком резкое движение.       После десятков моих вопросов, на которые роботы ответов не давали, я даже не питала уверенности в том, что сейчас на меня вообще обратят внимание, но Проул легко переключился на новую тему.       — Это небольшие роботы, размером примерно с одну крайне любопытную личность, — с самым невозмутимым видом начал тот. — Они — отдельная раса, которая не вмешивается в дела автоботов и десептиконов.       В голове вспыхнуло слово «автоботы», словно подсвеченное. Блитцвинг называл так Бамблби, и узнать хоть какие-то подробности были бы кстати.       — В дела кого?       Робот запнулся и глянул на меня сверху вниз, как будто не поняв сути вопроса. Смотрел, как на дуру, честное слово.       — Автоботы и десептиконы — две издавна враждующие фракции кибертронцев. Если все упростить, то десептиконы хотели забрать себе власть над планетой и править, а автоботы хотели мира и справедливости.       — Звучит как какая-то политическая утка.       — Что?       — Ничего-ничего, продолжай про тингботов, — я попыталась изобразить максимально наивный и доверчивый взгляд.       Проул хмыкнул, почти обиженно, и продолжил уже более строгим тоном.       — Они вылупляются из биоформ обычно в своей семье, и становятся ее частью. Но,— он сделал выжидающую паузу.— Но если когда он вылупится, он увидит бота или кона, то может стать его помощником.       Не знаю, что повлияло больше: строгий тон или моя болящая голова, но фантазия подкинула на фразу «робот-помощник» лишь одну картинку. Как робот размером с человека моет кастрюлю. Жирную такую, из-под борща.       Сдержать смешки не получилось и, судя по тому, как поджал губы робот, он точно окрестил меня двинутым придурком.       — Знаешь, тебе будет лучше воздухом подышать. Органикам, кажется, нужен свежий воздух в большом количестве. Он насыщает кровь кислородом и…       Свежий воздух? Куда и где меня собрались высаживать с этого чертового корабля?       Я сползла с его рук, благо сидел он прямо на полу каюты, подогнув под себя ноги и самозабвенно продолжая рассказывать что-то невероятно точное и детальное уже в воздух. Желание забиться обратно в выбранный угол с мягким мхом пересилило, и я как можно незаметнее побежала через кадки с растениями к темному углу.       Тилитрон гаркнул что-то про увеличение гравитации, и я тут же растянулась на полу, с ужасом понимая, что не могу не то что двинуться, даже голову повернуть. Меня будто вжали в пол и давили сверху прессом, как если бы хотели превратить в человечью кровавую лепешку.       — Проул, у тебя органик помирает.       — Ничего я не помираю! — слабо возразила я, тратя все остатки сил на то, чтобы заставить язык двигаться.       Робот вообще без усилий, даже не заметив разницу в гравитации, поднял меня с пола и вышел из каюты. Мне стоило бы запомнить, как именно и куда он идёт, но маршрут казался слишком запутанным, а из-за его пальцев не было видно решительно ничего, пока он не остановился, и откуда-то не хлынул теплый свет и ветер.       Дышать сразу стало легче, а телу вернулась подвижность.       Выйти наружу Проул не успел, едва сделал пару шагов по трапу, и его окликнул Рэтчет.       — И куда ты собрался?       Естественно, дело было не в том, что Проул пошел наружу, не спросив разрешения, а в том, что он потащил наружу не прошедшего проверку медика органика.       Прошло минимум полчаса, прежде чем Рэтчет наконец успокоился и отключил сканеры. До этого обследованию подвергся ещё и воздух планеты, чтобы выяснить, нужная ли там концентрация газов.       Голова так и гудела, виски ломило тупой пульсацией. Я сказала об этом роботу, но тот, похоже, сделал вид, что ничего не услышал. Хотя дело явно было в той вакцине, других причин и быть не может.       Рэтчет курсировал от трапа до ближайшего отсека, ворчал под нос что-то про надоевших сокомандников, прежде чем на его пути встретился слишком радостно выглядящий Бамблби. Яркая улыбка исчезла тут же, стоило только медику перебросить меня ему вместе с прибором для измерения кислорода в атмосфере.       — Почему я? — скривился Бамблби, уже привычно держа меня на расстоянии вытянутой руки практически за шкирку.       — Потому что. Просто выгуляй человека, от тебя не так много требуется.       Жёлтый робот фыркнул и вышел на улицу.       Я сощурила глаза, разглядывая жгущее синее небо и красный круг звёзды.       — И где тут тебя выгуливать? Даже поводок никакой не сообразили, — разорялся робот. Он глянул на меня ещё раз, брезгливо покрутил в манипуляторах, сжимая кожу, прежде чем наконец поставить меня на траву.       Инстинкт призывал бежать. Голова отзывалась болью и тупым напоминаем о том, что в здешних лесах могут водиться непонятные твари. Проул явно не мог рассказать абсолютно все о местной фауне.       Долго дуться Бамблби не смог. После моего первого падения на скользкой от прозрачной слизи земле он начал посмеиваться, а потом и вовсе повеселел.       Острая и плотная трава царапала ноги, оставляя надоедливый жгучий зуд, как от порезов бумагой, а кроссовки быстро промокли и хлюпали при каждом шаге. Стоило нам отойти от корабля, как вокруг тут же зашумели деревья, воздух потеплел и отдавал жаркой влагой. Это были рощи деревьев с гладкой, белой корой и листьями, напоминающими тонкий фарфор. Они казались скорее скульптурами, чем живыми организмами, добавляя пейзажу неземной, почти медитативный характер.       Я зачарованно провела ладонью по стволу, и тот оказался похож на ощупь на гладкую поверхность стекла.       Мягкий лохматый мох пружинил под ногами и брызгал слизью, и хотя Бамблби старался придерживать ветки кустов (не особо старательно, впрочем), которые он раздвигал, мне все равно прилетело пару раз по носу. Он шел впереди, его желтый корпус то и дело мелькал между деревьями, словно солнечный зайчик, убегающий от надвигающейся тени. Я старалась не отставать, вдыхая влажный, землистый воздух, смешанный с ароматом хвои и больших грибов, которые неподалеку росли целыми «семьями». Их шапки, представляющие собой сложные переплетения хитиновых волокон, служили убежищем для множества странных существ.       Этот запах был мне знаком с детства, он всегда вызывал в моей памяти воспоминания о летних каникулах в деревне, о походах с дедом за ягодами и грибами. Тогда лес казался мне огромным и немного страшным.       А сейчас лес редел. Высокие деревья расступались, Бамблби уже какое-то время стоял на освещённом пятне травы, нетерпеливо притопывая ногой. Я дошла до него и глянула вперёд, оцепенев.       Мы стояли на обрыве.       Просто удивительно, насколько эта планета похожа на Землю! Только немного другие, более спокойные цвета и оттенки. Равнины простирались до самого горизонта, усеянные невысокой, морского цвета травой, колышущейся под мягким бризом.       Вдалеке виднелись горы, вершины, покрытые снегом, сияли красноватыми отблесками под лучами звёзды. У их подножия блестело озеро.       Бамблби радостно закричал во всю мощь систем и бросился бегом по пологому обрыву вниз, трансформируясь на ходу.       — Подожди! Ты куда?!       Кроссовки тут же подвели, и часть обрыва я проехала по грязи на коленях, только потом умудрилась подняться и побежать за подвывающим роботом. Черт возьми, только потеряться на этой планете не хватало!       Робот умчался в ещё один пролесок. Он оказался гуще предыдущего, и мне пришлось идти медленнее, пробираясь между ветками и стеблями растений.       Бамблби оставил такой след, что не найти его было невозможно. Я перестала подгонять себя и оглядывалась, впитывая как можно больно запахов и ощущений.       Паутины не было, сверху, в кронах необычно раскидистых и мощных деревьев чирикали неведомые птахи. Их перья преломляли угасающий свет, рассыпая вокруг радужные блики. Несколько бродили по земле, и я как можно тише притаилась за толстой корягой. Меня привлекли их глаза: те были вертикальные с двумя зрачками. Одна была полностью голой, без пуха, с длинными когтистыми ногами.       