Кому одноглазого робота?

      Через несколько дней у меня начали болеть крылья. Особенно сильно это мешало ночами, когда отвлечься на разговоры автоботов не получалось, и я оставалась одна в темноте комнаты. Спать стала хуже, чем раньше, и сны беспорядочно мешались с воспоминаниями.       Алые закаты перетекали перед глазами в яркие, неестественно зеленые, чтобы через секунду распасться на хрупкие лепестки и траву. Я так и не смогла вспомнить свое имя, но помнила точно, что у меня есть семья и собака.       Было что-то ещё. Что-то важное, но пока оно таилось в темных углах памяти и наотрез отказывалось показываться.              Сутки здесь длились дольше, чем на Земле. Кажется, почти в два раза, и перестроиться было сложно. Хотелось ложиться спать уже после здешнего полудня.       Дрифт, который пока что мне больше всего симпатизировал, настойчиво и почти каждый день уговаривал ходить на прогулки, когда он освобождался после работы. По его словам, это помогло бы быстрее мне освоиться.       Происходящее вокруг было… Волшебно? Слово казалось слишком избитым, слишком банальным, чтобы описать ту гамму ощущений, что захлестывала меня при каждой прогулке с ним.       Вокруг меня возвышаются башни. Не просто здания, а целые города в городе, уходящие ввысь. Они сплетены из металла, света и какой-то неведомой мне, но явно древней, технологии. Их формы текучи, органичны, словно они выросли, а не были построены. Некоторые из них мерцают мягким, пульсирующим светом, другие отражают солнечные лучи, превращаясь в ослепительные маяки.       По широким проспектам движутся потоки всевозможных жителей: кто-то высокий, кто-то низкий, кто-то передвигается с помощью своего альт-мода. Я вижу, как они общаются, как их оптика встречается и блестит.       Дрифт рассказывает мне о каждом здании, о каждой технологии, о каждой особенности этого удивительного города. Он говорил о его истории, о его культуре, о его жителях, с такой любовью и гордостью, что я невольно заражалась его энтузиазмом. Бот показывал мне скрытые кафе, где можно было попробовать экзотические энергетические смеси, маленькие мастерские, где создавались удивительные произведения искусства из энергии и неизвестной светлой жидкости, и тихие уголки, где можно было просто посидеть и полюбоваться видом.       Мы сворачиваем в один из многочисленных переулков. Здесь тише, но не менее живописно. Стены покрыты сложными узорами, которые, кажется, меняются, когда я на них смотрю. Где-то вдалеке слышится музыка, незатейливый ритм техно-стиля. Глаз цепляется за небольшой фонтан, из которого бьет поток чистой энергии.       Поднимаю взгляд к небу. Там, среди облаков из энергетической пыли, видны силуэты летающих аппаратов. Они скользят бесшумно, словно птицы. Иногда я вижу, как один из них пролетает совсем близко, и я могу разглядеть его детали.       — Почти как во сне… — не удерживаюсь от комментария, улыбаясь.       Дрифт усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд.       — Этот сон зовется Кибертроном, и он скоро станет твоей явью, — его голос звучал мягко, почти ласково, и от этого внутри меня что-то тепло затрепетало.       Пожалуй, единственной вещью, которая могли омрачить и нередко омрачала наши прогулки, были крылья. Я совершенно не понимала, как бы сложить их так, чтобы никого не прибить или не задеть.       Приходилось извиняться, отходить к краю условного тротуара и снова извиняться, пока Дрифт в открытую посмеивался и советовал не паниковать.       Вот только очередной бот, которого я задела крылом, так спокойно на это не отреагировал и замахал клешнями, угрожающе щелкая ими и вопя.       — И какого черта ты творишь, сикер-недоросток?! Не пробовал смотреть, куда прешь? Тут вообще-то не ты один!       Он щурил один жёлтый глаз и наклонил похожую на камеру наблюдения голову, упирая одну клешню в бок. Метнув взгляд на Дрифта, он тут же повеселел и нехотя махнул рукой.       — Дрифтик, сколько лет, сколько зим. Как Рэтчет, ещё не рассыпался?       — Спасибо, Вирл, здоровы, — коротко ответил Дрифт.       Я отошла подальше, когда Вирл хихикнул сзади и хлопнул себя по коленям клешнями.       — Ты что, полчаса назад ходить начал? Кто так ходит?       Ноги у Вирла совершенно внезапно оказались похожи на мои по конструкции, и я поняла, что другого такого шанса может и не быть. Ходить мне все ещё было на самом деле трудно.       — Может, покажешь тогда, как надо?       — Берешь! — Вирл поднял тонкую ногу и крутанулся на месте на сто восемьдесят градусов. — И идёшь!       Спустя примерно несколько десятков «берешь и идёшь», которые мех щедро мешал с «кому я вообще объясняю», я почувствовала, как при очередном шаге слегка сместился центр тяжести, и идти стало легче.       Я недоверчиво сделала ещё пару шагов, с каждой секундой все больше убеждаясь в том, что все получается.       — Получилось?       — Ещё бы не получилось под таким чутким руководством! — Вирл выпятил длинную грудь, оканчивающуюся пушками и весь надулся, встав в гордую позу.       Таким же образом получилось и пробежать пару шагов. Дрифт одобрительно похлопал меня по плечу.       — Молодец, правда, хорошо вышло.       — Ну вот видишь, а ты боялась! Талант не пропьешь, как говорится, — Вирл снова перешел на свой обычный скрипучий смех, одновременно почесывая клешней подбородок.       — Рано ей думать про сверхзаряженные напитки, — пробормотал Дрифт, явно думая про несовпадение моего возраста и роста. — Ну как, видел вчерашний матч по нейро-хоккею? — он постарался перевести тему.       — Старина Рэтчет тебе разве разрешает? Мне казалось после последней денежной ставки, что нет, — хитро сказал Вирл. Мне показалось, была бы возможность, он бы подмигнул. — А так, да, просто невероятно. «Квантовые летуны» в этом сезоне просто огонь. Их новый сингулярный нападающий — это что-то с чем-то.       — Да, я слышал, что он был работником на базе бывшей станции прогнозирования погоды. Говорят, у него потрясающая интуиция, — смущенно ответил бот.              — Он предвидит следующий ход противника за пять миллициклов. А помнишь, как он обошел защиту «Галактических турболисов»? Просто телепортировался сквозь них.       — Это в четвертьфинале? Да? — с нарастающим спортивным возбуждением начал Дрифт.       «Почти как у нас, на Земле, даже название похожее, нейро-хоккей, а фанаты точь-в-точь такие же», — мелькнуло в голове, пока внимательно наблюдала за тем интересным фонтаном. У него включилась подсветка.       — В четвертьфинале, дружище, в четвертьфинале! Ты что, пропустил такое зрелище? Там же искры летели, нейросети плакали от перенапряжения! Он просто разобрал их защиту на атомы, как будто они были сделаны из песка. А помнишь, как комментатор орал? «Невозможно! Невероятно! Сингулярность не имеет правил!» Пау-пау! Бац-бац и мимо! — Вирл так активно жестикулировал, что задел пролетающего мимо робота-доставщика. Тот обидчиво пискнул, но уверенно продолжил свой путь.       Дрифт усмехнулся, наблюдая за энтузиазмом друга.       — Да, признаю, было зрелищно. Хотя, мне кажется, в финале «Квантовым летунам» придется туго. «Андромеда Ассассинс» не прощают ошибок. Их защита — это настоящий лабиринт, а их контратаки просто молниеносны. И не стоит забывать и о капитане. Как его там…       — Грейфлип! Метеор, а не бот! Я на него тридцатку ставил недавно, не подвёл же!       — Точно! Он самый, да.

