Последний из драконов

- Что такое васильки? – в третий раз за день и примерно двадцать пятый за все время, проведенное вместе, спросил Феодор Ивана. Все прошлые разы мужчина кидал на юношу несчастный взгляд и обещал, что расскажет позже, но Федя не сдавался. Прошло уже два дня их середнячества. Эльф и дракон жили в пещере, что находилась в подножье скалы, что не могло не радовать принца, потому что, во-первых, тут не было щелей, а выход на воздух открывался с помощью камня, что преграждал поступление потоков холодного воздуха извне, а, во-вторых, один лишь этот камень, служивший импровизированной дверью, открывал проход к морю! Фединому по-детски искреннему счастью не было предела, когда он в первый раз ступил на песчаный брег: принц тут же снял мешающую обувь и с наслаждением вошел в воду по самые колени, аккуратно придерживая полы юбки; вода была восхитительно-холодной, а шум ее был столь приятен уху, что Феодор с минуту стоял и просто наслаждался звуками прибоя. Дракон стоял все это время на берегу и наблюдал за счастливым юношей, пока, по всей видимости, ему это не наскучило, и он ни подошел к Феде и ни толкнул его прямо в воду, громко и гортанно смеясь над промокшим с головы до ног эльфом. Принц сначала был искренне ошарашен, зачем пришла злость, но она быстро сошла на нет, стоило ему лишь взглянуть на веселое лицо дракона, на его движущийся кадык при каждом смешке, на его острые клыки. Тогда Федя покраснел, сам не понимая, почему, но уже через минуту смущение прошло, и он решил, что все-таки это и впрямь забавно, потому лишь обрызгал Ивана водой и сам стал тихо хихикать. С тех пор он еще не раз выходил к морю, наслаждаясь приятным ветерком на берегу и прохладой воды. Сейчас же Феодор, вернувшись в пещеру, вновь задал Ване не дающий ему покоя вопрос – что, черт возьми, такое васильки, и почему дракон продолжает называть его именно так? На этот раз мужчина не стал бросать на юношу никаких несчастных взглядов, которые так и кричали: «Как же ты меня достал!», а лишь вышел из пещеры. Принц последовал за драконом и, к своему удивлению, застал то, как оборотень раскрывает крылья и взмывает ввысь. Принц был в замешательстве – неужто он настолько наскучил Ивану, что тот решил его покинуть? Юноша стоял, раскрыв рот, и не верил своим глазам. Его начала охватывать паника: что теперь делать? Как ему одному тут выживать? Иван хотя бы кормил и поил его невесть откуда взявшимися фруктами, мясом и пресной водой, коих в пещере было на удивление много, но где их брал дракон, Феодор не знал, потому понятия не имел, каким образом прокормит себя теперь сам. Неужто вот таков его исход? Умереть от жажды и голода, совершенно одному, брошенному на произвол. Но, к своему стыду, больше принцу было все-таки обидно – он уже привык к Ивану, к его странным шуткам, к его спокойному, но веселому нраву, к его низкому и красивому голосу, к жару его тела, коим тот делился по ночам, когда они спали вместе на одном камне, застланном потрепанным матрасом, двумя подушками и одеялом, к его теплым рукам, что временами обхватывали Федю за щеки лишь для того, чтобы их владелец смог долго глядеть в синие глаза, словно ища в них что-то, изучая. Неужели всего этого больше не будет? И неужто во всем виноват сам принц? Юноша вернулся в пещеру, не удосужившись даже задвинуть за собой камень, и завалился на их импровизированную кровать. От досады Феодор отбросил подушку в стену, да взвыл. Глаза неприятно щипало, но выходу слезам принц не давал, лишь горестно рисовал на матрасе одному ему известные узоры. Забавно, он впервые в жизни делил с кем-то