Хаос и логос

      1.

Уважаемый мистер Клоквотчер, Благодарю Вас за предоставленную информацию. Мне удалось связаться с некоторыми аспирантами, и картина, которая вырисовывается, приводит в недоумение. Как жаль, что в такой гармоничной области знания, как зельеварение, попадаются столь несбалансированные ситуации (если можно так назвать присвоение чужих исследований, да простится мне грубость слога). Тем не менее, погружение в этот вопрос выявило ряд прорех в моих работах, которые частично опирались на труды мистера Кромса. Крайне скудное кураторское сопровождение привело к ряду ошибок, позднее исправленных, но неопубликованных в силу эмоциональных причин. Могу понять гнев и разочарование молодых людей, но тем горше осознавать, что часть знаний была намеренно искажена. Не могли бы Вы быть столь добры, чтобы поделиться, к каким авторам стоит впредь относиться с повышенной внимательностью? Также буду искренне признательна, если Вы поделитесь своими идеями по поводу развития дара зельеварения. Признаться, Ваша точка зрения кажется мне чрезвычайно интересной и многообещающей, а Ваши успехи в зельеварении говорят об её эффективности. Пребывая в растерянности и разочаровании, но не теряя надежды, Клодия Лиддл» «Уважаемая миз Лиддл, Полностью разделяю Ваш гнев и разочарование из-за этой ситуации. Нечистоплотность и честолюбие некоторых учёных приводят к засорению информационного поля, что создаёт помехи настоящим учёным-зельеварам. Помимо мистера Кромса, публикации миз Скивиз, мистера Уорчершопса могут быть неточны, имейте в виду. Полагаю, эти господа чрезмерно увлечены погоней за популярностью и прискорбно мало — за качеством. Как человек скрупулёзный, я с большим недовольством наблюдаю за тем, что происходит в зельеварении сегодня. Тем радостнее видеть, что моя позиция находит понимание у таких исследователей, как Вы, миз Лиддл. Прилагаю схему медитаций и дыхательных практик, направленных на развитие зельеварческой интуиции. Это начальные шаги, попробуйте упражняться так раз в два-три часа на протяжении недели, а потом начните варить самое простое, доведённое до автоматизма, зелье, прислушиваясь к тому центру магии, о котором я написал. С большим нетерпением жду Вашего ответного письма, любопытно будет узнать, есть ли у Вас результат и каков он. Сами понимаете, что мои практики, разработанные лично для себя, могут не подойти Вам в силу ряда причин. Тем интереснее было бы создать универсальный набор упражнений. С наилучшими пожеланиями, Джозеф Клоквотчер П.С. Не расстраивайтесь слишком сильно из-за нечистоплотных коллег. Ваше огорчение приводит меня в смятенное состояние духа»

2.       — Что же делать, что же делать…       Гермиона носилась по своему небольшому дому кругами. Луна выкладывала из тестов на беременность на журнальном столике причудливый узор. Конечно, они были все отрицательные. Пока. Но магический способ определения беременности уже светился золотым вместо голубого.        — Что же делать, — снова простонала Грейнджер и плюхнулась на кресло напротив Лавгуд.        — Ты правда не знаешь, кто он?        — Нет. И в регистратуре конференции ничего внятного не сказали. Он прибыл с порталом, но они не именные. Заселился под приглашением для представителей магических меньшинств, — Гермиона фыркнула, — домовых эльфов. Они даже его фамилию не спросили! Портал есть, значит, свой. Никакого порядка!       — Посмотри на ситуацию с другой стороны. Ты создала эффективное зелье плодородия.        — И проверила его на себе! Ар-р-р! — Гермиона развалилась в кресле, сдувшись как шарик. — Я не планировала становиться матерью так рано… — заныла она.       — Тебе почти тридцать…       — Ты не помогаешь!       