No Regrets

В студии Куна не остаётся почти никого, когда на его рабочем столе начинает вибрировать его смартфон из-за только что поступившего уведомления. Выскочившее в самом верху экрана окошко заставляет его придвинуться на кресле поближе и усмехнуться. ten-cat-lee: Кун, ты где?) [21:03] Кун снимает экран с блокировки и с сомнением смотрит в открытый диалог в мессенджере. Тэн почти никогда не здоровается в переписке и предпочитает сразу переходить к сути дела. Это становится понятно уже через неделю общения, и дело вовсе не в том, что у него дурное воспитание. Просто ему каким- то образом удаётся поддерживать в собеседнике ощущение, словно он никуда и не уходил. И на Куна это тоже работает по той или иной причине, что не может не радовать, ведь он постепенно начинает привыкать к нему. Хоть и не во всех аспектах. Тэну, очевидно, нравится болтать о чём угодно допоздна, и хотя спокойной ночи он почти никогда не желает, засыпать не с мыслью о тех забавных видео с кошками, которые он отправляет периодически, практически невозможно… Вопрос, высветившийся в диалоговом окошке, очевидно, простой, но не для Куна. Он не привык держать всех близких и друзей в курсе того, где он, с кем и что делает — это его маленькая зона тайны, привычка находиться в тени и не позволять никому быть с ним рядом даже мысленно, потому что он может быть самим собой в полной мере только наедине, но с Тэном избегать этого не получается. Точнее это бессмысленно, во-первых, потому что он так или иначе найдёт способ узнать правду, во-вторых, если Кун будет продолжать быть скрытным, наступит на те же грабли, и тогда уже начнёт темнить Тэн. kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Я в студии, всё ещё работаю [21:07] ten-cat-lee: А я уже освободился, можно мне зайти к тебе в гости? [21:09] Кун нервно прокашливается и сразу же выпрямляет спину, поддавшись сомнению от мысли, что Тэн окажется здесь. Его понятие о стремительном развитии знакомства — вечная тема для обсуждения со всеми, кто так или иначе пытается стать к нему ближе: для кого-то темп, кажущийся нормальным, у Куна вызывает ощущение спешки на вот-вот отъезжающий от перона поезд. В один момент он просто устаёт объяснять, что одно дело — разговаривать, рассказывать о себе и делиться мыслями, а другое — пускать кого-то в пространство, полностью обустроенное в соответствии с твоим пониманием удобства, комфорта и эстетики, которое о тебе говорит очень многое. И это слегка пугает. kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Не думаю, что это хорошая идея… [21:12] ten-cat-lee: Ты занят с клиентами так поздно? [21:13] Соблазн соврать очень велик, тем более, что Куна ничего не останавливает, но им же зафиксированное в голове напоминание о том, что таким образом они оба так никуда и не продвинутся очень вовремя звенит на уровне подсознания. kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Нет, я остался один на своём этаже, просто, я думаю, мне будет немного странно [21:15] ten-cat-lee: Я просто посижу рядом и не буду мешать, честно-честно :з [21:16] kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Это ещё более неловко, хах [21:16] Кун честно признаётся, что после долгих лет отсутствия отношений для него в новинку подпускать кого-то к себе так близко, и то, что человек, потревоживший его мирок, приходится ему соулмейтом, не слишком активно помогает с этим. С другой стороны, он понимает, почему именно Тэн. Если не он, то кто ещё способен встряхнуть Куна как следует?? ten-cat-lee: Тогда представь, что я твой клиент. Я тебе даже заплачу, хехе. Хочешь кофе?) [21:17] Тэн не собирается сдаваться, и Куну нехотя приходится осознать, что тот вошел в свой режим, в котором не позволит никому себе отказать. kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Хочу. Только скажи честно, ты просто во что бы то ни стало хочешь посмотреть, где я работаю? [21:18] ten-cat-lee: Если я не достаточно прилипчивый, Кун, то да. Мне очень интересно, как выглядит твоя студия и что ты там вообще делаешь. Я сейчас умру от любопытства прямо возле дверей вашего офиса. А оно вам надо?) [21:20] Кун смеётся с его драматичности, но тут же осекается, перечитав предпоследнее предложение. kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Стоп… Ты уже здесь? 