ложе по ночам, но его это нисколько не пугало и не смущало, как было бы, спи он в одной кровати с Вяземским; напротив, с Иваном Федя чувствовал себя под защитой, ему было приятно, хоть сердце и билось с особой силой, но юноша не придавал этому значения, главное ведь, что ему хорошо и тепло. Теперь всего этого не будет, подумалось Феодору, который и сам не заметил, как по щеке потекла одинокая слезинка. Именно в этот момент принц услышал на улице шум, а после с удивлением посмотрел на то, как в пещеру, как ни в чем не бывало, заходит Иван, держа в руках поистине пышный букет из невиданных раньше юношей синих красивых остролистых цветов. - Ты чего ревешь, малой? – удивленно спросил дракон, подходя к эльфу и бережно вытирая с его щеки слезинку большим пальцем. На мгновение, всего на одну лишь секунду, Феодору захотелось схватить мужчину за его большую ладонь и потереться об нее влажной щекой, однако юноша вместо этого лишь встряхнул головой, словно отгоняя от себя морок, и, приняв сидячее положение, скрестил руки на груди, да недовольно смотрел на ничего не понимающего Ивана. - Потому что думал о своей несчастной, одинокой, голодной смерти! Ты улетел и ни слова не сказал! – проворчал Бьясманов, однако злость его тут же испарилась, когда мужчина поднес ему букет. - Странный ты, - усмехнулся он. – А я думал, по мне горевал, - на этих словах Федя зарделся, но виду не подал. Иван же продолжил, словно и не видел, как горят щеки и кончики острых ушей у принца. - Держи, сам же хотел узнать, что такое васильки, вот я тебе их и сорвал, - фыркнул дракон, когда Федя бережно обхватил букет и зарылся в него носом. - Мог бы и сказать, куда летишь, а не молча исчезать, - буркнул принц. - Тебе что, не нравится мой подарок? Тогда отдавай сейчас же! – деланно оскорбился мужчина и потянулся за цветами, которые Феодор принялся от него защищать, тихо хихикая. Все встало на свои места. А цветы красивые. Двое так продолжили дурачиться, если бы Иван вдруг не напрягся всем телом, застыв в одной позе, и не втянул глубоко носом воздух. – Сюда плывет корабль. Я слышу. И запашок мне не нравится, - оскалился он. - Сюда? – удивленно спросил юноша. – Но пределы Скалистых гор никто не покидал веками! - Я слышу шум корабля. Поверь, ни один дракон не спутает этот звук ни с чем. Да и пахнет… Пахнет как тогда, на скале, не твоим женишком, но точно его людьми, - пока эльф сидел, замерев в испуге и сжав со всей силы стебли цветов, мужчина стоял в полной тишине, прислушавшись, пока в один момент не зашевелился. – Быстро, поднимайся и прячься! – сказал он, беря Феодора за руку и поднимая его с кровати. - Что? Куда? Иван, а ты? – затараторил взволнованный юноша, пока его вели к неприметному с виду камню, отодвинув который, дракон открыл лаз. - Я встречу гостей, а ты сиди тихо и не высовывайся, ясно? – рыкнул дракон, не дав мальчишке и слова поперек вставить, и задвинул камень. За ним оказалась небольшая щель, сквозь которую принцу открывался обзор на пещеру. Вот Иван обращается в дракона, вот внутрь вбегает несколько вооруженных людей – и впрямь людей Вяземского – вот начинается битва. Дракон взревел и изверг из пасти пламя, что обрушилось на воинов, которые в тот же миг закрылись щитами – о, боги, щиты из Драконьей стали! – и в зверя полетели копья, которые были тут же отражены резким взмахом могучего хвоста. У Феди дыхание сперло от страха за Ивана, вдруг с ним что-то случится? Не успел Федя об этом подумать, как заметил, что троих человек дракон уже успел убить, раздавив их лапами, но не уследил за еще двумя, что воткнули свои мечи прямо в