Кому одноглазого робота?

      В самом раннем автобусе плюс был лишь один: я смогла доехать в относительно пустом транспорте и никого не убить. Вчера вечером пришлось довольствоваться коротким сном с пылесосом, прежде чем вернулся Рэтчет и начал отнимать прибор с криками о том, что я его сломаю. Так что пришлось дожидаться Дрифта, чтобы пожаловаться на все и на всех уже ему. Он попросил просто не делать глупостей, потому что, скорее всего, с преподавателями вряд ли можно что-то сделать.       Интересно, какие глупости он имел в виду?       Первой парой стояла история. Я сначала по ошибке чуть было не уехала в другой корпус, но попавшаяся по дороге Спайдглум помогла вспомнить, куда нам всё-таки надо.       В кабинете, спасибо и на этом, хватало парт и стульев. На всякий случай я заняла последнюю, пока ее не успели оккупировать одногруппники.       Окуляры упорно не хотели ловить фокус, и в мутной тишине тихий, но слишком отчётливый стук, как от каблуков, по громкости мог сравниться с тем, как вбивают на стройке сваи. Преподаватель вплыла в кабинет с грацией акулы или кита ростом мне, может, чуть ниже грудной панели. Она была уже в возрасте.       — Настройтесь на работу. Я профессор Паудэр. Сегодня очень важная тема!       Я подняла шлем, стараясь вслушаться и различить в тихом голосе отдельные слова.       — Первые трансформеры и теории их возникновения. Но сначала хотелось бы пробежаться по требованиям, исполнения которых я ожидаю на своих лекциях.       Ее серый корпус почти терялся на фоне стены кабинета, видно ее было из-за стола плохо, а все то, что было видно, заслонял мне шлемом Стилспринг.       — Итак, требования. Первое: полное внимание. Я не терплю отвлечений. Любой, кто будет замечен с посторонними мыслями или действиями, будет подвергнут… коррекции. Второе: активное участие. Это не лекция для ботов, которые просто перерабатывают информацию. Это диалог. Вопросы приветствуются, но только по делу. Третье: уважение. Ко мне, к вашим однокурсникам и к предмету.       Я попыталась сосредоточиться на ее словах, но шлем Стилспринга, казалось, жил своей жизнью. Он то и дело сползал, перекрывая обзор, то снова поднимался, открывая вид на преподавательницу.       — Сегодня мы начнем с самых истоков. Как появились первые трансформеры? Какие теории существуют об их возникновении? Были ли они созданы, эволюционировали или… пришли извне? Это вопросы, на которые нам предстоит найти ответы, — её голос был ужасно монотонный.       — Существует несколько основных гипотез, — продолжила она, переходя на более тихий тон, — первая, наиболее приземленная, гласит о рукотворном происхождении. Некие древние цивилизации, обладавшие знаниями, превосходящими наши, якобы смогли смоделировать и оживить искусственные сущности. Они искали компаньонов, рабочую силу, или, возможно, даже защитников. Но доказательств, прямых и неоспоримых, не существует. Лишь призрачные намеки в мифах и легендах.       Как мне было видно, вся аудитория скучала. Близнецы что-то рисовали, скорее всего, карикатуры, в планшетке, параллельно показывая результат творчества Пичдрим, сидящей на соседнем ряду, та качала головой и отмахивалась.       — Вторая же теория предполагает естественное развитие. Подобно тому, как жизнь зародилась на многих планетах из неорганической материи, так и первые трансформеры могли возникнуть в условиях, которые мы пока не можем полностью понять. Возможно, это был некий резонанс космической энергии, или же эволюция каких-то забытых форм материи. Эта идея, хоть и более абстрактна, привлекает своей грандиозностью, возможностью постижения законов бытия на качественно ином уровне, — Паудэр немного походила по рядам, а после с недовольным вздохом, жалуясь на боль в коленных шарнирах, села за свой стол. Оттуда было ещё хуже слышно поступающую информацию от нее.       — Но есть и третья, самая пугающая версия. Версия о пришельцах. О том, что трансформеры не родились ни на Кибертроне, ни в недрах космоса, а были принесены сюда. Откуда? Для чего? Ответы на эти вопросы теряются в тумане столетий, оставляя лишь трепещущую надежду на то, что однажды мы сможем пролить свет на это древнее вторжение, или, возможно, на древнее спасение. Именно на ней мы и остановимся. Ох, Праймус, эти системы навороченные. Кто умеет включать проектор?       Куншим и Пичдрим наперебой советовали, что и как нужно ткнуть, но преподаватель упрямо тыкала не туда, и жертвой для включения машины стал один из близнецов, который нарочно долго возился, делая самый умный и удивленный вид.       