Кому одноглазого робота?

      Четырнадцать мегациклов пролетели так быстро, что я не успела ещё привыкнуть называть глаза окулярами или оптикой, как внезапно взяла с платформы последний датапад, а Рэтчет вновь напомнил о своем осмотре. Прошел он на этот раз без сюрпризов и почти без неприятных моментов, даже сам медик как будто был спокойнее.       Собранные данные были зафиксированы и оформлены в какое-то подобие медкнижки. Единственной сложностью стала формулировка «способности», как ее называли Дрифт с Рэтчетом. У них это были сильная эмпатия и создание гравитационных полей.       Мои же способности пока проявлялись в том, что я периодически взрывала вещи или поджигала части собственного тела. Корпуса, если повторять выражения кибертронцев. Самим деталям это не вредило, по крайней мере, пока что. Закономерности в этом тоже толком не было видно.       Я обдумывала факт того, что у подрастающих роботов не оставалось выбора, на кого учиться, и все меньше радовалась этому. Значит ли это, что и работу по душе уже выбрать нельзя? Это казалось неправильным, несправедливым по отношению к самим роботам. А если кто-то хочет быть художником и отлично рисует, а его запишут в уборщики или шахтеры? Они же всем жизни порушат этим распределением.       Сама я не хотела даже тешить себя пустыми надеждами о том, куда меня могли отправить. Только тихо уверяла себя, что уж не в местную Сибирь так точно.       Должен же хоть где-то пригодиться кто-то с крыльями?       Осталось только научиться ими пользоваться, пока они только мешают и отвлекают.       Ответное электронное письмо после отправки пришло спустя два дня. Мегацикла? Кажется, Дрифт дни называет именно так. С самого утра все ходили сами не свои, и я никак не могла сосредоточиться на том, чтобы выпить энергон, все смотрела на Рэтчета, уже чувствуя, что вот-вот решится что-то очень важное, а упрямый медик не хочет этим ни с кем делиться.       Наконец, он поднял взгляд от консоли, и в его оптике мелькнуло что-то похожее на облегчение, смешанное с усталостью.       — Итак, — начал он, и я затаила дыхание, — «твое распределение завершено.»       Сердце забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Я ожидала услышать название какой-нибудь далекой, пыльной колонии, или, что еще хуже, какой-нибудь опасной шахты, где мои неуклюжие способности могли бы стать причиной катастрофы. Но Рэтчет продолжил, и его голос стал чуть мягче:       — Ты будешь проходить обучение в Центральной Иаконской медицинской академии имени Фармаколога Ургентбласта. Специализации три: радист, разведчик и водитель передвижного лазарета.       — Подожди, подожди, — я мотнула шлемом. — То есть три? Мне же тяжело будет столько учить.       — А как сокращается… — с улыбкой выдохнул Дрифт, не заметив моего вопроса. Рэтчет раздраженно бросил неодобрительный взгляд на него.       — Нет, надо еще пройти обязательную комиссию, которая окончательно решит, на кого пойдешь учиться, — обратился он уже ко мне. — И, поверь, это не будет зависеть от твоих предпочтений. Скорее, от того, где ты будешь наименее бесполезна.       Я почувствовала, как мои оптические сенсоры расширились от удивления. Центральная Иаконская медицинская академия? Это было… неожиданно. Мои навыки в медицине были, мягко говоря, зачаточными. Я могла отличить гаечный ключ от скальпеля, но на этом мои познания заканчивались. И уж точно я не представляла себя ни радистом, ни разведчиком, ни, тем более, водителем передвижного лазарета. Мои навыки вождения ограничивались тем, что я могла не врезаться в стену, если ехала по прямой в компьютерной игре. И то, когда дедушка дал мне порулить танком в бою, мой танк целенаправленно и очень самоуверенного пытался залезть на гору, вообразив себя горным козлом.

