Мы стоим свеч

Гермиона села и с грохотом повалила несколько объемных книг. Малфой кисло на них уставился. — Ты хочешь, чтоб я книжками от Сами-Знаете-Кого отбился? — возмутился он. Гермиона фыркнула. — Какой ты оригинальный! Нет. Тут могут быть варианты. — Варианты чего? Если бы в его голосе было меньше яда, слушать было бы приятней. Но Драко будто не замечал, как надменно и язвительно звучит всё время, иногда почти выплевывая слова в собеседника. Того и гляди зашипит после окончания фразы, показывая раздвоенный язык. Их на Слизерин по манере речи отбирают? Гарри не прошёл бы сразу – слишком много экает и прямолинейно кидается сарказмом. — Варианты, как обмануть… Сами-Знаете-Кого. Драко прожёг её взглядом. — Надеюсь, философский камень найдём раньше, — ответил он, поморщившись, из-за чего его лица стало жутко неприятным и отталкивающим. — Его найти было легче, поверь, — Гермиона фыркнула и села за стол. Они сидели где-то в углу библиотеки, куда забегали обычно парочки на свиданки. Но в будний день им повезло – большинство усердно делало горы домашних заданий, не ныкаясь по углам. — И как ты хочешь его обмануть? — уточнил Драко. Гермиона раскрыла первую книгу – сравнительно тонкую на фоне других. — Ну смотри, — она деловито перелистнула сразу страниц сто. — Ему нужно, чтоб ты убил Дамблдора. Сказать Дамблдору ты не можешь, хотя я бы именно так и поступила. Драко раздраженно нахмурился от её назидательной интонации. — Значит, нужно его обмануть! Например, фальсифицировав смерть Дамблдора так, чтоб Сами-знаете-Кто ничего не заподозрил, пришёл похлопать тебя по плечу и встретился с Дамблдором лицом к лицу. Драко словно съел что-то кислое. — Я знаю, что тебя считают самой талантливой волшебницей, — он сделал какой-то особый акцент на слове «считают». — Особенно среди… магглов. Но твой план, как бы это сказать… — Наивен, — закончила Гермиона. Дослушивать до конца не хотелось, каждое слово и без того портило настроение. — До последней буквы, — кивнул Драко. — Тогда предложи свой вариант, золотой мальчик, — съязвила Гермиона и откинулась на стуле, скрестив руки. Драко отпрянул так, словно в нос ударил резкий запах после слов про «золотого мальчика». Гермиона сдержала улыбку – не одному ему поддевать её. — У меня их… нет, — тихо сказал Малфой. Он с такой неохотой признавал её правоту, что становилось неприятно. Гарри и Рон были рады любой её удачной идее, даже с недостатками. Рон умудрялся говорить какие-то невероятные вещи в такие моменты. А Драко физически было противно осознавать, что Гермиона права. Будто бы всегда будет недостаточно, чтоб перестать быть второсортной для него. — Тогда слушай нюансы, — Гермиона вздохнула. Драко не сдержал язвительный смешок. Грейнджер проигнорировала. — Нам надо сфальсифицировать его смерть так, чтоб поверили все. В том числе талантливые маги-целители. — Да сюда всё Мунго сбежит, если узнает… Ну, Мунго – это наша… — Я ЗНАЮ! Драко удивленно уставился на Гермиону, которая сверкнула на него взглядом, а потом закрыла глаза