0_о [21:20] ten-cat-lee: Нет, я жду на улице, я же не сталкер. Не хватало ещё тебя спугнуть, а то улетишь обратно к себе в Китай, и всё (╥_╥) [21:21] Эта манипуляция на Куне не работает, тем не менее он всё же всерьёз задумывается над тем, чтобы позволить Тэну завалиться к нему в студию и делать всё, что ему вздумается. В противном случае его же чувство вины его сожрёт и не оставит косточек. ten-cat-lee: Ну, Кун, пожа-алуйста. Ты ведь был у меня на работе, давай делиться! [21:22] Кун устало выдыхает и прикрывает глаза от бессилия, потому что этот аргумент добивает его окончательно. Он и правда пару дней назад совершенно случайно оказался на работе у Тэна — в танцевальной студии, где он вот уже пару месяцев ответственен за преподавание хип-хопа новой школы. Возможно, он бы не согласился, если бы знал, что это будет использовано как аргумент, чтобы пробраться на его рабочее место, однако, рассуждать об этом уже поздно. В тот день они договариваются вместе отправиться на курсы корейского, но так как Кун приходит к Тэну, чтобы встретиться возле его работы, раньше положенного времени, его любезно приглашают посмотреть на занятие в тренировочном зале через прозрачные двери в примыкающем коридоре. И то, что он видит, впечатляет его также, как и проясняет очень многое. Когда Кун впервые узнаёт, чем занимается Тэн в профессиональном плане, он, мягко говоря, зависает, потому что в его голове всё никак не укладывается, как можно полдня скакать под музыку на тренировках в окружении множества разных людей и при этом умудряться оставлять силы на прочие взаимодействия. Однако, стоит ему увидеть то, сколько страсти и энергии он выплёскивает в каждое мгновение, проведённое в движении, Кун понимает, что Тэн бы просто с ума сошел от статичной деятельности, не имея возможности отдать себя и свои чувства во вне. И то, о чём говорит его тело в моменты словесно безмолвных откровений, звучащих лишь тяжелым дыханием, звуками развевающейся одежды и рассекаемого руками воздуха, ощущается как разговор по душам. Красиво и завораживающе. Пусть Кун в хореографии на самом деле мало что понимает, отсутствие профессиональных навыков в той или иной области никогда не мешало ему находить вещи интересными, прекрасными, эстетичными и достойными особого внимания. И, думая об этом, он резко стопорится на мысли, что, если бы Тэн и в его любимом деле захотел увидеть что-то особенное, это могло бы стать приятным удивлением. Захотел так, как Кун хочет концентрироваться на том, что Тэном движет, что его увлекает, делает самим собой, раз уж он дал себе слово попытаться сблизиться. А может, именно поэтому он здесь. ten-cat-lee: Если не хочешь, я уйду и не буду давить. [21:25] Справедливо. Наверно. Хотя Кун и без лишней помощи чувствует себя слегка подавленным. Ему не нравится мысль о том, что во всём нужен баланс. Даже в такой мелочи, как обмен информацией. Нельзя только брать и брать. Чужие секреты должны оплачиваться равноценно — его собственными. Иначе перекос доверия неизбежен. И для Куна это так чертовски не свойственно — рассказывать о себе что-то личное. Отчасти он спихивает это на привычку всегда слушать окружающих и их проблемы, образовавшуюся за годы отсутствия метки, но почти никогда не рассказывать о себе. С другой стороны, это не оправдание, чтобы сейчас поступать точно так же, потому что теперь всё иначе. Тэн и правда становится интересным, и если Кун хочет понять его и узнать ближе, придётся играть по правилам баланса. kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Нет, не уходи. Я хочу, чтобы ты остался. [21:26] ten-cat-lee: Уверен, что не заставляешь себя?) [21:26] kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Уверен. Заходи в здание, я встречу тебя возле турникетов, там без пропуска не пройти. [21:27] ten-cat-lee: Буду через 5 минут! [21:27] kunkunʕ •ᴥ• ʔ: Ты ведь уже возле офисов? [21:27] ten-cat-lee: Это было до того, как я пошел тебе за кофе! (˘▽˘)っ♨ [21:28] Кун улыбается. «Он знал, засранец».