Я подперла шлем кулаком и это стало огромной ошибкой. В таком положении было так легко прикрыть окуляры на доли миллицикла, но открыть снова уже становилось сложнее.       Проектор заработал, и на белой части стены медленно начало проступать изображение с названием презентации.       Жёлтые буквы абсолютно не читались на красном фоне. Голос Паудэр все отдалялся, затихал, и я незаметно для себя заснула. В голове мешались инопланетяне, вторжение, рабовладельчество, — может, назвать пылесос Снежком? — революции и остатки утреннего энергона, который я не успела выпить из-за спешки.       — Мы применяем новые методики обучения в оффлайне?       — Стрелять буду! — вскрикнула я от неожиданности, когда мне прилетело чем-то по шлему.       — Стрелять будете в другом кабинете, а не у меня на уроках, — строго ответила Паудэр и снова стукнула мне по шлему указкой. — Оффлайнить тоже. Что я говорила про внимание?       — Полное внимание и никаких отвлечений?       — В следующий раз уже начну вводить санкции за нарушение, — сказала она уже громче. — И это сейчас касается всех.       Обществознание прошло в таком же тумане и записях под диктовку. Справедливости ради надо отметить, что сегодня ещё минимум трем моим одногруппникам довелось испытать на себе прелесть просыпания от указки.       Я честно старалась не уснуть снова, встряхивалась и пыталась найти хоть что-то интересное в лекции, чтобы зацепиться за это.       Когда я после пары пыталась прочитать собственные записи в тетради, то смотрела на них широко раскрытой оптикой, не в силах разобрать ничего дальше названия темы. Жуть. Придется тренироваться быстро писать или делать это сразу во сне.       Остальные студенты, кажется, испытывали те же трудности. На их фейсах читалось такое же недоумение и усталость. А ведь это только вторая пара… На паре мы обменивались скорбными взглядами, будто участники какого-то негласного клуба «Униженные и оскорбленные». Эта общая беда немного скрашивала мое собственное фиаско, но не решала проблемы.       Следующей парой была химия. Надо было перебираться в медицинский корпус, который был относительно недалеко от гуманитарного. На свежем воздухе мне даже полегчало. В автобусе было мало ботов, я нашла спокойное место у приоткрытого окна.       Холодный, хоть и городской, воздух приятно овевал меня, а за стеклом проносились здания, на которых специальные работники устанавливали новые баннеры и вывески.       — Праздник какой-то будет? — спросила я у собирающего какую-то головоломку, похожую на наш земной кубик рубика, но более круглую и с рисунками, Сэлдома.       — Государственный, ты разве забыла, дурашка? — без злобы произнес тот, улыбаясь. — Единение семьи и природы, в поддержку экологии. Весь Кибертрон будет праздновать, выходной сделают.       Не успела я обрадоваться внезапному отдыху, как мех продолжил:       — В академии будет эстафета в честь этого, участие обязательное. Я смотрел фотографии с прошлой, выглядит круто. Старшекурсники говорили, что, если мы выиграем преподавателей, они накинут хорошие проценты.       Медицинский корпус встретил своей чистотой и запахом идеальной стерильности. Пичдрим даже язвительно сказала про качество дверей, которые здесь были прозрачными, натертыми до блеска, и раздвижными. Студентов медиков в коридорах было мало: у них шли пары. Было тихо.       — Вот это царские хоромы! — ахнул Сэлдом, стремительно распахнув двери аудитории, где должны были проходить занятия по химии.       Воздух в помещении был густым и тяжелым, пропитанным едким запахом серной кислоты и чем-то неопределенно-сладковатым, отчего к горлу у меня подступала тошнота. Но это не мешало эффекту от увиденного. Столы были аккуратно расставлены в два ряда, внутри них находилась раковина, по бокам от которой стояли стойки с пустыми пробирками и другие лабораторные принадлежности. Возле учительского стола висел огромный монитор вместо доски. У светлых стен с мирно мигающей подсветкой стояли шкафы с дополнительной литературой и моделями каких-то химических соединений. На светлом плиточном полу играли солнечные зайчики из панорамных окон, которые можно было бы закрыть легким нажатием на кнопку пульта от умных жалюзи. Подоконников не было, сразу вспомнилась пара по физике.       — Вы зачем зашли?! — раздался недовольный голос фемки в дверном проеме. Вся наша ошеломленная кучка совместно повернулась к ней. — Кто технику безопасности будет соблюдать, неучи?!       Трогающий пробирки Сэлдом быстро ретировался от них, осторожно положив на прежнее место.       — Ты что творишь?! — взвизгнула она, увидев это.       