На кухне засвистел чайник. Луна лениво взмахнула палочкой, и свист прекратился. Вот было бы здорово таким же простым движением найти решение её проблемы. Что она будет со всем этим делать? Лавгуд предупредила, что прерывание этой беременности может повлечь бесплодие, и вариант аборта Гермиона не рассматривала. Чисто гипотетически она хотела детей. Когда-нибудь. С кем-то, кто будет любовью всей жизни и мужем. Да, с Роном у них не получилось, но теперь… Теперь она будущая мать-одиночка, которую обрюхатил незнакомец. Как это повлияет на её карьеру? На исследования? Придётся забросить все эксперименты. Многие компоненты ведут себя не так, как следует, при наличии беременности у зельевара, а другие и вовсе могут её прервать. Что уж говорить об испарениях от котлов. Да, она сможет какое-то время вести лекции, но как долго? Гермиона прикинула в уме. До начала декабря точно сможет, а дальше неизвестно, как она будет переносить беременность. Что скажут друзья? Драко? Рон? Гарри?! О, Мерлин, что скажут мама с папой?!       Гермиона почувствовала лёгкое прикосновение к щеке и с удивлением обнаружила, что плачет. Луна нежно стёрла слёзы, Грейнджер шмыгнула носом.        — Ты слишком много думаешь. Всё образумится, вот увидишь, — ласково повторяла Лавгуд. — Ты не первая и не последняя ведьма, попавшая в подобную ситуацию. Да, — она подняла руку, останавливая возможные возражения, — ты знаменитая Гермиона Грейнджер, женщина без страха, упрёка и изъяна. Умнейшая ведьма и бла-бла-бла. Как ты могла, что теперь будет… — Губа Гермионы задрожала, глаза вновь наполнились слезами. Луна взяла её за плечи и встряхнула. — Прекрати! Никто не умер, даже наоборот! Твоё изобретение может помочь многим парам, подумай об этом! Такое открытие нельзя упускать!       — Ты не понимаешь! — взревела Грейнджер и стряхнула руки Луны. — Какой угодно зельевар, бывший на конференции и умеющий считать, а они там все очень хорошо умеют считать, сложит два и два! Получается, я не только ошиблась в расчётах, но и опозорилась на конференции, предоставив их всему зельеварческому миру, а потом стала жертвой своей же невежественности! — Гермиона свернулась калачиком, запал энергии иссяк. — И тогда какой я учёный? А если бы я пострадала сильнее? Да ещё и заодно с этим бородачом?        — Это всё, конечно, очень увлекательно, но не думаю, что тебе пойдёт на пользу подобная рефлексия, — Луна ещё раз взмахнула палочкой, и с кухни к ним поплыл заваренный чай (когда она успела?) и две чайные пары. — Ты можешь не рассказывать о беременности всем сейчас, а потом, когда все страсти улягутся…       — Теперь я ни на что ни го-о-одна-а-а, — завыла Грейнджер. — Мне теперь к зельям нельзя приближаться, не то что экспериментировать.        — Тебе не на что жить? — серьёзно спросила Лавгуд и разлила чай.        — Нет, конечно, — Гермиона всхлипнула, но приняла чашку. Вдохнула тонкий аромат трав.        — Доучи текущий год, а дальше уходи в этот… академический отпуск?        — Удивлена, что ты в курсе, что это, — пробурчала Грейнджер.       — Все вокруг будут в шоке, но постепенно успокоятся. Друзья тебя поддержат и помогут.        — Не уверена, — снова бурчание.       — Перестань перебивать! — Луна легонько стукнула Гермиону по колену.        — Перестань бить беременную женщину! 3.       Снейп закрыл за Люциусом дверь. Всё-таки решение убрать все зеркала было вызвано не только паранойей, но и зельеварческой чуйкой. Кучерявый Малфой, покрытый малиновыми точками, мог представлять некоторую проблему. А зелья — да, надо доработать.       Северус отправился в лабораторию и замер над колбой. «Что же эта недоучка учудила?», — он помешал палочкой зелье, пытаясь добиться того же цвета, что был у Грейнджер. После ожидаемого провала публикации о её зелье не последовало, разумеется. А побочные эффекты Снейпа очень заинтересовали. Мягкие такие, нежные эффекты, с крупными чувствительными сосками.       Он очнулся, когда зелье залило спиртовку. Выплеснул остатки в растрескавшуюся землю от миссифлоруса мокреуса, давно разобранного на части. Редкий, драгоценный цветок единожды попал к нему в руки и стал базой для нескольких патентов. Увы, на второй такой ингредиент нельзя было рассчитывать в ближайшее время.       Северус посмотрел на записи двух зелий, которые он испытал на Малфое. В первом случае вместо активного оздоровления волос произошло изменение их структуры. Снейп проверил формулу и посмотрел на подопытных мышей. Мыши как мыши, в меру мохнатые. Никаких кучеряшек.       «Чёрт!»       — Малфой, старый пройдоха, ты что, выпрямляешь волосы? — колбы затряслись, когда зельевар обрушился на стол в приступе хохота. — От тебя ушла жена, ненавидит сын и весь мир, а ты, мать твою, каждый день?..       Смех стих так же резко, как возник. Снейп смотрел в часто зарешеченное окно лаборатории.       — А сам ты, дружище, всё ещё выпрямляешь жизнь? Лучше уж волосы, давай начистоту.       Окно заволокло привычным туманом. Всё покрывающим, непроглядным и безнадёжным. 4.       Выпытать, что было в том чае, Гермиона не сумела. Лавгуд перечисляла несуществующие растения, причём каждый раз — новые. В конце концов, какая разница, если травяной настой смог и успокоить, и привести в чувство. Три дня длились её умиротворение и сосредоточенность. Грейнджер вела лекции, отдыхала (вместо исследований), много гуляла по весеннему Лондону. На четвёртый день чаепринудительного отдыха Гермиона сформировала план своих дальнейших действий и записала их в свой ежедневник по пунктам.       Во-первых. Что она знала о детях?        Кроме сферических знаний в вакууме о подгузниках, грызунках и бессонных ночах?        Ведь ребёнок — это новый человек, а не абы что. Не собачка и не котик. Грейнджер кинула подозрительный взгляд на спящего в кресле кота. После её возвращения Живоглот вёл себя временами странно: принюхивался к воздуху вокруг неё и не будил рано по утрам отчаянным мявом. Мог ли фамильяр что-то чувствовать? Гермиона записала отдельным пунктом: изучить в литературе отношение фамильяров к беременности хозяйки.        Из всех её друзей потомством успели обзавестись только Поттеры. Как хорошая крёстная, Грейнджер навещала Джеймса два раза в месяц. Недавно он начал ходить, и у Джинни наступил новый этап материнства (и нытья), а Гарри… Гарри пропадал на работе большую часть недели, приходил поздно, уходил рано. Только выходные он посвящал семье, а иногда и в выходные был лишён семейного тепла — его часто вызывали в Аврорат при любом ЧП, которые, по словам Джинни, случались подозрительно регулярно.       Следующая среда как раз была днём посещения Гриммо двенадцать. Гермиона записала «ненавязчиво вывести Джинни на разговор о беременности, родах и родительстве». Не то чтобы та мало говорила на эти темы. Грейнджер обычно слушала болтовню Джин вполуха — переживания миссис Поттер были ей пока не близки.        Во-вторых, Луна права.        Зачем рассказывать общественности о своём положении прямо сейчас?        Три месяца есть в запасе. За это время она и сама примирится с ситуацией и поднакопит готовых ответов на неудобные вопросы.        В-третьих, Луна снова была права — вести лекции во время беременности в следующем учебном году не имеет смысла. Даже если сама беременность будет протекать легко, ей придётся прерваться в середине года. Гермиона вряд ли сможет сидеть без дела четыре месяца подряд, зелья для неё отныне закрыты, нужно подумать о своей занятости.        В-четвёртых… Додумать «в-четвёртых» Гермиона не успела, прозвенел звонок. Она кинула взгляд на часы. Малфой, как всегда, вовремя. В аристократическом воспитании есть свои прелести.        — Привет, Грейнджер. Какие планы на выходные?        — Мисс Гр-р-рейнджер-р-р. — Её прижали в углу, когда она выходила из дамской комнаты. Зелье определённо действовало не так, как должно было. Или повышение температуры — неприятный побочный эффект. — Какие планы на выходные?       Гермиона медленно моргнула и уставилась в раскрытый ворот рубашки того-самого-нахала. Горячее дыхание мистера-как-его-там-лысая-голова опаляло её виски, и, к удивлению, она не чувствовала неприязни или злости. О, нет. Она чувствовала что-то совершенно иное.        Чуть подавшись вперёд, Грейнджер вдохнула запах его тела. Что-то травянистое с горечью — полынь? шалфей? — смешивалось с будоражащим мужским запахом, от которого кружилась голова и подкашивались коленки. Гермиона облизнула пересохшие губы и подняла взгляд. Он внимательно наблюдал. Тёмная радужка практически исчезла под расширившимися зрачками, на щеках играл румянец. Густая борода мешала рассмотреть его губы, но, когда он прижался к её губам в коротком, но порывистом поцелуе, Гермиона её не почувствовала.        — Какой у вас номер? — нахал склонился к её уху и потянул мочку зубами. Грейнджер выдохнула.       — Двуспальный, стандартный…       — Нет, — она услышала и почувствовала смешок. Оцепенение спадало, но вместо желания отодвинуться приходило противоположное. Прижаться покрепче, запустить руки под рубашку, провести языком по… — Номер, Грейнджер. Номер твоей комнаты. Цифра.        — А. — Он выпрямился. Гермиона снова моргнула. Попыталась сосредоточиться. — Триста двадцать четвёртый. Третий этаж…       — Приходи через пятнадцать минут.       — Грейнджер! Ау! — Драко щёлкал пальцами перед её глазами. — Что это ты?       — Что-то голова закружилась… — она села на стул и потерла виски.        — Держи, выпей. Вроде с тобой такого не случалось раньше? — Драко вложил в её руки стакан холодной воды. Прищурился. Внимательно осмотрел. — И ты покраснела. — Гермиона прижала ладони к горящим щекам. — С тобой точно всё в порядке?       — Да, кхм, думаю, да. Плохо сплю в последнее время. Так что там с планами на выходные?       — Поедешь со мной на матч по квиддичу? 5.       Квиддич — самый популярный вид спорта среди волшебников Британии. Британцы обожали спорт, сделали из него культ, а волшебники возвели и вовсе в какой-то… Снейп задумался: что могло бы стать аналогом культа в их мире, где мифы продолжали жить, а магия — твориться. Был ли Волан-де-Морт богом? Стало ли его убийство по факту самоубийством? И подходит ли сюда концепция Ницше? В висках заломило.       Он сидел на трибуне и смотрел, как молодые люди гоняют на мётлах. Когда-то это зрелище было важным и захватывающим. Теперь — просто дань традиции. «Традиции чего?» — вяло подумал Снейп. — «Традиции помнить, кто я такой?»       Моросил мелкий дождь, было сыро и скучно. Болельщики болели, разносчики разносили разносолы.       Вдруг он заметил Люциуса. Качнулся в его сторону, но Малфой повернулся, и, нет, это оказался Драко. Снейп пониже натянул капюшон. Сегодня он пренебрёг зельем, просто налепил на нос бородавку. Когда все смотрят на бородавку, никто не видит тебя, — старая шпионская хитрость. Под дождём волосы Драко оставались прямыми. «Любопытно», — отметил зельевар, мысленно ставя пометку. Малфой-младший рухнул на скамейку под разочарованный вой трибун, а рядом с ним взметнулась копна кудрей. «Что за?..» — мелькнуло в голове.       Снейп прищурился. Рядом с Драко сидела развесёлая Грейнджер и размахивала флажком. Ах да, у них там любовь. На языке стало горько. Снейп глотнул пива. Кудри взвились над трибуной как знамя.       Её волосы прыгали вместе с ней, когда она наконец смогла оседлать его. Опустилась, покачивая бёдрами. Ухмыльнулась шало и задвигалась как-то мягко и в то же время сильно. Запрокинула голову, локоны расплескались по её плечам. Он потянул за них, она выгнулась дугой и… «Д-а-а-а-а-х-х-х-х»       — Прошу прощеньица, — Снейпа сдвинул мощный сосед, отходивший за пивом. — Что я пропустил?       — Самое интересное, больше тут делать нечего.       Зельевар встал и отправился прочь. Дождь заливал глаза, ресницы слипались.       Да, это определённо дождь. 6.        Лучшее изобретение человечества — это беруши.        Гермиона лучезарно улыбнулась прыгающему и что-то кричащему рядом Малфою. Помахала флажком. Красота. Она сидит в толпе спортивных фанатов, но при этом — в тишине! Драко снова эмоционально вскочил, Гермиона, подыгрывая, вскочила за ним и засвистела (как могла). Ей не трудно, а человеку приятно. Когда все твои друзья (даже Луна!) увлечённые болельщики, нужно как-то выживать.       «Вот бы ещё добавить внутрь беруш — музыку», — она мечтательно зажмурилась. Снова помахала флажком. Малфой что-то объяснял, размахивая руками и показывая в небо. Гермиона улыбалась и кивала. В мире магии плееры не были столь популярны. Может, заняться разработкой? Что для этого необходимо… Арифмантика, заклинания, возможно, трансфигурация. Такие эксперименты не должны навредить будущему малышу. Или малышке…        Грейнджер глубоко вздохнула и… этот аромат! Тот самый — горечь и травы. Гермиона почти обернулась, принюхиваясь, но… Драко рухнул на скамью, и волшебство исчезло.