***

На удивление, первое время Тэн и правда сидит тихо и ничем не выдаёт своё присутствие, пока Кун якобы заканчивает запланированную на сегодня работу, однако даже тишина и отсутствие каких-либо перемещений по его студии не спасает его от ощущения, как движется тэнов взгляд. Причем и по обстановке, и по нему самому. Он понимает, что рано или поздно ему всё равно придётся ответить на чужие вопросы, и лучше бы поздно, потому что сейчас сомнение слишком одолевает для связных мыслей. Кун даже не уверен, стоит ли сейчас пытаться подбирать какие-то атмосферные детали для уже готового костяка его нового трека — голова совсем не варит в такой непривычной обстановке, но предложить Тэну пойти прогуляться, вместо пустой траты времени за компьютером, он не успевает, потому что боковым зрением видит, как тот аккуратно опирается на стол, стараясь не испугать, и тем не менее привлекает к себе внимание. — Можно мне тоже послушать? — мило склоняет голову Тэн, стреляя взглядом в сторону штекера, который подключает наушники к системному блоку, и отрывисто хлопает ресницами пару раз. Длинный рукав его свитера спадает на стол, прикрывая часть ладони, из-за чего та кажется ещё более маленькой, и Кун невольно это замечает, задерживая взгляд на аккуратных пальцах. — Но я ещё не закончил, — пытается увернуться он, немного нервно постукивая ногой, и кусает губу, пока переводит взгляд на уже имеющиеся в проекте паттерны и, очевидно, ничего нового в них не находит. — И вряд ли закончишь сегодня, — выдыхает Тэн, — кажется, моё присутствие как-то странно на тебя влияет. — От тебя ничего не скроешь, — даже не пытается отрицать Кун, но всё-таки тянется к штекеру, чтобы отключить наушники и переключить аудио выход на колонки. Он не любит показывать результат, не доведённый до идеала, по его мнению, да и не уверен, что Тэну понравятся его работы. Судя по тем плейлистам, которыми он поделился, было очень сложно понять, какие жанры нравятся ему больше всего, — там было всего понемногу — но Куну тем не менее понравилось, и он нашел что-то и для себя. — Ты не особо стараешься, — усмехается Тэн, видимо, довольный тем, что долго уговаривать не пришлось, — и мне это нравится, — он загадочно улыбается и поворачивается спиной к столу, чтобы опереться на него поясницей, как бы намекая, что он готов начать погружение в плоды чужих трудов. Кун ничего не отвечает. Лишь поджимает губы и включает дорожку с самого начала, тут же позволяя себе сосредоточиться на лице Тэна с интересом, что для последнего должно быть довольно в новинку, но он не спрашивает и не обращает внимания — кажется, догадывается насколько его реакция важна. Вступление погружает студию в мягкий звук акустической гитары в паре с синтезатором, плотно переплетённым с эффектами, трансформирующими топорное звучание в атмосферный эмбиент. Кун знает, потому что перебирал их двадцать раз, прежде чем уловить именно то, что больше всего походило на его задумку. Ударные вступают тихо, с фильтра нижних частот перетекая в чистый звук, словно выплывают из-под воды, но не добавляют звучанию ни капли жесткости — лишь обозначают ритм, по которому начинают плыть остальные дорожки, включая простенький бас. Тэн, будто ещё одна партия, встраивается в него, начиная покачивать головой в такт под что-то среднее между классическим r&b и балладой и почему-то улыбается уголком губ, мельком посмотрев на Куна. Этот взгляд кажется ему беспристрастным и оттого немного успокаивает, заставляет вспомнить, как дышать ровно, успокоить застучавшее в висках сердце и перестать цепляться за мышку. Кун знает, что он делает, здесь, в своей студии, сидя перед синтезатором. Он уверен в себе как никогда, однако, несмотря на это, выставлять частичку себя напоказ не становится менее волнительно со временем. Порой ему кажется, что