живот зверя. Иван ранен. Это набатом билось в голове Феодора. Иван ранен! Надо что-то делать! Ему очевидно было больно, судя по тому, насколько менее яростными и слегка неуклюжими стали его движения, и с каким ревом он отбивался от последующих атак. Нет, нельзя сидеть сложа руки, надо помочь! Наплевав на слова мужчины, принц, с трудом, но сдвинув камень, выбежал из укрытия и, расставив руки перед драконом, встал в шаге от меча, что был направлен на зверя. - Прекратите! Сейчас же прекратите, ему же больно! – воскликнул он. Интересно, ему сейчас послышалось, или дракон и впрямь устало вздохнул только что за его спиной? Неважно! Важно лишь то, что люди в шоке отставили оружия. - Принц Феодор, нам было приказано найти вас и вернуть королю Вяземскому! Что вы делаете?! – вскрикнул один из людей. Кажется, он хотел сказать что-то еще, да вот только ни он, ни оставшиеся в живых воины не ожидали того, что дракон пред ними еще способен извергать пламя, что он и сделал. Юношу скрутило от запаха горелой плоти, но сейчас его больше волновал Иван – тот обращался назад в человека и вскоре снова стал им, болезненно сгорбившись и держась за две глубокие раны на животе – мечи его тело исторгло при обращении. - Ваня! Глупый огромный дракон, что же ты с ними принялся сражаться, а не улетел на верхний ярус! – вскрикнул эльф, подбежав в мужчине и придерживая его за спину. – Все хорошо, все будет хорошо, слышишь?! Я тебя сейчас исцелю, все будет хорошо, я обещаю, - всхлипывал он, прижав дрожащие руки к сочащимся ранам и шепча заклинание. - Федя, я в порядке, а вот тебе сейчас станет плохо, малыш, - усмехнулся дракон, гладя юношу по щеке тыльной стороной ладони и стирая с нее слезы. Слова Ивана нисколько не остановили Феодора, и тот принялся исцелять мужчину, старательно игнорируя то, как самого его стремительно покидали собственные силы. Вскоре пред глазами все стало плыть и темнеть, и юноша, шумно выдохнув, упал на кровать, покончив с ранами. Его знобило, хотелось пить и предаться бессознательному состоянию, но подле него лег Иван и стал осторожно убирать прилипшие ко взмокшему от холодного пота лбу, прядки волос. – Говорил же. На мне все быстро заживает, а ты теперь весь день проваляешься, - Бьясманов, с трудом, но нашел в себе силы показать дракону язык, на что получил тихий смешок. – Серьезно, заботишься обо мне так, словно ты либо моя матушка, либо влюбился, - усмехнулся он. Принц мог поклясться, что если бы сейчас не был на грани обморока, то точно покраснел, и начал активно жестикулировать, как всегда делает, когда нервничает, и доказывать обратное сказанному. - В-влюбился?! – просипел он. – Не говори ерунды! Я просто… Просто не хотел к Вяземскому, ясно тебе? – проворчал он, силясь развернуться на другой бок. Не вышло. Явно на радость Ивану, потому как тот лишь с легкой улыбкой притянул эльфа к себе и прижал к своей горячей груди. Возможно, оно и к лучшему, ведь так мужчина не увидит того, какое смущенное лицо сейчас было у Феодора. Так или иначе, Федя уткнулся в крепкую жаркую грудь и не помнил больше ничего. Когда он открыл глаза, то понял, что на лбу его лежит влажная холодная тряпка, а сам он закутан в еще одно одеяло. Рядом с кроватью лежали чаша с чем-то жидким и мутным, а также невиданный доселе фрукт на глиняном подносе. По крайней мере, на вид это был фрукт. - Очнулся наконец, - подал голос Иван, которого принц заметил не сразу – тот сидел поодаль и читал какой-то свиток. – Выпей сок сальоры, помогает при жаре, - как ни в чем не бывало продолжил он, указывая рукой на жидкость. Федя хотел потянуться к чаше, приподнявшись