***

      В этот самый решающий в моей жизни день было жарко.       Здание Министерства образование было крупным, старинным, с массивными колоннами из оникса и кварца. Его фасад, украшенный барельефами, изображающими муз и древних философов, возвышался над площадью. Тяжелые каменные двери с подсветкой, инкрустированные бронзой, вели в просторные залы, где эхо шагов терялось под высокими сводами, расписанными фресками, повествующими о развитии наук и искусств.       Нам с Дрифтом пришлось добираться на общественном транспорте. Пекло сильно. Солнце безжалостно палило сквозь окна не сильно нового автобуса, превращая салон в настоящую парилку. Каждый толчок и резкое торможение вызывали волну горячего воздуха, который, казалось, ставил раскаленные отметины на броне. Мне три раза отдавили ноги. Хотелось паниковать.       Дрифт, обычно такой энергичный, притих, его манипуляторы вяло повисли, а взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь запотевшее стекло. Я же, пытаясь хоть как-то охладиться, обмахивалась планшетками с моими характеристиками.       Едва почувствовав привычный жар на пальцах, я тут же затрясла манипулятором, стараясь сбить первые языки огня, и случайно ударила планшеткой по голове голубого невысокого робота, который стоял рядом.       Черт, черт, черт. Соберись, тряпка.       — Извините, — пробормотала я, когда тот задрал шлем и глянул на меня из-под какого-то нежного, почти белого визора.       Мех неопределённо кивнул.       Не успела я обрадоваться тому, что огонь на пальцах не разгорелся ярче, как зажглись закрылки, и почти вся следующая дорога прошла за увлекательным занятием по сдерживанию собственных эмоций и постоянными извинениями перед автоботами.       — Рэйт, напомни, почему ты не полетела своим ходом? — спросил Дрифт, когда мы смогли выбраться сквозь плотную толпу наружу.       Я стиснула планшетки и напряжённо рассматривала дорогу под ногами.       Что вообще могла представлять собой эта комиссия? Это будут вопросы? Теория? Что?       Путь до нужного здания казался туманным. В голове вертелись сценарии, по которым могло пойти это собеседование. Как я ни старалась, все они почему-то заканчивались тем, что я спорила с комиссией, уже стоя за дверью и уверяя всех, что я не хотела сжигать им помещение.       На переднем дворике Министерства образования было многолюдно. Или лучше сказать «многоботски»? Тьфу, дрянь такая думается. Надо выдохнуть.       Но после увиденного паника лишь увеличилась. Тут и там были боты: мехи и фем всевозможных цветов, размеров и форм. Очень много ботов.       Счастливчики, занявшие лавочки у входа, что-то усердно повторяли, сидя в кучах планшеток. У одно даже был макет какой-то галактики, который то и дело соскальзывал, а владелец панически поправлял свое детище. Возле такого типа поступающих стояли группки зевак, старающихся что-либо глянуть.       А дальше — настоящий хаос. Повсюду мелькали яркие голограммы, демонстрирующие достижения будущих инженеров и дизайнеров. Один бот жёлтого цвета и крыльями с упорством пытался собрать сложную конструкцию из светящихся стержней, издавая при этом тихие, мелодичные звуки. Рядом с ним, на траве, разлегся другой в чем-то пушистом, накинутым на плечи, и лениво перелистывал страницы виртуальной книги, время от времени вздыхая. Неподалеку, группа совсем юных ботов, еще не успевших обзавестись собственными уникальными модификациями, с восторгом наблюдали за полетом миниатюрного дрона, который выписывал в воздухе замысловатые узоры. Воздух был наполнен гулом голосов, щелчками механизмов и тихим шелестом электронных страниц.       Другая категория присутствующих состояла из уже прошедших комиссию. Она делилась на два вида: в первый входили повсюду истерящие и ревущие боты, начинавшие концерт прям на ступеньках входа; во второй — поступившие, которые радостно выкрикивали что-то гордое, вклинивая от счастья какие-то нецензурные выражения. Но оба этих вида объединяло то, что чаще всего они швыряли свои проекты на асфальт или в большую урну, будто предназначенную именно для этого.       Некоторые начинали отмечать прямо сейчас, вскрывая заранее приготовленные кубы со сверхзаряженным топливом.       