ему даже проще снять с себя всю одежду перед кем-то. Это чувство лишь слегка притупляется, и разница между первым и вторым треком настолько мала, что чёткую границу едва ли можно заметить. Его сосуд с утрамбованными в него чувствами уже давно полон. И пускай они находят выход через музыку, этого всё ещё недостаточно. Один неверный шаг — и он может взорваться. — Это так похоже и не похоже на тебя одновременно, — выдаёт Тэн, спустя длящиеся, словно бесконечность, полторы минуты, и начинает постукивать пальцами в ритм отрывистых аккордов ретро гитары на припеве. — О чём будет эта песня? — Кажется, о признании человека, который так влюбился, что обещает быть самым лучшим ради взаимной любви, но объект его воздыханий всё никак не даст ему вразумительный ответ, потому что… — тянет Кун, притормозив на моменте, где должно было прозвучать «разобраться в чувствах бывает сложно», и прокашливается. — У меня есть лирика от авторов, можешь посмотреть, — он кивает на папку с копиями текстов и тянется к колонке, чтобы убавить звук, но Тэн его вовремя останавливает без слов, перехватив его пальцы в воздухе, и укладывает их обратно на стол. Кун немного удивляется такой реакции, но его голова быстро заполняется мыслями о том, какая у него чуть суховатая и всё-таки гладкая ладонь, через прикосновение которой мимолётно можно почувствовать контроль над каждой мышцей в его теле. Это необъяснимо странно и ново, но всё ещё будто сшибает вспышкой тока. Кун лишь чудом не отдёргивает руку из-за своей неготовности ощутить чьё-то касание и также быстро старается себя успокоить. Тэн и прежде дотрагивался до него, но скорее случайно и не так целенаправленно, из-за чего найти отличия от касаний других людей было едва ли возможно. Он приходит к выводу, что так ощущается их связь. — Послушаем до конца, — поясняет Тэн и не отказывается от предложения почитать текст, с интересом заглядывая в папку, после чего Кун будто просыпается от короткого гипноза, осознавая, что пару минут назад он сомневался, стоит ли впускать его в творческий процесс, а теперь сам к этому подталкивает. Тэн же виду не подаёт. Переваривание этой ситуации длится до тех пор, пока линия проигрывания плавно не доползает до конца звуковой дорожки. — Что значит, это похоже и не похоже на меня? — запоздало спрашивает Кун, выждав несколько секунд, и Тэн, кажется, радуется этому вопросу, потому что улыбается и откладывает папку с лирикой на место, опираясь на стол уже бедром, чтобы стоять лицом к нему. — Это звучит интимно и романтично, — ведёт плечом он в ответ, склоняя голову вбок, и одному только ему известно, есть ли в этом скрытый подтекст, — и в то же время немного неопределённо, как в странном сне. Знаешь, где всё засвечено и половины не разглядеть. Как раз то, что чувствуешь, когда говоришь кому-то о своих чувствах и долго не получаешь ответ, ходишь, как неприкаянная душа в неопределённости. — В этом и была идея, — согласно кивает Кун, довольный тем, что по его работе это заметно. — Довольно сложная идея по сравнению с большинством нынешнего рынка. Иногда проще сделать балладу, под которую все страдают, или весёленький хит для ночного клуба. Это же что-то совсем другое: ни грустное, ни энергичное, а скорее нейтральное — в хорошем смысле. Знаешь, чтобы философски расслабиться и немного отдохнуть, задуматься о вечном. Это правда напоминает мне о тебе, ты иногда себе на уме, — усмехается Тэн и будто неуверенно что-то переваривает в своей голове, позже добавляяя: — Может, я не должен это говорить, чтобы не показаться странным, но мне кажется, что среди того нейтрального спокойствия, которое ощущается вокруг тебя, я теряю что-то важное. Надеюсь ты мне расскажешь. Мы такие разные, что мне порой сложно самому догадаться. — Ты так торопишься узнать всё обо мне, несмотря на