и выдохнула. — Пожалуйста, относись ко мне… по-человечески. Малфой уже хотел что-то сказать, но встретился взглядом с Грейнджер. — Если ты хоть на секунду усомнишься в том, что я принадлежу волшебному миру ровно настолько же, насколько и ты, я сдам тебя Макгонагалл или сразу Министерству. Думаю, камера рядом с твои отцом найдётся. Драко это задело – Гермиона видела. Но она ни на секунду не пожалела о своих словах. Быть собачонкой она не собиралась, и терпеть скотское отношение к себе – тоже. За пять лет в магической школе Грейндежр уже выучила, что стоит многого. Тот, кто не способен это оценить из-за своих закостеневших взглядов, либо на практике передумает, либо не будет идти с ней по одной дороге. — Ни один целитель не должен понять, что смерть подстроена. Иначе говоря, идеальная кома на время. Скажем, пару дней, чтоб новость уже всех облетела и сюда заявились Пожиратели. Я так понимаю, ты им сюда проход и обеспечиваешь, верно? Малфой сдержанно кивнул. — Каким образом можно сфальсифицировать смерть? — спросил он. Гермиона постучала по книгам. — Это-то нам и надо изучить. В истории наверняка много случаев, когда волшебники так вредили другим – случайно или специально. Возможно, какой-то способ нам подойдёт! — Это имеет смысл, — задумчиво проговорил Драко. — Я не думал про исторические случаи, хотя это же… Очевидно. Он взглянул на Гермиону с непривычным блеском во взгляде – будто наконец-то внутри сложилась какая-то головоломка, и самым простым и элегантным способом. Одновременно с этим она узнала этот огонёк – жажда исследования в поисках ответа. — Только, — Драко поджал губы и огляделся. — Может, выберем не это место? Гермиона нахмурилась. — Книги в библиотеке… Какое место нужно для поиска информации в книгах? И зачем вообще менять место? — Чтоб… Ну, чтоб нас не видели вместе. Драко пожал плечами, словно это тоже был очевидный ответ. Гермиона на пару секунд почувствовала себя оскорбленной. Драко, кажется, это заметил по лицу и сориентировался. — Не из-за тебя, из-за… Ну, из-за нас. Если нас заметят вместе, то это не останется незамеченным. А слухи и внимание только навредит. Гермиона заставила себя вдуматься в эти слова, чтоб избавиться от подступающей жгучей обиды от собственной никчемности. И это немного помогло – Драко был прав. Если внезапно Гермиона, лучшая подруга Гарри Поттера, и Драко Малфой, заклятый враг Гарри Поттера, будут проводить много времени вместе и наедине, это мгновенно станет самый шокирующей сплетней. Жуткие варианты шепотков за спиной заполнили голову Грейнджер. Зерно истины в словах Малфоя стоило внимания. — Согласна, — сказала она. — Тогда надо найти место. Драко нахмурился. — Ну, пока относительно тепло, то ведь и Запретный лес сойдёт? Грейнджер вздохнула. Действительно сойдёт, не поспоришь. И лишний повод подышать свежим воздухом, в конце концов. Гермиона почему-то нутром чувствовала, что шестой год проведёт в кругу книжек и гор домашнего задания. А дальше… Что ж, тут Рон был прав – пока заглядывать не имело смысла.