Тем временем в дверях появился опоздавший Лонгарм, который, почему-то, ехал другим путем, держась обособленно от нашей группы.       — Какое неуважение к преподавателю! Раните без ножа! — оскорбленно сказала фемка и, напоследок добавив, вышла из кабинета: — Вы у меня докладную писать будете!       — И… Что это было? — тихо выдохнула Куншим.       — Да по ней белая палата плачет, — фыркнул Сэлдом. — Истеричка. А ты где шлялся?       — Я вовремя пришел, миницикл в миницикл, — невозмутимо ответил бот, кивнув на настенные часы.       — Но мы же договаривались вместе держаться! — вклинился в разговор пока что мне незнакомый маленький мех.       — И на нас наорали теперь!       — А не надо было распускать свои манипуляторы, мы в лаборатории, а не у себя дома, — спокойно пожал плечами Лонгарм.       — Это сейчас была лично ко мне претензия, Серый? — Сэлдом начал закипать.       — Лично к тебе, — подтвердил Лонгарм, его тон так же оставался невозмутимым. — Тебя никто не учил, что в любой лаборатории, особенно химической, существует строжайший регламент? Пробирки — не игрушки, а вещества в них — не для игр.       Сэлдом нахмурился, но ничего не ответил. Он отлично понимал, что мех прав. Эта новая преподавательница, с её яростными взглядами и отточенными движениями, была не той, с кем стоило шутить. Она была не просто строга, она была буквально одержима порядком и безопасностью.       — Ладно, — пробормотал он, — проехали. Но она перегнула с докладной. Мы же тут не преступники, а студенты.       — Давайте сядем и начнем читать первый параграф, как прилежные ученики, — вдруг предложила Пичдрим. С ней все согласились. Но Сэлдом продолжал бросать неодобрительные взгляды на сидящего в другой стороне Лонгарма.       Вместе с расписанием нам прислали электронные версии учебников, и сейчас мы, порывшись, нашли нужный файл. Тишина длилась недолго, за дверью раздались голоса преподавателей, и в кабинет зашла очень недовольная фемка с мехом белого цвета с серыми вставками, которого мы видели на линейке.       — Вы на них посмотрите сами!       Мех оглядел группу, поправив очки, и все тут же уткнулись в учебники, имитируя бурную деятельность процессоров.       — Да вроде тихо сидят пока что. Что они, говорите, натворили?       — Ворвались, все перетрогали, оскорбили кабинет и меня! — начала загибать пальцы преподаватель химии.       — Если оскорбят ещё раз, ведите ко мне. Разберемся. Стоило меху выйти за дверь, пожелав всем хорошего дня, как фем стукнула по столу.       — Встали. Быстро! В этом кабинете студентов рассаживаю я.       Что за день сегодня такой?       Мы толпой встали возле экрана, и мне это почему-то напоминало исключительно любую сцену из истории, которая заканчивалась расстрелом. Фемка четко делила группу на пары мех-фем и указывала на парты, начав с задних. Чем дальше, тем меньше у меня оставалось надежды спрятаться хоть за чьей-то спиной.       Фемочки кончились быстро. Куда быстрее мехов.       — Я не буду с ним сидеть! — заявила розовая фем, тыча пальцем в Лонгарма.       — Тогда за первую парту, — указала ему преподаватель и кивнула на меня. — И ты туда же.       Позади Сэлдом старался незаметно вытащить стул из-под светлой фемки, которая шипела на него. А ведь ещё несколько минициклов назад мне казалось, что у нас относительно дружная группа.       Судя по взглядам Лонгарма, сейчас уже он был в шаге от того, чтобы завопить, что со мной он сидеть не намерен.       Пока преподаватель рассаживала всех на второй ряд и сетовала на излишнее количество мехов, которых приходилось садить по одному, я снова достала планшет и открыла учебник, игнорируя само существование серого меха.       — Учебники можете не брать. Я буду выдавать вам свои.       Мне уже все это дело начинало не нравиться.       Учебник от преподавателя был в разы меньше того, что нам выслали, и начинался как-то излишне весело.       — С вашего позволения, я начну занятие. Главное, что вам нужно усвоить: я учу вас не только химии, я учу вас думать. Потому что, к сожалению, этим прекрасным даром вы явно обделены.       Я мотала страницы учебника, тщетно пытаясь найти хоть одно определение, хоть одно правило, но что-то как-то ничего похожего не наблюдалось.       — Нам же не придется выводить все самим? — шепотом пробормотала я, с ужасом представляя собственные перспективы.       — У тебя какие-то вопросы? — с улыбкой спросила преподаватель.       Я быстро помотала шлемом и сделала вид, что перечитываю страницу учебника. Лонгарм скучающе смотрел куда-то в окно.       Химия прошла в гробовой тишине и радостных вещаниях преподавателя, которая только посреди пары соизволила написать, как к ней обращаться. Лиднчардж. Глоссу сломать можно, пока выговоришь. Сэлдом пытался схитрить.       — Извините…       — Не «извините», а профессор Лиднчардж. Не так уж сложно запомнить.       В конце пары она ещё и зачитала весьма выразительный спич по поводу того, что нельзя делать возле ее кабинета и в кабинете. И что опаздывать тоже нельзя.       На этом моменте она с особо широкой улыбкой глянула на Лонгарма.       Серый мех с завидным спокойствием смотрел на нее, будто совершенно не понял намёка. Собираться он тоже начал ровно со звонком, пока все ещё сидели на местах, опасаясь даже встать, чтобы не злить Лиднчардж лишний раз.       После этой пары, которую уже никто не забудет, было решено сходить перекусить. Из нашей группы пошли не все: некоторые были со своим перекусом. Мне изначально казалось, что тут столовая должна быть на территории какого-либо корпуса, как было в моей прошлой школе. Нужно было идти в отдельное здание, как мне пояснили, которых здесь было много.       Прибыв на место, я была приятно удивлена. Вместо скромного помещения, которое я ожидала увидеть, перед нами открылось просторное и светлое пространство, напоминающее больше современное кафе, чем обычную столовую. Множество столиков, расположенных на разном расстоянии друг от друга, создавали атмосферу уюта и приватности. Над головой — яркое освещение, а стены украшали рисунки, похожие на граффити.       Единственный минус — к определенному времени столики начали занимать большое количество трансформеров, но, благо, мы успели, посадив его охранять Куншим, энергон которой возьмет Пичдрим.       Чуть поодаль сидели два пожилых меха, шумно играющих во что-то похожее на домино и попивающих энергон, который слабовато искрил электричеством. В стороне от них — дамочка со спарком, недовольно смотря то на них, то на нас и других студентов, которые также отдельными группами сидели. Кроме молодежи еще были уставшие работники офисов и заводов, расположенных здесь неподалеку.       Кроме Пичдрим с ее подругой с нами пошел Сэлдом и два друга, одного из которых я сначала приняла за спарка. Минибота звали, кажется, Тайнитот, а более высокого меха — Гоустринклидер. Пока шли до столовой, они все обсуждали музыку и настройку инструментов.       — Ну как вам химичка? — плюхнулся рядом со мной Сэлдом, ставя поднос с двумя кубами жидкого энергона.       — Тебя она прям не отпускает, расслабься, — Гостринклидер потягивал свой напиток из соломинки.       — А ты чего себе ничего не взяла? — обратились уже ко мне.       — Я не голодная… — неуверенно прозвучал ответ, а я была готова провалиться сквозь землю от стыда. Но вместо этого лишь покраснела, тушуясь.       — Ой, какие у тебя щечки милые, когда смущаешься, — заулыбалась Пичдрим. — Ты деньги забыла? Ничего страшного, ребята, давайте скинемся.       Все одобрительно зашумели.       — Нет-нет-нет! Не стоит, — замахала я манипуляторами.       — Поздно, вернусь через пару миллициклов, — шустро подскочил Сэлдом, взяв у других купюры — голубые плоские прямоугольнички из металла. — Не лови дезактив от голода.       Я попыталась возразить, но Сэлдом уже растворился в толпе, направляясь к длинной очереди, которая, казалось, двигалась с черепашьей скоростью. Мои манипуляторы нервно перебирали края стола. Я чувствовала себя неловко, принимая помощь от почти незнакомых мне мехов, но их искреннее желание помочь было настолько очевидным, что сопротивляться было бессмысленно.       — Не переживай, — мягко сказала Пичдрим, заметив мое смущение. — Мы же теперь одна команда. А в команде принято заботиться друг о друге.       Запах свежего энергона смешивался с ароматами каких-то жареных чипов и сладких сиропов. На одном из больших экранов, висящих на стене, транслировались новости, но никто, кажется, не обращал на них внимания. Все были заняты своими делами, погруженные в разговоры, смех и поглощение пищи.       Сэлдом вернулся быстрее, чем я ожидала, держа в манипуляторах поднос с чем-то, что выглядело как большая порция жареных чипов и еще один куб энергона.       — Держи, — он поставил поднос передо мной. — Это тебе.       Я сконфузилась еще сильнее, но на этот раз не от стыда, а от легкого смущения и благодарности. Чипы пахли невероятно аппетитно.       — Спасибо, — пробормотала я, беря один чип. Он был хрустящим и соленым, именно то, что нужно после медленно тянущихся пар.       На пару по физике мы, что и следовало ожидать, опоздали. Ручка на входной двери опять отломалась.       — Шлак! Тупые медики, им самое лучшее.       