на локте, но так и упал назад в кровать, не выдержав даже веса своего тела. Мужчина лишь вздохнул и, встав с насиженного места, подошел к Бьясманову, присел на кровать, приобнял того за плечи, приподнимая и беря в то же время чашу для того, чтобы напоить принца. Федя стал жадно глотать сладковатый прохладный сок, который на вкус отдавал чем-то цитрусовым, насколько мог судить Феодор. Когда чаша была осушена, дракон бережно уложил эльфа назад на кровать и подоткнул одеяло, отойдя всего на пару секунд для того, чтоб сменить тряпку. – Кстати, прости уж, но мне пришлось снять с тебя твое платье, оно все взмокло, но не бойся, я принес другое, должно быть в пору, - мягко улыбнулся Иван, беря с подножья кровати платье и демонстрируя его принцу. Оно было очень красивым, что не мог не отметить Бьясманов, а также точно должно было на него налезть. Правда, подол состоял из двух юбок – нижней, примерно наполовину прикрывающей бедра, плотной, и верхней, прозрачной – это слегка расстроило эльфа – его кривые ноги теперь будут видны, чего он очень не хотел. Но платье и впрямь было красивым и воздушным, к тому же тоже голубого оттенка, а на поясе как раз можно было закрепить брошь… Минутку… Заглядевшись и размышляя о платье, Бьясманов не сразу понял кое-что, но вдруг пришло осознание, окатившее его ледяной водой. - Ты что, видел меня… полуголым? – смущенно прохрипел от долгого молчания и бессилия юноша. Дракон на это лишь закатил глаза. - Ничего страшного в том, что я видел твои кружевные трусишки нет, не переживай. Лучше бы спасибо сказал, никакого уважения к древнейшему из существ, - фыркнул тот. - Спасибо, Ваня, - прошептал Феодор, тяжело вздохнув и пряча покрасневшее лицо в подрагивающих ладонях, что были еще ледянее, чем обычно. С другой стороны, и правда, чего такого в том, что его увидели в одном нижнем белье? Боги, старые и новые, не голым же! Верно?.. – Ты же не снимал с меня… ну… нижнее белье? – несчастно выглянув из-за рук, спросил Феодор, глядя прямо в глаза Ивану. Сейчас его красные зрачки были чуть более округлыми, чем днем, во время схватки. Федя с горестью отметил, что попросту тонет в этих глазах, умных и серьезных, что никак не вязалось с извечно веселым нравом оборотня. Принц задумался, что же именно прячет внутри себя Ваня, какие секреты хранит в душе. Наверное, весьма болезненные, учитывая его судьбу и жизнь отшельника в течении последних четырех тысяч лет… Бьясманов настолько погрузился в свои мысли об Иване, что уже и позабыл про свой вопрос, оттого вздрогнул, когда дракон ответил. - Больно надо. И так ясно, что смотреть там особо не на что, ты сам по себе маленький, с чего бы тебе быть там большим? Или стесняешься, что небрито? Не волнуйся, твои абсолютно гладкие ножки это компенсируют, а… - договорить Иван не успел, так как в него полетела подушка. Принц искренне не знал, откуда в нем взялись силы не просто бросить, а добросить, так еще и попасть прямо в цель несчастным бельем, но силы откуда-то взялись. Возможно, источником их послужило невероятное смущение, а, быть может, злость на болтливого дракона, что и дня прожить не сможет, по всей видимости, не поддев Феодора, за что сейчас и получил тяжелой подушкой прямо по ехидному лицу. Мужчина с секунду глядел на эльфа, а затем поднялся и, к удивлению Бьясманова, поклонился в пол. – Ох, вижу, Ваше Величество, сок-таки помог, и силы начали к Вам возвращаться. Прекрасно! Превосходно! Прошу простить мне мой дурной тон, я вел себя неподобающе, не пристало простолюдину потешаться над наследником самой Королевы! Прошу, не казните меня, видят