В равные интервалы времени из окна второго этажа высовывалась темно-бордовая фемка и громко ругалась, стараясь унять кавардак на улице, ссылаясь, что идёт экзамен и требуется тишина. Но разве ее кто-то слушал?       — А вы куда? В вашем-то возрасте учиться, — остановил охранник Дрифта на входе.       Голова начинала болеть.       — Дрифт? — я взяла его за локоть. — А почему все с какими-то… штуками?       — А мне почем знать? — Дрифт, к моему глубокому сожалению, вообще не выглядел так, будто понимал в происходящем хоть что-то.       — Мне прям так, без всего идти?       — Ты предлагаешь принести тебе переносной лазарет или сразу винтовку?       Возразить было нечего, и я почти с отчаянием пошла ко входу, пока Дрифт договаривал, что я справлюсь и что он будет ждать на этом же месте. Протолкнуться к зданию оказалось даже сложнее, чем добраться до Иакона, ну, или у меня от жары окончательно сплавились мозги. На самом входе вместе со мной, чуть не залетя в шлем, пронеслась моделька космолета.       — Съемка запрещена! — нервно и почти истерично, будто уже не первый случай, крикнул темный бот с визором и значком министра на плече.       Я надеялась, что внутри будет хоть немного прохладнее, но там было даже жарче и громче, чем снаружи. Повсюду сновали уже не только поступающие, но и взрослые автоботы — наверняка учителя или что-то подобное, — и вот сейчас это больше всего напоминало бурное течение реки после дождя, когда из-за любого камня мог образоваться небольшой водоворот.       Из ниоткуда рядом материализовался широкий пожилой бот со сканером.       — И куда без проверки?       Сканирование показалось уже не таким страшным, как в первые разы. Неужели кибертронцы так же, как люди, стараются протащить с собой шпоры? Едва бот сказал, что микронаушников не обнаружил, я тут же хотела поспешно ретироваться.       — А где ваш проект? Его тоже надо просветить, вдруг бомбу несёте.       — Нет проекта, — спустя долгую и неловкую заминку ответила я, выгибая пальцы на левой руке.       По его виду было ясно, что такой ответ его далеко не устроил, и я тут же втиснулась в толпу, стараясь вылезти к лестнице и прочитать указатели, чтобы понять, куда мне вообще надо.       Тут что, и террористы такие же, раз на бомбы проверяют студентов?       Лестница, пусть и была широкой, не вмещала в себя всех желающих, и меня тут же оттеснили к самым перилам, я чуть не перевалилась через них и не упала вниз.       На попавшемся мне этаже было тесно не от количества поступающих, а от предметов вокруг: кто-то был с огромными музыкальными инструментами, кто-то с декорациями, мне даже попался бот с инопланетным зверем.       — Простите, — я попыталась привлечь внимание незнакомца, который показался приятный с виду, но тот проигнорировал, продолжая катить в тележке почти с меня ростом электронное пианино.       — Прошу прощения! — громче и уверенней обратилась уже к фемке. Та была с полосатым гримом на фейсе. — А где комиссию найти? Подскажите, пожалуйста.       — Ой, конечно-конечно, я сама их чуть нашла, — сразу затараторила она. — В конце коридора в актовом зале номер два.       — Спасибо огромное.       Найти нужную дверь оказалось тоже тяжело. Ведь оказалось был актовый зал №2А и №2В. В первом была закрыта дверь, поэтому опытным путем я пришла к выводу, что мне необходим второй. На мою удачу, лавочка у двери была пуста. Я сразу же заняла ее, дожидаясь своей очереди. Вдруг из актового зала №2А выскочил бот бежевого цвета с черными вставками. Его фейс был местами в краске: под оптикой и возле рта. В манипуляторах он держал большую и невероятно красивую картину, на которой был изображен замок. Недолго думая, мех обернулся и крикнул с акцентом комиссии:       — Такой талант угробили, глупцы! Вы меня недостойны! — после этих слов он сломал картину на две половинки об колено. — Меня?! Да в политологию! Ненавижу!       Просидела на одном месте я довольно долго. Поэтому решилась сама заглянуть.       В актовом зале было темно и оглушительно играла музыка, похожая на нашу народную с Земли. Возле стола комиссии крутилась в танце с катанами фиолетовая фемка.       — Вы что творите?! — зашипел шёпотом на меня мех за столом. — У нас прослушивание! Выйдите!       Пришлось ретироваться.       