Когда мы ввалились в кабинет, Блюшайз уже начал пару. Стулья в этот раз заняли розовая фемка, Спайдглум, Лонгарм, та светлая фем, с которой поцапался на химии Сэлдом, и близнецы. Подоконники уже ждали.       — И чего опаздываем? Могли бы уже и вовсе не приходить.       Лонгарм улыбался. Я видела его довольным первый раз в принципе, но эта ехидная улыбка явно выражала все, что он о нас всех думает.       — В следующий раз я буду закрывать кабинет после начала занятия. Кто не успел, тот опоздал. Те, кто действительно хотят учиться, придут вовремя. Особенно это касается фемок.       Пичдрим была готова начать возражать, но Куншим утащила ее к подоконнику, шепча что-то, что слышали только они. Мои крылья снова противно заныли, когда я старалась встать так, чтобы не мешать остальным писать.       Я даже не стала считать, сколько в этот раз Блюшайз повторил, что наша группа ходит полным составом и это вовсе не обязательно. Ему вполне хватило бы и трёх студентов, но заинтересованных. Это слово «заинтересованных» звучало чаще, чем тема занятия.       Этот преподаватель тоже отрицал наличие учебника, диктуя лекции исключительно вслух. Его темы могли быть интересными, но, черт возьми, его голос, абсолютно одинаковый, что бы ни он ни говорил, и отличающийся только по громкости, тоже вгонял в сонное состояние. Если бы не те моменты, когда он переходил почти на крик в особенно эмоциональных местах, спала бы вся группа.       — Всем все понятно? — спрашивал он каждые три или четыре миницикла, и все тут же активно кивали, уже интуитивно понимая, когда это нужно сделать, даже если не слушали его.       Мех все время сверлил сидящего прямо напротив него Лонгарма. Со стороны выглядело даже смешно. Будто играли в гляделки, но Блюшайз жульничал, когда начинал спрашивать серого меха.       Записей было много: в основном даты открытия законов, явлений и их определения вместе с именами учёных. Я старалась успевать переключать выделение и обычный шрифт, но далеко не все успевала подчеркнуть или обвести другим цветом, чтобы потом в написанном было легче разобраться.       Чего уж там говорить: я в принципе не успевала писать все, что он говорил. А записать пыталась почти все.       Посреди пары планшет Лонгарма начал моргать от входящих сообщений. Он, даже слегка удивленный, незаметно начал читать входящие уведомления. Близнецы тут же начали толкать друг друга в бока, сдерживая смех.       Следом заулыбался Сэлдом, а потом и музыканты. Я глянула на шторку уведомлений планшета: все подряд слали в общую группу какие-то стикеры, в одном из которых я увидела криво склеенные фотки Лонгарма и Блюшайза.       «Лонгшайз :)» — гласила подпись к стикеру.       Лекция сразу стала интереснее. Блюшайз, увлеченный фотонами и квантами, был даже рад приподнятому настроению в классе, и конец лекции стал неожиданностью для всех.       — Стикеры гениальные! — мы собрались возле кабинета, в котором должны быть скоро основы теории разведки. Входить после произошедшего на химии не решались.       — Ты ещё рожки подрисуй, — советовал один близнец второму, делающий ещё стикеры. — Во, отлично!       Мы так простояли весь перерыв, было так весело и легко. Из этой идиллии вывел голос куратора:       — Вы почему не заходите? Как бедные родственники, честное слово, не стесняйтесь, — вздохнул мех, держа коробку, закрывающую его фейс наполовину, с большим количеством планшеток.       — Вам помочь? — вежливо предложил Сэлдом.       — Да уж, не стесняемся, — пробормотал кто-то из толпы, и по рядам пробежал смешок. — Особенно после того инцидента на химии.       — Можно, — коротко бросил куратор. Молодой мех бодро дёрнул ручку двери на себя, но та оторвалась с корнем.       — Ой, — только и смог вымолвить Сэлдом, держа в руке обломок.       — Ну вот, — пробормотал тот же голос из толпы, — теперь точно не зайдём. Пара здесь будет?       Куратор, до этого скрывавший эмоции за коробкой, теперь опустил её, открывая взору свои оптические сенсоры, которые расширились до предела. Но он быстро взял себя в руки, поставил коробку на пол и произнёс: — Праймус, за что мне это… Наше первое занятие: основы вскрытия дверных замков без задействования ручки. Слушайте внимательно. А теперь, Сэлдом, будьте добры, отойдите от двери. И вы, остальные, тоже. Мне нужно пространство для демонстрации.       Сэлдом, смущенно держа обломок ручки, отступил. Толпа расступилась, но не без шушуканья и ехидных комментариев. Куратор подошел к двери, внимательно осмотрел место крепления ручки, затем достал из субкармана небольшой, но явно многофункциональный инструмент.       — Итак, — начал он, — для начала нам понадобится… — Он замолчал, прищурившись. — А, вот оно.       