Птицы заметили меня и, вскричав на ультразвуке, пулями унеслись в гущу леса.       Всюду царил голубоватый полумрак, создавая ощущение, что ты идёшь под водой. Постепенно глаза привыкли к освещению, и стали различать детали окружающего мира. Земля под ногами казалась мягкой и влажной.       Незнакомые растения тянулись вверх причудливыми формами, соревнуясь за ускользающий свет. Некоторые из них светились слабым фосфоресцирующим светом, добавляя мистичности и без того нереальному пейзажу. Их стволы притягивали разряды атмосферного электричества, озаряя ландшафт вспышками света. Плоды этих деревьев, внутри которых зрели сгустки чистой энергии, как мне рассказали, считались деликатесом.       На вытянутой овальной поляне зеркалом раскинулось озеро, которое я видела с обрыва. Вода в нем была идеально прозрачной, но желеобразной субстанции. Казалось, что можно увидеть каждую песчинку на его дне. Не было ощущения дикости или заброшенности, скорее, покоя и умиротворения. На некотором отдалении от берега возвышались скальные образования, с которых свисали лозы светящихся лишайников. Вдали виднелись силуэты существ, напоминающих гигантских крабов, медленно передвигающихся вдоль береговой линии, собирая что-то в свои клешни.       В самой воде обитали существа, напоминающие медуз, но с телами, переливающимися всеми цветами радуги. Они медленно скользили в толще воды, оставляя за собой линии мерцающих частиц. На берегу изредка пробегали шестиногие существа, похожие на ящериц, но с телами, покрытыми кристаллами. Они передвигались с поразительной скоростью, охотясь на мелких насекомых своими хитиновыми челюстями, и вновь исчезали в темно-зеленой в черные пятна растительности.       Бамблби сидел на берегу и лениво швырял камни в воду. Цвет их – это палитра, которую не сыскать на Земле. От глубокого багряного, напоминающего запекшуюся кровь, до нежного лавандового, словно утренний туман над инопланетными лугами. Еще были мерцающие золотом и серебром, словно содержащие в себе частицы звездной пыли. Робот по неосторожность взял было «ящерицу», посчитав ее камушком. Та оскалилась беззубым ртом и противно запищала, будто сирена. Он, ойкнув, выпустил животное, которое пулей устремилось в спасительную воду.       Грязь на коже ощутилась внезапно особенно остро и неприятно. Это ведь вода. Наверное, я могу просто попытаться привести себя в порядок.       — Кони не двинь.       — Ещё чего, — я села на корточки возле воды, поболтав в ней пальцами.       Жидкость оказалась плотной, слегка вязкой и прохладной, и на кислоту похожа не была. Я зашла в воду по колено прямо в кроссовках, твердо решив отмыть и их от налипшей грязи и слизи. Вода холодила. Освежала. Я с наслаждением терла открытые участки кожи. Конечно, это не заменит полноценную ванну, но я была благодарна и за такую возможность. Мелкие царапины от воды заныли сильнее. — Волшебно, — тихо пробормотала я, смачивая виски.       — Что? — Бамблби фыркнул почти с презрением. — Знаю я ваши эти словечки, все это ерунда.       — Это образно.       Я резко выпрямилась. В углах зрения потемнело, и фигура робота расплылась на две.       — Ты ещё скажи, что веришь во все эти сказки и магию.       — А может, и верю? — я с вызовом вздернула подбородок.       Я шагнула к берегу, с трудом преодолевая желейную массу воды. Вдох. Выдох. Сейчас все пройдет.       Следующие слова робота стали приглушенными, уши будто заложило. У меня снова появилось отвратительное ощущение, словно я погружаюсь под воду, и глаза застилает мутная пелена.       Ноги свело судорогой. Я взмахнула руками, стараясь восстановить равновесие, но лишь почувствовала, как спина намокает от воды. Не получалось двинуть ни единой частью тела, а перед глазами стало окончательно темно.       А как хочется жить…