Побродив ещё по этому этажу, досконально изучая все таблички и указатели, я наудачу пошла наверх. Коридоры казались запутаннее, чем какой-нибудь лабиринт, хотя они абсолютно точно не могли пересекаться. Мелькающие со всех сторон боты, которые знали, куда им надо и зачем, сливались в яркие пятна, несущие проекты, кричащие что-то в адрес учителей и других поступающих, просто громко говорящие, так что в ушах звучал звонкий гул.       По моим ощущениям прошло больше получаса, прежде чем я, уже отчаявшись, нашла на пятом этаже одинокий указатель с надписью «комиссия». Это был последний вариант.       Неужели на самом деле кто-то умудрялся пронести сюда бомбу, раз теперь проверяют всех?       — Можно зайти? — спросила уже, уже открыв дверь и тут же оторопев от увиденного.       В глаза бросились сначала какие-то спортивные снаряды, которые я изначально приняла за орудия пыток.       Потом я увидела стол, стоящий почти у самых окон, так что сидящие за ним три бота выглядели как темные силуэты, обрисованные тонкой полосой света по контуру.       — Имя? — спросила равнодушно и скучающе самая крупная из тройки комиссии фем с несколькими пушками за спиной, в которых я безошибочно увидела дула танка.       — Граната, — не раздумывая, выпалила я.       Сидящий на другом конце стола сикер прыснул, прикрыв фейс ладонью.       — Ой. То есть… то есть Рэйт. Рэйтфайр, — уже неловко и рвано поправила себя я, мысленно отвешивая себе подзатыльник за подзатыльником, чтобы прийти в себя и сосредоточиться.       — Заходи.       «А чего она без проекта?» — донёсся шепот со стороны членов комиссии.       «Может, думаю, простой творческий номер. Фокусы, например», — ответил второй голос.       Я закрыла дверь и подошла ближе к столу, стараясь разглядеть комиссию так, чтобы это не выглядело, будто я пялюсь на них.       Фемка оказалось уже пожилой: об этом свидетельствовал выцветший фиолетовый корпус и потёртости на броне. На ее фейсе были довольно мужественные трещины и шрамы, которые из-за плохого освещения я приняла за морщины. Если бы не ситуация, она бы могла стать моим кумиром. Перед ней лежал журнал «Садовник года Кибертрона».       Вторым на очереди стал светлый сикер с красными крестами на плечах. У него запомнилась желтая лукавая оптика и щербинка между дентами, заметная, когда он начинал ухмыляться. Что-то подобное я видела впервые. Он постукивал идеально отполированными пальцами по столу и улыбался.       — А можно номерочек поступающего? Мне по ним привычнее, — вдруг сказал мех.       Я сразу сконфузилась, решив, что очень заметно рассматриваю комиссию. Однако успела бросить на них ещё один взгляд, чтобы увидеть третьего. Им оказался тот самый бело-голубой небольшой бот, которому я по шлему настучала планшеткой в автобусе.       Вспомнив про планшетки с данными, я тут же положила их на стол.       Мне передали датапад со странной записью на нем, состоящей из точек и линий. Она была бы похожа на азбуку морзе, если бы линии не были направлены в совершенно разные стороны под разными углами.       Я перевела взгляд с записи на комиссию и обратно несколько раз, прежде чем понять, чего они вообще от меня хотят. Я должна понять, что тут написано? К такому меня Рэтчет не готовил.       — Я не умею, — призналась я честно, отдав планшетку обратно.       — Теперь, милочка, — начала фем, отложив журнал, — показывайте свою физическую подготовку. Удивите нас чудесами акробатики.       — Но тут в анкете же… — начал было бот из автобуса, но она на него шикнула, заставив замолчать.       Снаряды были странными, не как в спортивном зале моей школы. Они казались тяжелее, будто сделаны из какого-то неизвестного металла. Я подошла к, как сама окрестила, «творожному сырку на ножках». Хоть что-то было знакомым. Теперь нужно постараться не опозориться и прыгнуть через его.       — Может поднятие тяжёлых весов лучше? — все же вставил свое слово мелкий бот.       — Ну она же фемка, — протянул стикер.       — Заткнись, чёртов мизогин, — вновь зашипела глава комиссии, стукнув того журналом по шлему.              Прыжок вышел неуверенным, но благо спортивного козла я не снесла. Комиссия сразу что-то застрочила стилусами в планшетах. Это плохой знак? Или все идёт прекрасно? Я опять почувствовала, как нагреваются или ладони.       — Не волнуйтесь, — прозвучал голос другого члена комиссии, более мягкий и успокаивающий. — Это стандартная процедура. Мы просто оцениваем вашу реакцию и координацию.       Я кивнула, стараясь не показывать своего волнения. Следующим испытанием оказалась полоса препятствий, состоящая из каких-то переплетенных труб и платформ, подвешенных на разной высоте. Это было похоже на гигантский лабиринт, только в воздухе.       — А вот тут, — снова подал голос тот же мелкий бот, — можно продемонстрировать ловкость и проворство. Покажите, на что способны.       Фемка в возрасте недовольно цокнула.       Я глубоко вздохнула и шагнула на первую платформу. Она оказалась на удивление устойчивой, но следующая… следующая качнулась под моим весом, заставив меня инстинктивно выставить руки вперед. Сердце забилось быстрее. Я старалась двигаться плавно, не совершая резких движений, но каждый шаг давался с трудом. Казалось, что эти конструкции специально созданы, чтобы вывести из равновесия.       — Неплохо, неплохо, — пробормотал кто-то, скорее всего сикер, из комиссии, и я услышала щелчок стилуса.       Я добралась до конца полосы, чувствуя, как дрожат ноги. На последней платформе меня ждал небольшой трамплин.       — А теперь, — снова раздался громовой, которым чаще всего приказывают в армии, голос фемки, — финальный аккорд. Прыжок на точность. Цельтесь в мишень.       Перед мной появилась светящаяся мишень, висящая в воздухе. Я собрала все свои силы, оттолкнулась от трамплина и… Судя по разочарованному синхронному вздоху со стороны стола, что-то пошло не так. Сикер даже присвистнул.       Я открыла глаза и медленно выпрямилась. Черт возьми. Мишень находилась меньше, чем в полушаге от того места, куда я приземлилась.       — Записали. Хитган, неси тренажёр.       Светлый мех выкарабкался из-за стола, что было тяжело из-за сидящих вокруг него сикера и фем, и вышел в коридор.       Голограмма свернулась и погасла. Неловкое молчание длилось почти три минуты, прежде чем Хитган вернулся обратно с выглядящим абсолютно по-детски тренажёром. Все это время сикер увлеченно и с ухмылкой что-то говорил и тыкал в журнал, отчего его собеседница непроизвольно хмурилась. Выглядел тренажёр как детская игрушка: руль и экран над ним.       Серьёзно?       — Когти свои от цветов убрал, — фем снова стукнула сикера журналом. — А ты чего ждёшь? Включай тренажёр и начинай симуляцию.       После недолгого поиска на задней крышке тренажёра обнаружилась кнопка включения. Я уже была готова к чему угодно, память даже услужливо подкинула звуки человеческой сирены скорой помощи, но картинка, открывшаяся на экране, всё-таки смогла меня удивить.       Земля была испещрена рытвинами, ямами и чем-то, что напоминало окопы, резкие звуки пальбы тут же заглушили даже мысли, а по экрану уже бегали предупреждения о том, что из-за тряски автобуса скончался раненый.       Я поморгала, собираясь с мыслями и анализируя вылезающие сообщения, и кое-как разобралась с управлением. Кто придумал вообще эту штуку?       Я успела даже войти во вкус, и надписи на экране наконец перестали мигать и орать о том, что я убью всех пассажиров.       Комиссия шушукалась за столом, и, судя по звукам, бедный журнал сегодня использовался только как мехобойка.       — На водителя пишем? — Хитган уже набирал данные на своем планшете.       — Смотри не ошибись в названии, — фем глянула на экран поверх его шлема.       Сикер разглядывал свои когти, подперев шлем кулаком.       — Что-то врачей мало в наборе, — с наигранной расстроенностью сказал он.       — А тебе своих уже мало, Минднэйл? — сказала фем, переключив свое внимание на коллегу.       — Дорогая моя Гайнтмаззл, прошу, не завидуйте.       — Тут походу сайт с поступающими накрылся… — хмурясь, перезагружал планшет Хитган. Положительных результатов это не дало.       — Дурак, — заключила Гайнтмаззл, имея ввиду то ли самого меха, то ли сайт, а может и вовсе сикера вместе со всем Министерством образования.       Фем взяла планшет из его рук, потыкала и гордо отдала обратно Хитгану.       — Все прекрасно работает, видишь же.       — Так это не специальность водителя… — бот со вздохом накрыл визор ладонью. — Это разведчик.       Гайнтмаззл задумчиво хмыкнула, поразглядывала меня от кончиков крыльев до ног, и снисходительно махнула рукой.       — Можно и туда. Поздравляю с зачислением.