боги, старые и новые, я все сделаю для Вас и Вашей милости! – нараспев проговорил дракон, выпрямившись лишь только после того, как закончил свою речь. Естественно, в наглеца полетела вторая подушка, которую тот с низким, но звучным смехом, поймал на лету. – Что такое, Ваше Величество, не нравится, когда к Вам подлизываются? – усмехнулся он, присаживаясь подле Феди и заправляя прядь кудрявых волос тому за ушко. - Терпеть этого не могу, - буркнул юноша, шлепнув Ивана по руке, все еще обижаясь. – Во дворце каждый второй – такой, лицемерный и готовый мать родную продать за твое расположение, но за спиной уже плетёт интриги и придумывает тысячу и один план, как тебя вывести из игры, призом в которой является трон, а я ведь даже не король, я принц! – Бьясманов начал активно жестикулировать, выплескивая тем самым все накопившиеся чувства наружу: и ненависть к прислуге, вельможам и знати, и свое откровенное презрение лицемерия с жаждой власти, и обиды от того, что хотя бы одного единственного искреннего эльфа на весь дворец днем с огнем не сыщешь. Наверное, поэтому ему так нравилась компания Ивана – тот был абсолютно честен во всем, что бы ни говорил, и Феодор не мог не ценить этого в мужчине: если тот хотел позаботиться о принце – он делал это, без каких-либо корыстных целей, лишь простая забота из чистых и добрых побуждений, он никогда не просил ничего взамен и не напоминал об услуге; ежели же дракону взбрело в голову, как, например, сейчас, посмеяться над юношей, он это сделает, словно подшучивает над старым другом, а не над малознакомым принцем. Поведение дракона Феде, всю жизнь живущему в стенах лукавства, притворства, лжи и паутины политических интриг, было чуждо, но от того не менее приятно. С Иваном было легко. Хоть и приходилось краснеть слишком уж часто. - Не волнуйся, малыш, я не из тех, кто ради чужого расположения готов задницу лизать, мне моя честь дороже, - фыркнул Иван, возвращая подушки на кровать и подкладывая их Феде под пояс, чтобы тому было обо что опереться. Ну вот, этот зверь снова заботлив, но даже виду при этом не подал! Вот что Бьясманову с ним делать? Между тем, Иван продолжил. – Ты не серчай, белье я с тебя не снимал, но отказать себе в удовольствии потешиться над надутым тобой, не смог, - улыбнулся он, закончив с подушками и подбирая с подноса один из фруктов, большой, малиново-красный, размером чуть меньше человеческой головы, округлый, твердый на вид и четко разделенный на четыре сектора посреди чешуйчатой кожуры. Иван обхватил фрукт руками с противоположных сторон и приставил большие пальцы к самой середине, объединяющей дольки, а затем – одно ловкое движение сильных рук – и плод разделился на две равные половинки, из кожуры коих засочился мареновый сок; сама мякоть была сиреневой и покрытой прозрачной, мягкой, как выяснилось при изъятии одной из долек из шкурки, пленкой, а внутри сочной и сладкой дольки была одна овальной формы косточка, которую Феодор старательно обсасывал, не желая прощаться с поистине божественным на вкус плодом. Завидев, по всей видимости, то, с какой жадностью проголодавшийся эльф вгрызался во фрукт, не обращая внимания на лиловый липкий сок, в котором принц весь уже изрядно измазался, дракон вытащил оставшуюся последней дольку из кожуры и положил подле Феди, подхватывая с подноса простое, самое обыкновенное яблоко, и с громким хрустом вгрызаясь в него. – Это, да будет тебе известно, арасарт, что с драконьего переводится как «плоть врагов моих», так что, поздравляю, ты только что полакомился плотью своих врагов, - фыркнул Иван, стягивая с уже холодного лба