***

Драко раздражённо вздохнул. Он удобно устроился на ветке огромного древнего ветвистого дерева. За давностью ветка удобно нагнулась, а удобное углубление вообще создавало впечатление домика. Почему никто не додумался тут до тайного убежища? Ах, да, лес же Запретный. Гермиона ещё не опаздывала, но была на грани. Малфою хотелось найти любой повод высказать ей что-то, и он ждал даже секунды её опоздания. Внутренняя волна желания навредить хоть как-то заполоняла собой все, сметая здравый смысл. Грейнджер с одной стороны бесила – просто до невозможности обидно, что такая, как она, была… Такой! Драко раздражало, что умнейшая и талантливая волшебница его поколения была магглом. Это вселенская несправедливость. Почему Грейнджер не чистокровная? Не хотя бы полукровка? Так было бы проще. Но с другой стороны… В ней появилось что-то истинно магическое. Не только силы и знания. Внутренний стержень, понимание собственной значимости и положения. Она чувствовала, что талантлива и умна, но не зазнавалась и стремилась к недостижимому совершенству. И она, кажется, прекрасно понимала, что Драко без неё обречен. С ней, возможно, тоже, но так будет хотя бы борьба – уже не так жалко. Гермиона тем временем уже реально опаздывала – не на пару секунд, а несколько минут. Драко нахмурился. Через пару минут где-то послышался хруст веток, и Малфой напрягся. Инстинктивно нащупал пальцами палочку и приготовился прыгать со своего места. Но эта была запыхавшаяся Грейнджер, которая быстрым шагом шла к нему. Кудри запутались и кружили вокруг её головы – не такие пушистые, как пару лет назад. Драко понятия не имел, что девчонки делают с волосами, но с какого-то моменты завитки Гермионы стали казаться послушными и даже мягкими. Хотелось пальцем распрямить локон и отпустить, чтоб он скакнул пружинкой. — Ты опоздала, — сообразил Малфой и нахмурился. Злость испарилась, желание как-то поддеть тоже. Гермиона тем временем подошла к дереву и с каким-то любопытством осматривала огромное старое дерево и мощную крупную ветку с углублением. — О, я знаю, — кивнула Грейнджер. — Прости, да. Она обошла толстый ствол вокруг и оказалась по другую сторону от Драко. Он только перевёл взгляд, почему-то чувствуя себя неловко. — Чего так пялишься-то? Волшебных дубов никогда не видела? — проворчал он, стараясь спрятаться от пронизывающего любопытного взгляда. Кажется, Гермиона ещё никогда так открыто не смотрела на него, и внимательно не изучала. Обычно злобно косилась. Он, в общем-то, тоже. Но кудри же заметил! Она замечает его волосы? Панси вот замечает… — Это же один из тот древних дубов, которые когда-то могли быть живыми, да? — Могли быть? — прыснул Драко. — Они и были. Это, наверно, один из последних. Ещё один где-то в лесах тайги спрятан от магглов, а ещё несколько… Гермиона коснулась ствола, а потом ловко и быстро взобралась на ветку и бесцеремонно встала на неё. Драко так и замер сидя. За ткань гетров зацепилась пожухлая осенняя трава – Гермиона, видимо, проигнорировала тропинку и шла напрямик, не делая ненужный крюк. Грейнджер встала на носочки, поглаживая рисунки на коре, словно выискивая что-то. Драко как-то по-глупому смотрел на её коленки. Маленький синячок – наверно, врезалась в угол кровати. Светлые тонкие волоски, похожие на едва заметный пушок. Шрамик-чёрточка, совсем побелевший за давностью лет. Откуда он? Со времён детства среди магглов? Как она его получила – каталась на этом, как его, дурацком человеческом изобретении? Велосипеде наверняка. Драко почти протянул руку, чтоб тронуть его, но вовремя сжал пальцы и аккуратно снял зацепившиеся жёлтые травинки за гетры. Гермиона перевела на него взгляд. — Ты… чего? — даже в тени стало заметно румянец на щеках. — В мусоре вся пришла, — буркнул Драко. — Как пастушка какая-то, кошмар. Румянец спал. Гермиона