***

      На крыльцо здания Министерства я буквально выпала, не слыша даже шума толпы, которая, кажется, только стала больше за время моего собеседования. Сидящие на крыльце уже налили в том числе и охраннику, так что тот сидел посреди не поступивших на желаемые специальности и рассказывал о своей жизни.       Дрифта видно не было.       На меня навалилась странная, слишком густая усталость и одновременное волнение, что я сделала что-то не так. Почему разведка? Это же очень ответственно и вообще-то сложно.       Я ведь должна радоваться?       Меня зачислили.       Разведка. Почему разведка? Да из меня разведчик, как из Рэтчета балерина.       В голове нарастал гул. Я оглядывалась в поисках знакомого белого корпуса, но все вокруг было слишком ярко, слишком хаотично, чтобы разделить эти пятна на отдельных мехов.       Под ногами хрустнула чья-то планшетка, я резко дёрнула крыльями и отскочила на пару шагов, мечтая уже выбраться на безлюдное место и просто перевести дыхание. Детали на крыльях снова загорелись. Я потрясла ими, сбивая пламя, но по стуку поняла, что кому-то опять прилетело горящими сегментами.       Черт возьми, лишь бы не в лицо.       К сожалению, вышло все же в лицо. На меня ошарашенно смотрел мех с красной отметиной на фейсе. Его оптические сенсоры, до этого мирно мерцавшие синим, теперь полыхали яростью, а манипуляторы медленно, но верно, начали сжиматься в кулаки. Кажется, я только что нажила себе нового врага.       Даже не успела сказать банального прости, как он тут же ударил меня в живот. Я согнулась пополам, выплевывая искры и обломки обшивки. Мои собственные сенсоры замигали красным, сигнализируя о повреждении. Враг, кажется, не собирался останавливаться. Его кулак снова взметнулся, целясь уже в голову. Но получилось вовремя среагировать. Я отпрыгнула в сторону, сказав:       — Ты чего?! Случайно ж вышло, — для уверенности мне почему-то захотелось тоже показать свою силу, поэтому ничего лучше, чем бросить его на прогиб, не придумала. Правда, в моей голове картинки из экшен-фильмов казались лучше, но на деле мы оба свалились на траву. Интересно, есть ли у роботов адреналин?       — Слушай, я правда не хотела, — попыталась я снова, но он лишь презрительно фыркнул.       — Не хотела? — его голос был низким и скрипучим, словно старый механизм. — Ты думаешь, это меня успокоит? Ты мне чуть не выжгла пол-лица!       Я поморщилась. Да, зрелище, должно быть, было не из приятных. Но ведь и он не церемонился.       — А ты мне в живот врезал! — возразила я, чувствуя, как гнев начинает закипать во мне. — И чуть голову не отбил!       — Это была самооборона, — процедил он. — Ты напала на меня.       Увлеченные дракой, мы не заметили подошедшего Дрифта. Того цикл тому назад со словами «чувак, купи нам освежиться, но чтоб по-взрослому» кто-то из студентов попросил купить сверхзаряженное. Он сначала отпирался, но, вспомнив свою молодость, согласился.       — Что тут происходит? Рэйт! — обеспокоенно произнес бот, словив меня за крыло, когда я вновь пыталась нанести удар незнакомцу, но тот ставил хорошую блокировку.       — Дрифт! — выдохнула я, пытаясь вырваться из его хватки. — Отпусти! Он сам начал!              Незнакомец, воспользовавшись моментом, попытался нанести мне удар ногой, но Дрифт, словно предвидя это, оттолкнул меня в сторону, а сам перехватил ногу противника.       — Спокойно, оба! — его голос был твердым, но в нем слышались нотки усталости. — Что за цирк вы тут устроили?       Он повернулся к незнакомцу.       — Извините за мою подругу, — сказал Дрифт, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Она иногда бывает… импульсивной.       Мех недоверчиво посмотрел на меня, потом на белого бота.       — Импульсивной? Она чуть не выжгла мне оптические сенсоры!       — Я же сказала, случайно! — воскликнула я, чувствуя, как гнев снова начинает закипать. — И ты тоже не ангел!       — Достаточно! — рявкнул Дрифт, и мы оба замолчали. — Рэйт, извинись.       Я уставилась на него, как на сумасшедшего.       — Что?! За что?!       — За то, что подожгла его, — спокойно произнес Дрифт.       Я скрестила манипуляторы на груди.       — А он? Он тоже должен извиниться!       Дрифт повернулся к меху.       — И Вы тоже, — сказал он. — За то, что ударили ее. Незнакомец фыркнул, но потом, к моему удивлению, кивнул.       — Ладно, — проворчал он. — Извиняюсь.       — Я тоже извиняюсь, — пришлось ответить.       — Успокойтесь! Ради Праймуса прошу! Тут прослушивание и экзамены! — вновь закричала темно-бордовая фемка из окна второго этажа.