то, что я не самый удачный кандидат для рассказов, — констатирует Кун скорее для себя, коротко фыркая, и ещё раз убеждается в собственной правоте. Ему не впервой слышать о том, что он какой-то «нейтральный», поэтому он даже это не комментирует — скорее удивляется, что для Тэна это ощущается плюсом. — Я не тороплюсь. Я просто задаю вопросы. Ну, или мне так кажется. Просто, согласись, довольно глупо ходить вокруг да около и гадать о чужих мыслях, когда тебе дана способность говорить, — Тэн пожимает плечами, проговаривая это как самую очевидную вещь на свете, которую многие почему-то игнорируют, и Кун согласно кивает. — Я никогда не считал романтичным «угадывать» чужие желания, — он рисует кавычки в воздухе, — и тратить время на домыслы, когда в мире столько вещей, которые приносят намного больше выгоды и удовольствия. Это круто и бывает приятно, но не более. К тому же люди порой настолько погружены в себя и свои проблемы, что до тебя им дела нет, так что порой нужно быть чуть громче. — В этом ты преуспел, — усмехается Кун, согласно качая головой. — Ага, именно поэтому лучше сразу говори, если я зайду слишком далеко. Не факт, что я вовремя заткнусь, конечно, но ты как минимум не обязан отвечать на все вопросы. — Тэн почёсывает затылок, видимо, осознавая свой болтливый грешок. — Наверно, я не в восторге от этого, но мне придётся, если я хочу получать ответы от тебя, — логично возражает Кун, опять невольно цепляясь за мысль, что ему от этого никуда не скрыться. — А ты хочешь? — загадочно улыбается Тэн. — Это уже совсем другое дело. Но так уж и быть, я согласен раскрыть свои грязные секретики первым, — он театрально закатывает глаза, как будто делает одолжение, но судя по его тону явно заметно, что он только рад. — Ну, как раз «грязные секретики» меня волнуют меньше всего. — А я так и знал, — Тэн щелкает пальцами и растягивает губы в улыбке, уже без стеснения усаживаясь на край стола и начиная болтать ногами. — Я выгляжу настолько скучным? — предполагает Кун, догадываясь, что не прав, потому что слова Тэна ему порой сложно интерпретировать. — Нет. Ты вообще не выглядишь снаружи тем, кем раскрываешься в общении, — несогласно качает головой тот, прищуриваясь. — Сначала кажется, что ты лишний раз рот не открываешь, чтобы не сойти за глупого. — А на самом деле? — А на самом деле я не знаю. Может, ты достиг такого уровня просветления, что простым смертным твои речи будут казаться бредом сумасшедшего, — Тэн сводит глаза к переносице и высовывает язык, изображая скорее дурачка, нежели безумца. — А если серьёзно? — саркастично фыркает Кун, игнорируя столь неприкрытую попытку подлизаться. — Я правда не знаю. Может, ты думаешь тысячу раз, прежде чем сказать, а может, потому что ты привык, что тебя не слышали и… не слушали, — Тэн пожимает плечами и опирается на руку, наклоняясь ближе. — Мне вот нравится тебя слушать. И молчать с тобой мне тоже нравится, — кивает он, словно пытаясь противопоставить себя всей той несправедливости, которая отобрала у него возможность сблизиться с Куном как можно быстрее. По крайней мере так кажется со стороны и почему-то не выглядит как игра. — Так ты романтик, — стойко не убегая от заинтересованного взгляда, уверенно предполагает Кун. — Немного. Не больше, чем ты сам, — Тэн подмигивает и спрыгивает со стола, избавляя его от необходимости отклоняться от него в сторону, потому что в какой-то момент он придвигается слишком близко. — Думаешь, я тоже? — удивляется Кун и тут же осекается из-за собственной слишком вопросительной интонации, понимая, что это вообще-то правда. Вопрос лишь в том, что его выдало. — Думаю, — соглашается Тэн, подходя к расположенным сбоку от стола и аппаратуры полочкам, заставленным фотографиями работников студии и самого Куна с какими-то исполнителями и обложками синглов