***

      Я никогда не задумывалась над тем, как сложно порой придумать имя. Да не кому-нибудь там, а самому себе. Как-то у родителей все просто получалось.       — Надо что-то, связанное с огнем.       Это мы поняли примерно полчаса назад. Дальше дело продвигалось мучительно медленно. Уже несколько вариантов были отвергнуты уже на этапе первых слогов. Какие-то уже существовали и были на слуху, какие-то просто звучали нелепо.       Был ещё вариант продолжать вспоминать мое имя. Его предложила я сама и даже не успела тоскливо стравить воздух, как они в два голоса заявили мне, что это будет глупостью и безумством. Потому что мне, во-первых, не надо привлекать к себе лишнее внимание, во-вторых, потому что меня будут дразнить, в-третьих… Так такового третьего пункта не было, но его с лихвой компенсировало веское «нет» от медика.       С горем пополам мы с Дрифтом придумали конец имени. Оно должно было кончаться на «файр», быть удобным для сокращения и нормально звучать без этого самого «файр» в конце.       Пришлось признать, что решать дома задачи по алгебре или физике было легче. Тут даже нельзя записать, что дано, а решение скромно пустовало бы в сторонке. Или вообще коряво было бы бы написано «Мне не дано». Ещё больше в тоску вгоняло то, что я помню, как оформлять задачи по физике, но не помню других более важных вещей.       Рэтчет уже давно бросил нас разбираться с этим самостоятельно и сидел на кухне с датападом и с самым сосредоточенным видом читал что-то. Я бы не удивилась, если бы это были новости или что-то подобное.       — Решайте быстрее, нам ещё потом с документами возиться.       — Не торопи, — отмахнулся Дрифт. — Ей потом с этим именем долго жить, надо хотя бы что-то хорошо звучащее подобрать.       Я рассеянно дёргала крыльями, перебирая в голове уже совсем невнятные слоги и звуки. Ни за что в жизни больше не буду думать никому имена. Слишком большая ответственность.       По полу уже привычно шуршал робот-пылесос, тыкался в ноги мехов, пищал и объезжал их, то и дело начиная кружить на одном месте. Хорошо ему. Ездит, убирает, и никаких проблем.       — А с документами там что? — в памяти всплывали какие-то неясные сцены в больших залах со множеством людей, ярким светом, долгими очередями и грудой бумажек.       — Оформим как нейтрала, их каждый год прибывает тьма. Детей мало, но и такое бывает. — Рэтчет поднял голову от датапада и как-то слишком радостно улыбнулся. — И для документов этих медосмотр понадобится точно, так что тут без споров.       — Так был ведь уже…       — Еще один лишним не будем, мы же не знаем, сколько болячек ты с собой притащила, — фыркнул Рэтчет.       — Давайте пока не об этом, — вмешался Дрифт. — Лучше надо подумать про обучение, она же даже кибертронский язык не знает.       — Дело поправимое, — протянул бот, продолжая изучать что-то в планшетке. — Логично, что надо с этой проблемой разобраться быстрее. Курс обучения сразу не подходит: долго. Надо просто-напросто ей в процессор загрузить нужные языковые знания.       — Ей даже в институт не придется ходить? — недоверчиво уточнил белый мех.       — Дрифт, дорогой ты мой, я же только что сказал. Языковые знания.       — То есть мне ходить куда-то на учебу? — я попыталась вклиниться в разговор. Будто решают мою же судьбу без меня.       — Конечно, социализацию никто не отменял. Правда, будет сложновато, ведь ограниченное количество мест.       — Еще отбор не начался, нам повезло, — одобрительно улыбнулся Дрифт.       — Да не то слово, мороки меньше. С документами только повозиться. Так, кажется, мы ушли в сторону, — проговорил бот, отрываясь от датапада. — Сначала языковые знания, потом разберемся с институтом. Дрифт, не перебивай, пожалуйста. Это важно.       Он снова углубился в чтение, а Дрифт продолжал смотреть на меня с нескрываемым сомнением. Я же пыталась понять, что вообще происходит. Институт, языковые знания… Ощущение, что я попала в какой-то фантастический фильм.       — Так, все, готово. Я ее записал завтра на утро к специалисту, мой хороший знакомый, который умеет копаться в микропроцессорах. Завтра в девять утра будь готова. Адрес я Дрифту сейчас скину. И не опаздывай, у него каждая минута на счету. Этот апгрейд тебе необходим, чтобы чувствовать себя здесь комфортно.       — У нас 14 мегациклов, получается, — добавил Дрифт. — Надо еще учесть новый проект, с помощью которого на специальности распределяют.       — Самим нельзя выбирать? — сказанное меня как-то кольнуло, а картинка идеального мира дала первую трещину.       — К сожалению, уже нет. Раньше можно было еще.       — А это значит, что медосмотр придется пройти. Надо будет предоставить в комиссию информацию о физических и интеллектуальных возможностях, — довольно произнес Рэтчет.