поджала губы, резким движением сама отряхнула юбку и гетры и села рядом – всё ещё непозволительно близко, для двоих ветка была уже тесна. — Чёрт, сумка, — выругалась она. — Вингардиум Левиоса! Сумка пролевитировала до хозяйки и Гермиона вытащила оттуда очередной увесистый томик. Драко даже не хотел спрашивать, как всё туда умещалось, но подозревал магическое вмешательство. — Я нашла, — сказала она, листая страницы. — Кое-что интересно. В тринадцатом веке один маг случайно убил целую деревушку… Сейчас, погоди. Она начала быстро листать, и у Драко в глазах зарябило от жёлтых страниц. — Вот! «В 1240-е был случай в глухой деревушке где-то под Йорком. Маленькое поселение «уснуло мертвецким сном» на неделю, а обвинили во всём юродивого калеку, который бегал по улицам, танцевал и пел (мычал) со своим бубном. Бубен был заколдован чарами забвения, но из-за способностей калеки вышла ошибка и из-за этого все уснули. Калеку сожгли». Ну, дальше про то, как этот бубен путешествовал, навредил в каком-то местном конфликте и в конце концов его спалили вместе с какой-то ведьмой. Гермиона подняла взгляда на Драко, будто он должен был всё понять. — Если бубен сгинул, какая нам от этого польза? — он нахмурился. — Драко! — Гермиона возмущенно ткнула его, но не сильно. — Нам нужен не бубен! А то, что чары забвения могут дать такой эффект! — Ну, подозреваю, там было нечистое заклятье, — Малфой медленно кивнул. — Сон – тоже вариация забвения. И… Вообще-то «мертвецкий сон» в тринадцатом веке мог быть таковым, но сейчас некоторые целители способны распознать такую ошибку. Гермиона задумчиво кивнула. — Но всё же использовать предмет для порчи и немного подкорректировать чары на нём дельная мысль. — О, да, как раз знаю целый магазинчик с таким добром. — То ожерелье из Горбин и Бэркес? — Откуда ты… — Не спрашивай, — отмахнулась Грейнджер. Драко всё же хотелось. Представить Гермиону в том магазинчике было сложно. Такую отличницу и хорошую девочку на порог не пустят, наверно. — Какую-то такую вещицу… — На них древние и сильные проклятья, — напомнил Драко. — О, ну мы их взломаем. — Это сленг магглов? — Да. У нас нет заклинания для замков, мы их взламываем. Драко слегка напрягся от взгляда Гермионы. — Как ты вообще представляешь… Это же правда очень мощная магия, к тому же из разряда тёмной. А мы… на шестом году обучения. Нам буквально шестнадцать, Гермиона. Одновременно вырвался и смешок, и имя. Драко было так глупо осознавать всю ситуацию, и так захотелось назвать Грейнджер по имени. Оно оказалось таким длинным, взвешенным, правильным в каждом слоге – как она сама. Словно пока говоришь – доходит, какую глупость сморозил, и последний слог неизбежно падает в извинения. Гермиона улыбнулась. — Именно потому что нам шестнадцать мы видим больше возможностей, а ещё рискуем чаще. Хотелось, конечно, возразить, но она так тепло улыбнулась, и солнце вышло из-за облака и пролило свет сквозь листву. Моментально запуталось в упругих аккуратных завитках, разлилось по щекам и даже в глаз попало – карий цвет разбавился золотым, смешался и во взгляде появилась нотка озорства. — И ты ведь планировал его использовать, так? — Да, — медленно и зачарованно проговорил Драко. — Как-нибудь подсунуть Дамблдору. — Надеюсь, ты понимал, что такие подарки с ним не прокатят, — Гермиона не смогла спрятать улыбку. На самом уголке – пятнышко солнца, пробралось сквозь густую листву и волосы. Его хотелось тронуть – под ним кожа нагрелась сильнее? — Какие ещё варианты? — буркнул Малфой и отвёл взгляд. — У меня был план. — Не хочу его даже знать, — отмахнулась Гермиона. — Доставай ожерелье и будем пытаться. Драко про себя добавил, что во время попыток велик шанс случайно помереть и самому, это бы автоматически решило все проблемы. Но промолчал, не особо понимая, почему. Ещё