и альбомов. Они пока не слишком известны, но это может стать лишь вопросом времени. — Без этого заниматься тем, что делаешь ты, бывает трудно. А у тебя получается. По моему скромному — на самом деле нет — мнению. Даже эта песня. Она ещё не записана и не завершена, а под неё уже хочется поменьше болтать и побольше целоваться, — проговаривает он и оборачивается, чтобы, очевидно, увидеть реакцию, и Кун его этого удовольствия не лишает. Он открывает рот, как будто действительно собирается что-то сказать, но уже через пару секунд становится понятно, что это застало его врасплох, будучи даже ни намёком, ни призывом к действию. Хотя с Тэном ни в чём нельзя быть уверенным. — Ну, или ещё что-нибудь приятное, — отворачиваясь обратно к полочкам, едва разборчиво бормочет он, когда так и не дожидается словесного ответа. Интонацию разобрать трудно, но Куну кажется, что Тэн улыбается, пока говорит, поэтому он тихо смеётся, понимая, как легко порой выбить почву у него из-под ног одной фразой. — Может быть, тебе виднее, — задумчиво говорит Кун, — потому что, если честно, мне под музыку целоваться не приходилось, — он равнодушно чешет шею и смотрит в противоположную сторону, пытаясь не казаться слишком заинтересованным в продолжении этой темы, но получается ненатурально. — Это огромное упущение, — притворно драматично отзывается Тэн и качает головой, — надеюсь, однажды мы это исправим. Слава небесам, что у тебя теперь есть я, — якобы ни капли не самодовольно добавляет он и улыбается так сильно, что Кун едва может видеть его глаза, скрытые за полумесяцами закрытых век. «У тебя теперь есть я». Контекст не совсем подходящий, но Кун цепляется за эти слова с куда большим вниманием, чем следовало бы в такой ситуации. Впервые он слышит от человека что-то настолько безусловное, хоть и в немного шуточной манере, а вкупе с тем, как часто Тэн использует будущее время в своих словах, включая туда и Куна, это даже вызывает непонимание. — Я слышу, как гудят твои мысли в голове. И что-то мне подсказывает, что ты не песню выбираешь, — проговаривает он, теряя интерес к полкам, и Кун кивает головой в подтверждение, тяжело вздыхая, когда Тэн возвращается на своё первоначальное место — диванчик напротив стола. — Расскажешь? — Разрешаю смеяться. — Ни в коем случае, — криво улыбается Тэн, закидывая ногу на ногу, и облокачивается подбородком на свои руки, ожидая ответа. — Ты правда веришь в то, что мы связаны судьбой и нам суждено быть частью жизней друг друга по какой-то причине? — вкрадчиво спрашивает Кун, что для Тэна, кажется, становится неожиданным, потому что он на мгновение хмурится — совсем нетипичная для него мимика — и задумчиво сморит в пол. Рано или поздно разговор об этом должен был состояться, и может, не так уж плохо, что именно сейчас, почти на самом берегу. — Верю — ключевое слово, — подумав немного, утвердительно отвечает Тэн, — всё начинается с веры, Кун. Если ты не поверишь в какую-то вещь, тебе никогда не придёт в голову начать её делать или выяснять, работает ли она. — С людьми у меня редко так получается, Тэн. Иногда даже злюсь на себя, что слишком много думаю, прежде чем сделать какой-то шаг. Именно поэтому мне кажется странным, как некоторые родственные души начинают по умолчанию доверять друг другу. — Но в нашем случае это не так, — мягко перебивает Тэн, — мы ведь не бросаемся в отношения целиком и сразу, совсем ничего друг о друге не зная. Нас свела воля случая. Помогла, так сказать. А что мы будем делать с этим дальше — решать только нам. Мы можем попробовать стать ближе, и не обязательно сейчас кричать на каждом углу о любви до гроба, верно? Мне это тоже не по душе, так в жизни почти не бывает, только в фильмах каких-нибудь, — усмехается он и подпирает щёку, из-за чего его губы смешно надуваются. — Но ты разве не