***

      Следующий день выдался суматошным. Утром мы с Рэтчетом отправились к тому специалисту по «копанию в процессорах». В светлом кабинете, снова напоминающем лабораторию самого медика, было на удивление тепло.       Пока Рэтчет беседовал с невысоким зелёным ботом за столом, я устроилась в удобном кресле и у меня даже почти получилось заснуть. По крайней мере, время пролетело быстро, а голова слегка гудела, но не болезненно. Зато сразу получилось разобраться в том, что написано на дверях кабинетов.       Ещё вчера вечером Дрифт старательно пытался вспомнить какой-то медицинский термин, но по итогу сказал что-то невнятное, начавшееся на «рэйт». Обдумав все и прикинув, мы оба сочли это неплохим вариантом для имени.       Вывески на высоких домах начали обретать смысл.       Тот день прошел почти в эйфории от такого крупного шага к тому, чтобы разобраться в непонятном мире вокруг. По крайней мере та его часть, которую я провела не в комнате, созерцая несколько огромных стопок небольших коробок, стоящих у меня на платформе.       — Это что? — спросила я, когда в комнату зашёл Дрифт.       — А, это. Я собрал все примерные материалы, которые могут понадобиться, — он показал, как активировать коробку, и над ней взметнулся светящийся листок с рядами символов. Дрифт смахнул его в сторону, и страница сменилась. — Без обид, но органики явно знают меньше, чем кибертронцы в их возрасте.       — И это все мне нужно изучить? — мой голос звучал скорее обреченно, чем вопросительно. Я обвела взглядом груду коробок, казавшуюся неподъемной.       Дрифт, улыбаясь, пожал плечами.       — Это база. Основы, без которых дальше будет сложно. Но не переживай, я помогу! Мы начнем с самых простых концепций, с азов. Знаешь, как в человеческой школе, только круче. Вы ведь так ее называете?       Следующие несколько дней превратились в интенсивный курс выживания в мире кибертронских технологий. Дрифт терпеливо объяснял мне принципы работы гравитационных полей, структуру энергонных сетей и даже основы ремонта плазменных ускорителей. Информация лилась потоком, и я ловила каждое слово, стараясь хоть что-то запомнить. Иногда, от переизбытка знаний, голова шла кругом, и я чувствовала себя маленьким ребенком, пытающимся понять высшую математику.       Но Дрифт не давал мне сдаваться. Он находил все новые и новые способы объяснить сложные вещи простым языком, используя примеры из моей прошлой жизни — из мира, который казался сейчас таким далеким и нереальным.       Иногда он рисовал схемы прямо на стенах комнаты лучом из своего манипулятора, превращая наше временное жилище в интерактивную доску. Дрифт был невероятно терпелив, повторяя одно и то же по несколько раз, пока я наконец не улавливала суть. Он не смеялся над моими глупыми вопросами и всегда находил способ ободрить меня, когда я чувствовала себя безнадежной. А это ощущение появлялось уж очень часто, мешая учебе. Особенно, когда во время практики я случайно поджигала какие-либо вещи. Хоть Дрифт старался изо всех сил успокаивать, что ничего страшного не произошло и эту вазу он давно хотел поменять на новую, чувство вину поглощало меня.       Несмотря на его оптимизм, я чувствовала, как тону в море информации. Ночами мне снились энергонные сети, сплетающиеся в кошмарные узоры, а плазменные ускорители превращались в зубастых монстров, угрожающих поглотить меня.       Больше всего мне запомнились темы по кибертронской химии. Дрифт объяснял взаимодействие различных металлов и энергосодержащих жидкостей, рассказывал о создании сплавов, превосходящих земные аналоги по прочности и устойчивости к температурам. Он рассказывал о сложностях добычи и обработки ресурсов на Кибертроне, о том, как из руды извлекали чистый энергон и переплавляли металлы в невероятные конструкции. Даже попытался научить меня различать типы энергона по цвету и запаху, но тут я потерпела полное фиаско. Мои органы чувств никак не могли уловить разницу между синим и голубым энергоном, а уж тем более идентифицировать его по запаху. Дрифт лишь снисходительно улыбался, говоря, что для этого нужен длительный опыт и чувствительные сенсоры.       Несмотря на все трудности, я чувствовала, что постепенно начинаю понимать этот новый мир. Каждый день приносил новые знания, новые умения. Я уже не чувствовала себя совершенно беспомощной, а ощущала некоторый азарт, как будто мне открывается дверь в нечто невероятное и захватывающее.