тряпку и аккуратно вытирая ею же измазанное в соке лицо. – Плоды дерева арасарта способствуют скорейшему выздоровлению, - как ни в чем не бывало, объяснил он, продолжая свое дело. Федя сидел, боясь пошевелиться – так приятно, когда о тебе просто так, со всей искренностью, заботятся, что было даже боязно – вдруг он все еще спит, и ему в бреду видится, как Иван его сначала поит, затем поправляет для него подушки, потом кормит, а после и вовсе вытирает сине-лиловые блестящие губы с такой осторожностью, словно принц пред оборотнем был из хрусталя сделан. Юноша хотел уже было выдохнуть с облегчением, когда мужчина покончил с губами, но был вынужден лишь глупо хлопать глазами, замерев в одной позе – Иван, бережно обхватив сначала одну, а затем и вторую тонкие запястья принца, начал вытирать от сока заодно и ладони. Феодор готов был поклясться, что от того места, где кончики их пальцев тем или иным образом соприкасались, стоило мужчине перехватить ладошку юноши поудобнее, дабы повернуть ее под другим углом, шел разряд тока, словно от шерстяных носков, которыми только что потерлись о ковер. Еще и этот жар чужих рук, что согревал ледяные Федины – про которые так же часто говорили: «они как у покойника, молодой господин, вы не замерзли?» – как и про синеву его губ. Но Ване было все равно, что на эту самую синеву губ, что на холод рук, он лишь старательно, силясь не пропустить ни одного пятнышка, орудовал тряпкой, бережно обхватив чужую ладонь в своей, слишком, даже очень большой. Кажется, Бьясманов лишь сейчас ощутил всю разницу в их размерах – Иван высокий, в смысле, высокий, крепко сложенный, сильный, широкоплечий, с мускулистыми руками, даже стопы у него были явно больше, чем у самого большого эльфа, что Федя до сей поры видел, и вот он, Феодор, невысокий, худощавый, с тонкими конечностями, нескладный и, наверное, на фоне дракона, хрупкий эльф. Отчего-то от этих мыслей по низу живота юноши начал разливаться жар, стоило ему лишь вспомнить то, с какой невероятной легкостью дракон разорвал пополам твердый на вид арасарт голыми руками. Интересно, что еще он может сделать этими руками?.. Так! Бьясманов! Прекрати сейчас же, иначе наблюдательный Иван все обязательно заметит! - Спасибо, Ваня… - потупив взгляд, пискнул эльф, вперив взгляд в подножье кровати – боги, он будет смотреть куда угодно, лишь бы только не встречаться глазами с двумя красными щелочками, что вмещали в себя, кажется, понимание всего мироздания. Серьезно, это Ванино дурачество нисколько не вязалось с его мудрыми, пронзительными глазами. – Я могу одеться? – встрепенулся принц, решив пока что занять себя хотя бы этим. - Конечно, Ваше Величество. Быть может, мне помочь Вам с нарядом? – тихо усмехнулся дракон, за что получил тычок острого локтя под ребра. – Все-все, зануда, переодевайся, - фыркнул он на это. - Отвернись! – возмущенно воскликнул Феодор, вставая с кровати и прикрывая одним из одеял свое полуобнаженное тело. - О, боги, да чего я там не видел? – закатил глаза мужчина, но покорно отвернулся. Федя переоделся довольно быстро. Платье было из какого-то неизвестного ему, невероятно мягкого и блестящего на свету материала, меняя в лучах заходящего солнца, что светило из открытого прохода, цвета, переливаясь из голубого в синий, а из него в фиолетовый. Как же красиво! Юноша покопался в своем промокшем старом платье и извлек из него брошь, дабы надеть на пояс новой одежды – что бы то ни было, он все еще остается наследным принцем Скалистых гор. Опустив взгляд, принц заметил, что нижняя юбка задралась слишком высоко, открывая обзор на его шрамы на