С этими словами он ловко вставил инструмент в щель между дверью и косяком, что-то там провернул, и раздался характерный щелчок. Дверь слегка приоткрылась.       — Вот видите, — торжествующе произнес куратор, — ничего сложного. Главное — знать принцип работы механизма.       — А мне можно попробовать? — опять кто-то спросил.       — Нет, нельзя. Мы столько времени пары потратили на… На это недоразумение, — ответил мех, но после махнул манипулятором. — Ладно, какая разница, у нас сейчас информационный час будет. Делом займёмся на второй половине пары.       К нашему удивлению, кабинет был просторный и парт хватило всем. На стене были электронные, но все в пыли портреты известных разведчиков. Один из них висел криво, куратор подошёл и, поправив, смахнул пыль.       — Расселись? Отлично. Мы в прошлый раз нормально не познакомились. Так вот, мое имя — Кирэнт, — мех сел на край учительского стола, внимательно осматривая нас. — Как вам первые дни в академии?       Повисла короткая пауза, нарушаемая лишь скрипом старых стульев. Никто не спешил отвечать, каждый обдумывал свои впечатления, пытаясь сформулировать их в нечто приемлемое для столь проницательного взгляда. Кирэнт, казалось, не ждал мгновенного ответа, его взгляд скользил по лицам, словно сканируя мысли. Он слегка улыбнулся, заметив наше замешательство.       — Я не жду восторженных од или жалоб на отсутствие горячей воды. Мне интересны ваши наблюдения. Что вы успели заметить, что удивило, что, возможно, вызвало вопросы? Ведь именно из таких мелочей складывается общая картина, не так ли? И для будущих агентов умение подмечать детали — это не просто навык, это инстинкт. Так что, кто готов поделиться своими первыми инсайтами? Или вы предпочитаете, чтобы я сам начал задавать наводящие вопросы?       — Здесь ручки не очень, — с поднятым манипулятором сказал Сэлдом. По партам прошлись смешки.       И вдруг на него с потолка посыпалась побелка. Сэлдом отряхнулся, его манипулятор дернулся, словно пытаясь поймать невидимого обидчика. Смешки стихли, сменившись напряженным молчанием. Кирэнт, однако, не изменил выражения лица, лишь его улыбка стала чуть шире, приобретя оттенок едва заметного торжества. Он медленно кивнул, словно подтверждая некую свою догадку.       — Отличное наблюдение, Сэлдом, — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка, которую можно было бы принять за одобрение, если бы не контекст. — Действительно, ручки здесь не очень. И, как видите, здание тоже не очень любит критику. Ладно, нынешняя молодежь, видимо, не любит беседовать. А я в вашем возрасте даже на митинги ходил, но сейчас не об этом. Надо обсудить документы и выдачу вам пропускных карт, со следующей недели начнут работать турникеты. Хочется отметить, что все опоздания фиксируются компьютером.       — А как дела с общежитием? — вдруг сказала Куншим. — Оно обязательно? Я, конечно, иногородняя, но здесь нашла хорошую квартиру, которая для меня в приоритете.       — Пока информации об общежитии нет, — пожал плечами Кирэнт. — Но если так волнует, то можешь обратиться с этим вопросом к нашему заместителю директора по воспитательной работе, он курирует общажников. Как помню, в прошлый раз заселение было только после гиперцикла обучения. А так, да, в обязательном порядке. У нас все строго, как в армии. Ещё вопросы?       — А воды горячей на самом деле нет? Мне бы побелку смыть, — спросил Сэлдом.       — Именно в этом корпусе воды совсем нет.       — Но мы же видели фонтан на первом этаже.       — А вода в нем была? — задал встречный вопрос куратор, ухмыляясь. Он был прав: воды не было. Лишь пыль, грязь и даже сломанная планшетка устаревшего образца.       — У матросов нет вопросов? — все молчали. — Хорошо, тогда заполняем анкеты. После них ещё парочку психологических тестов. Анонимных, не переживайте.       Кирэнт вышел в коридор за планшетками. Вернувшись, он раздал их, и в аудитории воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким шелестом стилусов по сенсорным экранам. Сэлдом, склонившись над своей планшеткой, что-то тихо бормотал себе под нос, видимо, пытаясь расшифровать какой-то особенно витиеватый вопрос.       — А вот этот пункт, — вдруг подал голос он, — «Опишите ваше отношение к коллективным формам самовыражения». Это что, про хоровые песнопения или про массовые танцы?       — Я думаю, здесь имеется в виду нейро-хоккей. И скорее про вашу готовность к командной работе и участию в общих мероприятиях. У нас тут не только учеба, но и жизнь. И жизнь эта, поверьте, бывает весьма насыщенной.       — У академской команды сейчас перенабор участников, — поддакнула Пичдрим. — У нас не хватает нападающих.       «Кто что ответил на «отношение к медикам»? Я не хочу в первый же мегацикл влезать в войны между факультетами,» — написал Пелтис в чат.       «А чего им лучшее все?»       «То есть вопрос про наркотики смутил только меня?»       Я сама все ещё висела где-то на вопросе про отношения в семье.       — Потом ещё вам нужно выбрать старосту и заместителя старосты в ближайшие пару мегациклов и сообщить мне. Желающие есть? Манипулятор поднял Стилспринг.       — Я могу.       — Остальные не против? — Кирэнт окинул взглядом группу и, не увидев большого желания спорить, кивнул. — Запишем.       «На анонимные тесты не похоже… Зачем им знать, хотим ли мы заняться чем-то экстремальным?»       «Кто со мной после уроков с крыши прыгать?»       Спустя полцикла Кирэнт собрал тесты и пообещал, что подробней не узнает никто, кроме местного психолога. О месте обитания этого редкого зверя нам пока не рассказали, но что-то подсказывало, что чаще он всё-таки находился в медицинском корпусе.       Оставшееся время Кирэнт рассказывал о том, какие предметы будет вести он и краткий экскурс о теории разведки. Мы не успели порадоваться тому, что далеко идти на следующую пару не надо, потому что углядели, кто ее ведёт.       — Кто решил допустить курильщика до оружия? Это вообще законно?       После того, как вчера мы все дружно пропустили конец и начало пары Грэссларка, мы даже не знали, чего ожидать на сегодняшней. Кто-то даже предложил прогулять — кажется, Сэлдом, — но и эту идею отклонили. Несколько ботов всё-таки сбежали, их останавливать не стали, а основная масса осталась.       Дожидались его снова в коридоре, потому что двери теперь никто не осмеливался не то что трогать, а даже смотреть на них.       Физрук с дверями, как выяснилось, церемониться не собирался, и когда створка просто осталась у него в манипуляторах, он поставил ее к стене, будто так все быть и должно.       Кажется, сегодня стикеры сильно пополнятся. Такое Сэлдом и близнецы без внимания оставить просто не смогут.       Ещё один аспект внезапно оказался абсолютно пустым и неучтенным, когда Грэссларк открыл свою презентацию и начал по одному спрашивать студентов про отличие разных видов оружия. Рэтчет и Дрифт о таком совсем не рассказывали.       — Так что, мне никто не скажет, почему бластерный пистолет-пулемет отличается от обычного?       — На фото же вообще автомат, разве нет? У пулеметов другой отсек для бластерных зарядов.       Грэссларк посмотрел на фотографию задумчиво и просто начал листать слайды. Черные буквы сливались с фоном, и я бросила попытки разобраться в этом, твердо решив изучить материал самостоятельно.       Надо, кстати, узнать, есть ли здесь хоть где-то библиотека. Догадка пришла сразу: наверняка в медицинском корпусе.       — Вы должны уметь отличать пистолет модели FRT-24.1 от FRT-24.1,2 как лево и право! И знать, каким из них можно, если что, пользоваться и без зарядов.       Эпичные бои прикладами пистолетов в голове рисовались куда ярче, чем сами эти пистолеты. Насколько странно будет выглядеть, если я засяду в библиотеке с книгами про оружие?       «Кто пойдет после занятий поиграть?»       «В лайтриннинг? Я могу и мнемохирургов позвать, парочка там обожает и знает место, где можно поиграть.»       «Только не говори, что это возле медицинского!»       «Увы»       Мне тоже захотелось если не сыграть, так хоть посмотреть, что это за игра такая. Звучало интересно.       Грэссларк домотал презентацию до конца, и задние парты слегли, сдерживая писки. Фотография сурового физрука на фоне розового фона «спасибо за внимание!» с цветочками и блёстками тут же стала достоянием всей группы. Но пока что аватарка с директором смотрелась круче, так что менять не стали.       — Я все ждал, когда он спутает РПГ и винтовку. Может, в следующий раз полюбуемся на это?       — В качестве зачёта, видимо, будем собирать новую модель оружия, которую он ещё не видел, — добавил Сэлдом. — Так кто играть идёт?       Развеяться после нудного дня, когда на нас, кажется, почти все преподаватели не по разу подняли голос, было просто необходимо.       Куншим и Пичдрим отказались под предлогом того, что у них тренировка, и пошли с нами только близнецы, которые ещё не определились, будут ли играть, но хотели пройтись с кем-то. На внутреннем дворике медицинского корпуса был специальный корт для этой игры, а также высокое дерево, похожее на иву, с другой планеты. Оно было темно-фиолетовым, а ночью начинало светиться. Растение считалось главным символом академии и было изображено на гербе. Его привез в подарок еще прошлый директор после своего космического путешествия.       