Хаос и логос

      1.

«Уважаемый мистер Клоквотчер, Не передать словами моё удивление и благодарность по получении Ваших инструкций. Поверьте, я бесконечно тронута Вашим доверием и заботой! Разумеется, немедленно приступаю к упражнениям по Вашему методу и начинаю вести дневник состояний, чтобы задокументировать изменения в моём даре. Поистине, общение с Вами дарит мне столько радости и приятных эмоций, сколько я давно не получаю от знакомых в обычной жизни. Пожалуйста, воспримите мои слова как факт, а не как эмоции экзальтированной женщины, но Вы — один из самых честных, умных и порядочных людей, с кем я имею возможность водить знакомство. Благодарю Вас за то, что Вы такой, какой есть, Клодия Лиддл» «Уважаемая Миз Лиддл, Признаться, я порядком смущён Вашей чрезмерной благодарностью, хотя не могу сказать, что было неприятно получить такое искреннее выражение признательности. В своей жизни мне нечасто приходилось сталкиваться с такой добросердечностью и прямотой, что присуща Вам, — и которую я столь ценю в людях. Ничего нет важнее честности и справедливости. Хоть это и звучит высокопарно, мне пришлось дорого заплатить за познание истинности этого убеждения. Кое-кто из моих давних знакомых, впрочем, считал, что доброта важнее. Однако по-настоящему добрых людей мне встречать почти не довелось. Поэтому, как учёный, я не столь уверен в этой гипотезе. Надеюсь, Ваши дела так же хороши, как то настроение, в котором Вы мне писали. С надеждой на скорый ответ, Джозеф Клоквотчер»

      2.       — Ты… что?       Собрала, так собрала. Всех вместе. Разом. Если срывать пластырь, то резко. Пересказывать двадцать раз одно и то же, выслушивать-выдерживать недоумение-вопли-гнев и прочие стрессы беременной женщине небезопасно. Да и хлопотно. Малфою пришлось терпеть общество гриффиндорцев, гриффиндорцам — общество Малфоя. Пока она не огорошила их своим заявлением.       — Я беременна.       Тишина.       Шок, наверное. Где-то на кухне зашуршал Живоглот.       — Грейнджер, если это шутка, — первым отмер Драко. Прокашлялся, — то совершенно безвкусная. И не смешная.       — Да, уж куда смешнее, — хмыкнула Джинни Поттер.       — Гермиона создала крайне действенное зелье плодородия, — мелодичным голосом вмешалась Полумна. Присутствующие зависли ещё раз.       — И залетела от святого духа? — почти фальцетом выдал Малфой. Он как-то увлекался маггловской религией.       — Залетела я от незнакомца, — гаркнула Гермиона. Зашевелившиеся было гости снова застыли. Грейнджер вздохнула. — Наверное, вы не помните, я разрабатывала зелье увеличивающее энергию. Представляла на конференции, — она зачастила. — И один… м-м-м… зельевар начал со мной спорить, мол, не энергию ваше зелье повышает, и, вообще, вы всё не так рассчитали, и, говорит, я готов его выпить, чтобы вам его доказать, и мы оба выпили и…       — И зелье увеличило энергию его члена? — хрюкнул Рональд. Гарри прыснул. Малфой закашлялся. Джинни вздохнула.       — Нет, — шипела Гермиона порой не хуже змеи.       — У неё не было выбора, — вступилась за Грейнджер Полумна. — Это зелье… оно… притягивает половинки…       — И где эта половинка теперь? — задала вопрос миссис Поттер. Замолкли. Притихли.       — Ты поэтому больше не ходишь в лабораторию? И забросила исследования? — вздохнул Драко. Заметил ведь. Наблюдательный, гад. — И шоколад тебе больше не нужен был для нормального состояния давно…       — Шоколад?       — Ну да, — хмыкнул Рональд. — Шоколад. В эти ваши… особенные женские дни. Как по часам — к концу месяца кидайся в Гермиону шоколадкой. Или тебе конец.       Уизли с Малфоем переглянулись. Не то чтобы по-дружески, но с солидарностью. Помолчали. Снова.       — Что ты будешь с этим делать, Гермиона? — подал голос самый эмпатичный человек в комнате — Гарри Поттер.       — Беременная непонятно от кого героиня войны… Вот это скандал, — присвистнул Уизли.       — И о звании Мастера зелий можно на несколько лет забыть, — как-то грустно протянул Малфой.       — Поднимать ребёнка одной… — пригвоздила Джин.       — Вы все такие душки! — всплеснула Грейнджер руками. — Поддержка так и прёт!       Поттер сориентировался первым. Подорвался с дивана, который делил с женой, поднял Гермиону из кресла, обнял медвежьим объятием. Та обмякла, раскисла, в носу зачесалось. Вот-вот потекут ненужные слёзы. Дурацкие гормоны. Грейнджер почувствовала маленькие ладошки на спине — к их объятию присоединилась Полумна.       — Ты не одна, Гермиона, — Рон похлопал её по спине. После расставания обниматься им было до сих пор неловко. — Мы просто… это… шокированы. Вот и всё. Дай нам немного времени!       — Да, у тебя-то оно было, — вякнул раздражённо Малфой со своего места. Грейнджер выглянула из-за плеча Гарри — губы поджаты, глазёнки зло сверкают. Ясно, обиделся. — Три месяца прошло с той конференции, и ты молчала?       — Ну прости, что не доложила при первой возможности, — фыркнула Гермиона и выпуталась из объятий. Все расселись по местам. Джин закатила глаза и подхватила мужа под руку. Показательные женские штучки — на чужой лоток не разевай роток. Или как там у русских было? 3.       — Вот ваши заказы, мистер. И, позволите сказать, Северус, ваша бородавка вот-вот отвалится, — гоблин Тратус смотрел куда угодно, только не на Снейпа.       — Благодарю, мистер Тратус, но как вы… — бывший шпион застыл в позе тотального безразличия.       — Что ж, для внимательного гоблина, а я всегда, если позволите, отличался въедливостью, такие вещи не проходят незамеченными, — поставщик перевёл взгляд на покупателя в чёрном плаще с глубоким капюшоном. — Почтенные мои родители привили мне уважение к чужим, как бы это сказать, милым причудам. Но всё же, пользуясь крепкими нашими отношениями, выстроенными за десять, да, десять лет, хотелось бы упредить некоторую неловкость, связанную с вашей маскировкой.       Снейп молча разглядывал гоблина. Понять, о чём он думал, было невозможно — опыт. Тратус окинул взглядом полки.       — Кстати, у нас ожидается пополнение в части редких ингредиентов. Вам послать сову, как только прибудет товар?       — Кхм, да, спасибо, это будет крайне любезно с вашей стороны, — отмер Снейп. Подхватил мешочки и в секунду покинул лавку.       — Ушёл? — из-за двери в кладовую осведомилась миссис Тратус.       — Бежал, — хихикнул гном.       — Ох уж эта молодёжь, — вздохнула миссис Тратус. — И не надоедает ему играть в шпиона, сколько ж сил и энергии!       Снейп размашисто шагал, задевая мантией вереск. Капюшон слетел с головы, волосы во влажном воздухе прилипли ко лбу. Вдруг он остановился и оглядел ландшафт. Давали пустоши и туманы. Постоянная программа в этих местах. Помотал головой. С носа свалилась вечная бородавка. Лёжа посреди дорожки чёрной точкой.       — Значит, милые причуды, мистер Тратус? — злобно растёр каблуком бородавку и внезапно заорал в небо. — Причуды, мать вашу?!       Обрывки мыслей путались и звенели. «А в Лондоне сейчас обед», — неожиданно для себя подумал Снейп.       Туман неторопливо наползал в то место, где только что стоял маг, герой, шпион и конспиратор. 4.       — Гермио-о-она, — ласково позвал Рон. Его взгляд метнулся вниз, к её животу. Тот был пока едва заметен, будто она плотно поела.       — М-м-м? — Грейнджер взмахивала волшебной палочкой, заставляя посуду мыться, сушиться и складываться стопкой. Неловкий разговор перешёл в званый ужин, вкусная еда смягчила последствия.       — Выходи за меня?       Рука дрогнула, руна заклинания застопорилась, тарелки налетели друг на друга. Что-то дзынькнуло, разбилось, покатилось по кухне. Малфой заглянул на звон посуды.       — Что у вас тут?       — Предлагаю Гермионе выйти за меня, — пожал плечами Уизли.       — Что? — у Драко отвисла челюсть.       — Что? — переспросил Рон. — Волшебница рожает без мужа — то ещё событие в нашем мире. А уж если девушка звезда, то и подавно, — он повернулся к Гермионе. Та трясущейся рукой спешно накладывала репаро. — У тебя же карьера, сама подумай. А мы вроде как-никак были парой. Скажем, сошлись, берегли своё счастье от общественности…       — Берегли, — фыркнул Малфой. — Уизли, ты хоть понимаешь, что брак — это тебе не… это! — Малфой взмахнул руками. — В волшебном мире так просто не разводятся! Думаешь, всё так просто, да? Будете жить друзьями в разных спальнях? — он всё больше расходился и напирал. — А если Гермиона встретит кого-то и влюбится? Что, если они захотят быть вместе? Что тогда, Вислый?       — Если это случится, тогда и решать будем, а спасать карьеру Гермионы нужно сейчас, — пробубнил Рон. Гермиона с грохотом закрыла шкаф с посудой.       — Может, вы сначала моего мнения спросите, женихи? — фыркнула она.       — А разве Малфой жених? Кишка тонка, — усмехнулся Рон и спокойнее продолжил: — Ты подумай всё-таки. В спокойной, — он покосился на скривившегося Малфоя, — обстановке. 5.       Министерство гудело. Вспархивало оброненными бумагами. Клерки сталкивались и расходились, как кометы. Снейп по стеночке крался к начальственным этажам. Навстречу крался Кингсли.       — Ты? — спросил министр, огляделся и шустро юркнул в приоткрытую дверь, таща Северуса на буксире. — Какими судьбами? И почему без маскарада?       — И тебе не кашлять, — буркнул Снейп. В кабинетике пахло застарелой бюрократией, унылой и неизбывной. — Хотел поговорить по одному вопросу. Я тут задумался, а не потрясти ли мне общественность своим воскрешением?       — Ну наконец-то! — Кингсли было качнулся приобнять боевого товарища, но замялся. — Рад, что ты вышел из депрессии, дружище. Всё-таки эти змеиные яды могут подкосить лучших. Хорошо, что ты его переварил. Я думал, это случится чуть позже, даже хотел спровоцировать какое-то…       — Что? — Снейп моргнул.       — Что? — Кингсли тоже моргнул.       Помолчали.       — Значит, — зашипел бывший шпион, — змеиный яд? Депрессия? И ты, мать твою богиню зари, провокации разрабатывал?!       — Ты это, дружище, не волнуйся. Там дело очень тонкое и малоизвестное, секретные разработки, сам понимаешь, — Кингсли доверительно понизил голос, но эффекта это не произвело. — Ладно, чёрт с ним, я недавно получил этот доклад. Умники какие-то наизучали. И сразу, вот прям сразу, о тебе подумал. Что ты у нас не параноик и мизантроп, а жертва токсинов Нагайны. Ну и я собирался…       — Когда? — палочка Снейпа выпустила несколько искр, а мантия многозначительно колыхнулась.       — Пять или около того… — министр смотрел Снейпу в переносицу.       — Месяцев?       — Лет, — еле слышно поправил Кингсли.       Снейп оглядел заваленные хламом столы. Его тщательно выстроенная жизнь, полная тайн и горечи, оказалась побочным эффектом от яда. Попытки уйти от мира — всего лишь дефектом. Идеальный самообман, сконструированный дисциплинированным и отравленным мозгом.       — Что ж, как видишь, интоксикация рассосалась. Бывай!       Он стремительно покинул кабинет, не обращая внимания на министра, который сотрясал воздух «а как же? И что мне теперь?»       — Бюрократ чёртов, — выругался Снейп и трансгрессировал.       Магический мир ждал своего героя. 6.       — Слева книги, справа — справочники. На нижней полке лабораторные журналы за последние пять лет. Иногда они полезны, правда, хаос в них жуткий. Пока что-нибудь да отыщешь… Ну что уже, Малфой? Хватит пилить меня этим своим взглядом! — Гермиона развернулась и уставилась на Драко. Тот стоял по другую сторону лабораторного стола. Встретив её взгляд, потупился. Кончики ушей заалели.       — Жаль, что ты уходишь вот так, — он взмахнул рукой, обводя помещение. — И курс твой этот вести я не собирался…       — Не начинай.       Малфой после её признания вёл себя тихо и странно. Подолгу смотрел на неё, пристально, серьёзно, будто что-то в уме прикидывая. Был неожиданно молчалив, но если открывал рот, начинал ныть хуже Рона. Или нёс чушь — тоже хуже Рона. От приятного собеседника не осталось и следа.       — Кому здесь положено ныть, — Гермиона захлопнула лабораторию и нарисовала охранную руну, — так это мне. Курс до конца не довела, лабораторные исследования провести не могу, закончить начатое — тоже. Да ещё и непонятно, как жить дальше. Хоть в Австралию езжай, к родителям, чтобы пережить информационные баталии Скитер. Уж она-то развернётся так широко, как только может. Поверь.       Она повернулась к Малфою и снова поймала серьёзный взгляд. Смело его встретила. Снова смутился. Вот же чёрт.       — После этой конференции всё пошло наперекосяк, — опять заныл Драко. Гермиона закатила глаза.       — Правда, что ли?       Вздохнула. Уж сколько лет вытирала сопли всем этим парням, а они всё туда же. Хватит. 7.       Косой переулок пах рыбой, чипсами и свободой. Снейп толкнул дверь во «Флориш и Блоттс». Новинки в секции зельеварения привлекли его внимание ещё пару месяцев назад, но по совиной почте можно только выкупить заказ, а никак не просмотреть. Была там пара монографий, которые могли пригодиться. А могли и нет. Северус углубился в рассматривание иллюстраций, негромко хмыкая.       — Это вам не библиотека, мистер! Покупайте или положите на место, — на него сердито смотрела девица в больших очках. — Ох! Профессор Снейп!       Девица встрепенулась, и вдруг в ней проглянула Полумна Лавгуд. Повзрослевшая, приобретшая своеобразный лоск и определённо немало ехидства.       — Вас можно поздравить? — Полумна наклонила голову и смотрела куда-то мимо. — Ваши мозгошмыги определённо успели избавиться от хвостов. И… да ничего ж себе!       — Мисс Лавгуд, вижу, ваша экстравагантность нисколько не уменьшилась с возрастом, — Снейп позволил себе крошечный изгиб уголками губ. — Приятно встретить столь цельное существо, знаете ли.       Полумна расхохоталась, будто он сказал нечто чрезвычайно остроумное.       — Возвращаю вам комплимент, профессор. Вы прямо-таки оплот стабильности в нашей части Ойкумены. Вот только знаете, что происходит, когда лягушонок теряет хвостик? Он получает очень, чрезвычайно прыгучие лапки. И такую, как бы сказать, тягу к распространению и приключениям. Вот почему лягушки заселяют столько водоёмов.       — Что ж, буду иметь в виду, это всё чрезвычайно познавательно, мисс Лавгуд, — Снейп учтиво поклонился.       — Если вы захотите сообщить что-то граду и миру о тех безусловно познавательных годах, что вы провели между нашими последними встречами, профессор, то я с удовольствием возьму у вас интервью для «Придиры». Теперь я им занимаюсь.       Снейп перевёл взгляд на визитку, которую девица положила на прилавок. Когда он поднял голову, Полумны уже не было.       В лицо ему бахнула колдовспышка.