полчаса назад ядом бы заплевал Грейнджер, а сейчас всё успокоилось и ушло. Даже приятно было где-то в груди. Словно верёвки вокруг рёбер ослабли, и получалось дышать. — Тогда к субботе, думаю, достану, — расплывчато ответил он, прокручивая в голове план, как достать ожерелье побыстрее. — Ой, нет, только не в субботу, — вдруг сказала Гермиона и неловко улыбнулась. — Меня, эм, позвали в Клуб. — В Клуб? — Малфой изогнул бровь. — Слизнорта… — Гермиона потупила взгляд. — Ну… Слизней. В голове всплыл Забини – он что-то про это рассказывал. После этого всплыл образ отца и собственные слова Панси, Забини и Нотту, что его-то точно возьмут. Малфой уже и забыл об этом, вообще решил, что новый профессор размяк и вряд ли снова возьмётся за это дело. — Тебя позвали? — Ну да, — сказала Гермиона так, словно это было логично. — Я поэтому и опоздала. Меня перехватил младшекурсник с запиской. Она порылась в кармане мантии и выудила аккуратно сложенную бумажку. Там образцовым почерком было написано приглашение – сразу узнавалась рука того же автора, что и тогда, в Экспрессе. Малфой нахмурился. — Но почему они позвали тебя? — А не тебя? Она перестала улыбаться. Даже как-то закрылась и напряглась. Драко чувствовал нарастающее раздражение. — Хотя бы и меня, — съязвил он. — Можешь у него спросить, — кинула Грейнджер. Драко фыркнул. — Этот старикан, наверно, к концу жизни расчувствовался, раз созвал и Уизли, и Лонгботтома, и… тебя. На последнем слове прикусил губу. Злость вскипела, булькнула и словно кто-то погасил огонь под котлом – пламя больше её не подпитывало. — И меня, — повторила Гермиона с нажимом. — Можешь узнать, что же с тобой не так, если в рейтинги ты ниже даже грязнокровки. Всё же когда она произносила это слово, звучало действительно как-то неправильно. Солнце всё ещё тёплыми пятнами покрывало её лицо и путалось в волосах. Даже сердитое лицо было милым – из-за мягких и круглых черт. Драко не захотел отвечать. Сполз с ветки, поправил мантию и рубашку и раздражённо вздохнул. Гермиона пару секунд помедлила, но потом тоже перекинула ноги и приготовилась прыгать. Малфой закатил глаза, подхватил её за талию и перенёс на землю. — Ещё расшибешься тут, — бросил он. — Как с разбитыми коленками у Слизнорта потом сидеть? — А ты с целыми не посидишь, — парировала Гермиона. Всё же задевало. — Это ошибка, не переживай. Лонгботтома выгонят, а за мной придут. — Потому что как же собрание достойнейших из достойных без великого отпрыска Малфоя? — Гермиона внезапно передразнила его. Малфой ухмыльнулся. — Может, он просто не сориентировался. Не заметил меня. Вот и всё. — Сложно не заметить в этом году сына Люциуса Малфоя. И это было лишним. Малфой пригвоздил её взглядом. Грейнджер тут же поняла, что не стоило это говорить. Улыбка стёрлась с её лица, она судорожно вздохнула и беспомощно открыла рот, приготовившись извиняться. — Сложно не заметить подружку Поттера, которой всё сходит с рук, а ярлык магглорожденной отлично помогает манипулировать людьми. Не думай, что ты хороша. Ты просто интересная побрякушка, которую выкинут и забудут вне этих стен, — выдал Малфой. Гермиона быстро заморгала. Драко почувствовал, как затвердели от напряжения мышцы. Оказывается, он стал монолитом. И тело только сейчас расслаблялось. От высказанного стало легче. Но Грейнджер молча смотрела на него, уголки губ чуть вздрагивали, а глаза заблестели. — Не в эту субботу, — повторила осипшим голосом Гермиона и резко прошла мимо, едва не задев плечо Драко. Малфой уставился на ботинки. Они испачкались в земельной пыли. Под ногами была примятая трава – они вдвоём слегка истоптали место. Что делать дальше было непонятно, но догонять Гермиону не хотелось. Только что-то внутри всё же говорило, что он не прав. Люциус Малфой действительно получил нежелательное внимание этим