боишься привязаться? — спрашивает Кун, немного кусая губу. — Нет, я буду рад привязаться к тебе, особенно, если ты будешь чувствовать в ответ то же самое. В конце концов, так задумано. — А если всё будет наоборот, и в один момент ты поймешь, что перестал испытывать это ко мне по какой-то причине? — едва не сдавая себя с потрохами, осторожно спрашивает Кун и мысленно шлёпает себя по лбу за неосторожность, потому что оказывается в шаге от разговора про метку. Страх того, что Тэн окажется таким же, как те люди, которые совершенно не умеют подбирать выражения, а Кун поймёт это слишком поздно, всё ещё неприятно булькает на уровне подсознания, и с ним мало что можно сделать. — Ты действительно слишком много думаешь, — улыбается Тэн, откидываясь на спинку диванчика, — или у тебя и правда есть веская причина думать, что что-то может пойти не так, — на выдохе тихо добавляет он, моргая в потолок, — и я не знаю, что это за причина, так что давай сделаем по-другому. Ты будешь верить в себя, а я буду верить в то, что всё получится. Если ты, конечно, хочешь, чтобы всё получилось, — Тэн поднимает голову, чтобы посмотреть прямо в глаза напротив, наверно в ожидании честного ответа, но голова Куна буквально взрывается от противоречий из-за последних слов. Он сам не знает, чего он хочет, будучи несколько лет в смирении с тем, что ему с его родственной душой не по пути. Это очень сильно затуманило его мысли о возможном счастливом будущем с кем-то, кто всегда бы старался его понять и быть рядом, несмотря ни на что, кто принимал бы его любовь и делился своей в ответ. Сейчас это светлое желание как будто пробуждается ото сна, навеянного голосом разума, пытающегося уберечь от возможной боли, которую несут с собой тёплые чувства к людям. Дар убеждения себя в ненужности и бесполезности каких-то вещей, беспощадное самовнушение — сильные противники для жаждущего тепла сердца. Отказ от прекрасного с потенциально опасными последствиями ради своего же блага — таков был план, но теперь он в прошлом, а новый пока никак не вырисовывается. Другой жизни, без страха быть названным странным, Кун не знает, но да, ему, чёрт возьми, хочется, чтобы кто-то уже наконец помог ему вселить в себя мысль о его абсолютной нормальности. — Хорошо, я постараюсь, — коротко кивает Кун, крутясь туда-сюда на кресле, и Тэн тут же стирает со своего лица остатки беспокойства, явно приободрённый согласием. — Вот и отлично. Приятно иметь дело со смелыми мальчиками, — лыбится он, хитро щурясь, и это выдаёт его провокацию, но Кун, опешивши, всё равно изумлённо приоткрывает рот. — Это я-то мальчик? — дёргает бровью он. — Ну, мальчикам ведь нельзя гулять поздно вечером по парку через дорогу от твоей студии с другим мальчиком, — тянет Тэн, вставая с диванчика и медленно вышагивая ближе к столу. — Но мне-то можно, — не понимая подвоха, возражает Кун, глядя на него снизу вверх, когда он останавливается в шаге от кресла. — Правда? Ну тогда сохраняй свой проект, выключай аппаратуру и пошли, — радостно кивает на дверь Тэн и не торопясь, видимо, чтобы дать Куну возможность увернуться (которой он опрометчиво не пользуется, боясь выглядеть странно, и незаметно вздрагивает), берёт его пальцы в свою ладонь, начиная тянуть к себе. В воздухе повисают несколько секунд осознания. — И много у тебя таких уловок? — неожиданно быстро смирившись со своей крайне медленной сообразительностью сегодня, усмехается Кун, прежде чем податься вперёд и встать в паре сантиметров от того уровня, который обычно называют личным. — Держись рядом почаще и узнаешь, — сверкает взглядом Тэн и плавно отходит назад, по пути к двери забирая свою куртку со спинки дивана. Кун смотрит, как его фигура скрывается в дверном проёме, оставив после себя лишь не терпящее возражений «жду тебя внизу», и по-дурацки улыбается.