бедрах, оставленные Вяземским, и юноша брезгливо спустил подол, прикрывая то, чего так стыдился и что так ненавидел. Он не мог исцелить самого себя, на целителя собственные силы не распространялись, а, значит, он навсегда помечен Вяземским, заклеймён, словно животное на убой. Вздохнув и постаравшись отбросить неприятные мысли, эльф покрутился в новой одежде, отмечая то, как приятно она окутывает тело, и позволил оборотню развернуться. Тот оценивающе оглядел Бьясманова с ног до головы, а после обошел его со спины, встав позади, и принялся колдовать над непослушными синими кудрями. - Что ты делаешь? – хихикнул Федя, заливаясь легким румянцем. - Дополняю твой образ, малыш. Не вертись, я тут плету настоящее произведение искусства, - серьезно заявил дракон, не без толики гордости. Эльф встал, стараясь не двигаться и не мешать. Он, конечно, не до конца доверял Ивану – дракон и заплетает волосы? Звучит как минимум странно – однако юноша полностью вверил себя и свои волосы в теплые руки, что мягко перебирали локоны и, кажется, заплетали на затылке косички. Ощущения были более, чем приятные, по крайней мере, намного приятнее, чем то, как обращались с его кудрями служанки, которые то потянут слишком сильно, то случайно вырвут клок волос. Федя тогда их не ругал, конечно, но про себя бурчал, что такими темпами вообще без волос останется. С Ваней все было не так - тот был действительно аккуратен и даже… нежен? Федя прислонил руки к груди, в которой отбивало бешеный ритм сердце, что просто не могло успокоиться от чувства спокойствия, умиротворения и некой правильности происходящего. Принц совершенно не понимал, что с ним, но с Иваном он становился сам не свой, а чувства захлестывали его с головой. Неужто дракон был прав, и Феодор и вправду влюбился? Звучит немыслимо, они знакомы всего пару дней! Но, боги, как же приятно было от любого проявления внимания со стороны мужчины, как обжигали нежную кожу его прикосновения, как же завораживал и гипнотизировал его низкий, глубокий голос, и как выбивали почву из-под ног его до безумия мудрые глаза. Быть может, это и впрямь любовь? Но, коли так, что подумает сам Иван на этот счет? Вновь отшутится? Стало как-то грустно оттого, что его чувства, его первая влюбленность, безответна – очевидно, мужчина видит в юноше всего лишь простого мальца, изнеженного принца, которого тот спас от несчастного замужества. Закусив губу, эльф сжал руки в кулаки, силясь не поддаться эмоциям и прямо сейчас, сию же секунду не повернуться к Ивану и не спросить, что тот о нем, Феде, думает, но юноша пересилил мимолетный порыв и продолжил покорно стоять, слушая, как дракон позади него насвистывает какую-то мелодию, пока занимается чужими волосами. - Готово. Сейчас подам зеркало, - торжественно заявил оборотень, разворачиваясь к юноше, что натянул на лицо фальшивую улыбку и опустил взгляд. – Что не так? Вышло красиво, я тебе обещаю. Ну ты чего нос повесил, малыш? – спросил тот обеспокоенно, приподнимая подбородок юноши указательным пальцем. – Взгляни на меня. – требовательно сказал Иван. Принц с минуту колебался, однако все же поднял уже влажные глаза на дракона. – Что случилось? И не увиливай, говори, как есть. - Это все глупости, Ваня, они не стоят твоего внимания, - хлюпнул носом Бьясманов. - Ты сейчас расплачешься, значит, это нечто важное. Для меня так точно. Что. Случилось. – голос у оборотня был спокойный и мягкий, но в то же время требовательный и не терпевший пререканий. Что ж, ты сам напросился, глупый дракон. Была не была. - Я думаю… Я не уверен, я не испытывал такого раньше, право, я… Я так