летом. Малфой видели, как некоторые провожали его взглядом и шептались – и имя отца слышалось отчетливо. Слизнорт наверняка струсил и решил, что не будет звать Драко ради своей репутации. Но когда чистокровные становились такими бесхребетными и малодушными? Злиться на нового профессора не особо получалось. Он раздражал, вдобавок теперь вызывал отвращение, но всё это быстро затихало в Драко. Больше он думал о Гермионе, застывшей с дрожащими губами. Он уже дважды вывел её из себя. Умудрился и разозлить, и расстроить. Что стоит Грейнджер рассказать всё Поттеру или уже самому Дамблдору? Драко мало понимал в поведении девушек, но представлял – если Панси обидеть, то в ответ она обязательно устроит пакость. Мелкую и обидную, но пакость. А если обида не бытовая? Если это копилось годами и теперь ещё было связано с большой тайной? Как сильно Гермиона отличалась от Панси? Драко не заметил, как дошёл до гостиной. В его привычном кресле никого не было, и он устало упал в него. Казалось, все силы ушли, хотя день ещё не кончился. Гермиона не посмеялась над ним и даже не отвергла. Она правда решила ему помочь – вряд ли из-за дурацких чар, которые он выдавал за магический контракт. Гермиона была просто… такой. Будто она верила в людей, и в Драко верила, пускай и ненавидела. И увидела что-то такое, зацепилась и решилась помочь. Но хватит ли её решимости, чтоб вытерпеть все его колкости? Драко не знал. От этого было мерзко. Словно он подводит кого-то, хотя обещал этого не делать. Блейз сел по одну сторону, Панси по другую. Драко заметил их в последнюю секунду, но решил не выдавать удивление. — Ты чего-то скис, дружок, — Забини его аккуратно толкнул. — Дурацкий день, согласна, — Панси оказалась так близко, почти съехала на колени Малфою. Юбка оголила немного бедра – белая тонкая кожа. Паркинсон хихикнула и поправила ткань. Драко вспомнил о коленке Гермионы. У той кожа слегка смуглей, не выглядит такой прозрачной и… отталкивающей. И шрамик – словно доказательство, что она не фарфоровая кукла. — Панси, ты бы насолила тому, кто тебя сильно обидел? — поинтересовался Драко. Паркинсон убрала пару прядок за ухо и прикусила задумчиво губу. — Думаю, смотря как… — Ну, сильно. Сказал бы, что нос у тебя приплюснутый, как у уродливой собаки, и сама ты ничего не стоишь, — Драко пожал плечами. Панси треснула его. — Эй! — Я не серьёзно, — отмахнулся он. — И всё равно! — Прости. Ты красотка, всё нормально. Вообще красивой он её никогда не считал, но что-то приятное в ней было. — Думаю, насолила, — ответила Панси. — Раскрыла бы важный секрет, если бы знала? — уточнил Драко. — Что за вопросы? Ты где-то прокололся? — Забини нахмурился. — Это связано с Дафной? Малфой покачал головой. Каким образом Блейз вспомнил про Гринграсс вообще? Запомнил мимолётный флирт в прошлом году? — Я бы сделала так, чтоб каждая живая душа узнала об этом постыдном секрете, — сказала Панси. — Но это, конечно, если очень серьёзный прокол. Драко примерно представлял, как в голове Паркинсон распределяется тяжесть проступков, и не так уж много надо было сделать ради такой масштабной мести. — Так и знал, — вздохнул он. — Я проверял гипотезу насчёт коварности девушек. Опрос показал, что они коварны. Забини прыснул. — Нашёл кого спросить! Панси конечно сожрёт, если ты её обидишь. Спроси ещё Дафну, Джесс, Эллисон… Забини загибал пальцы. Драко стал слушать вполуха. Панси как-то комментировала имена, которые выдавал Блейз, а тот с ней спорил. Усталость чередовалась слоями с сожалением. Зря он это всё высказал Гермионе. Это даже не было правдой, ни на йоту. Но вырвалось само собой. Если завтра утром его за завтраком же заберут в Министерство для разбирательства, Драко даже не удивится. Будет идти через весь Большой зал и спиной чувствовать среди всех взглядов один единственный – Грейнджер.