У стен здания стояли лавочки и два автомата: один с энергоном, второй с кольцами для игры. На одной такой мы разместились.       — Рассказать основы игры? — предложил Лампро, на что я кивнула.       — Видишь кольца там бросают? Вот они вместо нейро-шайб, но куда мощнее. Играют по пять ботов на команду на определенный промежуток времени, смысл в количестве набранных очков. Надо бросать кольцо во внезапно появляющиеся кольцо с таблом. Хах, тавтология. Его долго держать у себя нельзя. Всего три кольца в игре. Два защитника «гнезда» и три нападающих.       — А какие правила? — игра казалось простой и до жути интересной.       — Правила просты, — продолжил Лампро, его голос звучал уверенно и немного насмешливо. — Главное — не дать противнику забросить кольцо в твое «гнездо». Это такая специальная зона на поле, обозначенная светящейся рамкой. Если кольцо попадает туда, команда противника получает очки. А еще есть «зоны ускорения» — они тоже светятся, и если ты в них окажешься, твое кольцо полетит быстрее. Но будь осторожен, в них легко потерять контроль.       Он указал на поле, где уже разминались две команды, их движения были плавными и отточенными.       — Самое интересное начинается, когда появляется центральное кольцо за пару миллициклов до окончания тайма, — мех сделал паузу, чтобы я успела осмыслить информацию. — Его можно перехватить, но только если ты не держишь свое кольцо. И если ты его перехватил, то можешь использовать его для атаки или защиты. Но помни, его тоже нельзя держать долго. Это такая игра на скорость реакции и стратегическое мышление.       Я внимательно слушала, пытаясь представить себе все нюансы. Игра действительно казалась захватывающей. Мне захотелось попробовать.       — А что насчет нарушений? — спросила я, вспомнив о возможных подвохах.       — Нарушений как таковых нет, — ответил Лампро с улыбкой. — Есть только «неспортивное поведение». Например, если ты попытаешься физически остановить противника, а не его кольцо. Или если будешь слишком долго удерживать свое кольцо, не пытаясь его бросить. За это могут дать штрафное время, когда ты будешь вынужден стоять на месте. Но в целом, игра поощряет агрессивный, но честный стиль.       Близнецы решили составить мне компанию в лайтриннинге. Нас определили в одну команду. В ней ещё была фемка-мнемохирург и старшекурсник с лечебного факультета. После коротких приветствий мы разошлись на свои места на корте. Меня определили защитником «гнезда».       — А как понять, что ты нарушил? — уточнила я, чувствуя, как азарт начинает разгораться внутри.       — Нарушения фиксируются автоматически, — пояснил Лампро, кивнув на небольшой дрон, парящий над полем. — Этот малыш следит за всеми движениями и подает сигнал, если что-то не так. Он же и отсчитывает штрафное время.       — Понятно, — сказала я, глубоко вдохнув. — Я готова.       Лампро улыбнулся.       — Отлично. Удачи, защитник.       Я заняла свою позицию у «гнезда», чувствуя легкое волнение и предвкушение.       Раздался короткий сигнал, и игра началась. К краям корта начали подтягиваться остальные студенты, которые тут же занимали позицию болельщиков и активно делали ставки, жестикулировали и кричали в поддержку. Я невольно улыбалась, наслаждаясь этими минутами.       Первое кольцо получилось удачно словить и перепасовать фемка-мнемохирургу, которая показала значок в три пальца, что означало «спасибо» среди молодежи здесь. Кольцо и правда было очень мощным, я буквально ощущала вибрацию моторчика внутри него. Подсветка ярко плыла от края к краю. Азарт нарастал.       После трёх принятых колец на защите «гнезда» я была куда уверенней, показывая знаками близнецам для паса. Но вот очередное кольцо в последний миницикл тайма было не таким удачным. Я не рассчитала своей силы, и Пелтис не смог его словить. Кольцо со свистом пронеслось над его шлемом, влетев в окно кабинета на первом этаже. Высокопрочное стекло, к нашему удивлению, разбилось с характерным звуком. На корте резко стало тихо.       — Да это же кабинет Ж-Ж! — крикнул мех из толпы. После его слов ретировалось с корта около трёх сикеров. Я искренне им завидовала, ведь на задний дворик выбежал заместитель директора по воспитательной работе.       — Кто это сделал?! — мех размахивал планшеткой. Он точно работал, а внезапный казус отвлёк от этого важного дела. — Не хотите говорить? Ну и шлак с вами! Я по камерам посмотрю!       — Ну все, приплыли, товарищи, — тихо пробормотал Лампро, прижав к грудной пластине другое кольцо.