запутался и устал, Ваня, но, кажется, прошу, не злись и не смейся, но я… Кажется, я люблю тебя, – выпалил принц, глотая слезы и путаясь в словах, не в силах составить целостного предложения. Какой же он сейчас, наверное, жалкий. Последовало молчание. Феодор ждал чего угодно, отвращения, насмешки, хоть чего-то, какой-то реакции, но дракон молчал. Поддавшись эмоциям, эльф толкнул Ивана в живот, дабы хоть так показать, насколько ему сейчас больно, отвернулся и принялся плакать навзрыд. Как же обидно и несправедливо, думалось Феде, однако вот чего юноша точно не ожидал, так это теплых, крепких рук, что обвили его тонкий стан со спины, и горячий живот, уткнувшийся ему между лопаток. От неожиданности принц замер в испуге, что ему все это мерещится, что это какой-то морок, что его фантазия сыграла с ним злую шутку, однако теплые губы, что прижались к его шее, оставляя на ней невесомый поцелуй и легкие мурашки, то ли от поцелуя, то ли от соприкосновения колючей бороды с нежной кожей, казались как никогда реальными. - Глупенький же ты. Ты вообще знаешь, что такое «ухаживание»? Я все это время пытался добиться твоего внимания, даже не надеясь на взаимность, - мягко начал Иван. - Драконы слышат зов лишь тех невест, что выбрало их сердце, невзирая даже на то, что они с ней еще не знакомы. Тебя выбрало мое сердце, понимаешь? Я с самого начала полюбил тебя, с того самого момента, как услышал твою Песнь, - спокойно объяснял мужчина Феде, глаза которого раскрывались все шире и шире с каждым сказанным словом. - Но ты ведь говорил, что некоторых невест драконы отпускали на волю… - неуверенно прошептал юноша. - Так и есть. Драконы влюблялись в невест, заслышав их пение, однако это не значило, что и невесты влюблялись в драконов в ответ. Такова наша печальная судьба. Была, по крайней мере, - мужчина погладил Бьясманова по щекам, стирая с них влажные дорожки слез. – Никогда бы не подумал, что мне, последнему из драконов, повезет встретить того, кого выберет мое сердце, и кто будет любить меня в ответ, - мягко усмехнулся он, вновь целуя шею принца. – Разве это не прекрасно? - Как в сказке, - завороженно ответил Феодор, разворачиваясь и приподнимаясь на цыпочки, обхватывая при этом дракона за мощную шею и притягивая того к себе. Поцелуй вышел сладким, со вкусом фруктов, а также тягучим и нежным. Федя отвечал неумело, но вкладывал все те чувства, что переполняли все его естество. – Я люблю тебя, Ваня, - улыбнулся он, оторвавшись от чужих губ. - А я люблю тебя, глупенький, маленький Федя, - ответил мужчина. – А теперь, будь так добр, взгляни на плоды моего старания, - усмехнулся он, отходя от принца куда-то в недра пещеры и возвращаясь с овальным, потертым и треснутым в некоторых местах, зеркалом. Эльф осторожно, стараясь не повредить стекло еще сильнее, взял его в руки и принялся осматривать творение Ивана. Волосы на затылке и впрямь были заплетены в косички, остальные же, нижние пряди, были подняты кверху, обрамляя его лицо кудрями; курчавая челка покоилась на левом боку, с правого же бока легла не заплетенная прядь. Выглядело и впрямь красиво, юноша бы присвистнул, если бы умел. – По твоему довольному лицу вижу, что тебе нравится, - проговорил довольный Иван. - Где ты научился такому? Даже служанки не укладывали мои волосы так красиво! – пораженно вопросил Феодор, не переставая разглядывать себя в отражении. - А это секрет, василек, - усмехнулся дракон, наклоняясь лишь для того, чтобы оставить на макушке Бьясманова невесомый поцелуй. Принц улыбнулся. Кажется, это новая глава в его жизни, и она сулит нечто прекрасное и светлое.