Хаос и логос

«Уважаемый мистер Клоквотчер, Спешу сообщить Вам радостную новость — ваши выкладки действительно работают. За те месяцы, что я занимаюсь по Вашим методикам, моя магия начинает принимать отчётливо зельеварческий оттенок. Скажем, при приготовлении чая он становится то бодрящим, то успокаивающим, в зависимости от моего настроения. Эффект небольшой и вряд ли может служить веским доказательством, поэтому я буду продолжать наблюдения. Специально отказалась на время тренировки от зельеварения, чтобы результат, когда (не если, а именно когда, — так я уверена в Вашей гениальной идее, мистер Клоквотчер!) он будет, был поистине ошеломительным и не смог бы вызвать сомнения ни у одного критика. Пока эксперимент не закончен и говорить об итогах рано, но не думаете ли Вы о публикации? Для меня было бы честью поработать с Вами над этим проектом. Прилагаю некоторые соображения по техникам, адаптированные под женский организм. Признаться, эти тренировки не только помогают мне развить свой дар, но и даруют уверенность в личных выборах. Сейчас я очень нуждаюсь в каком-то якоре и надежде, чтобы не потонуть в тревогах. Благодаря Вашим упражнениям сила моего духа не слабеет. За это — отдельное спасибо. С наилучшими пожеланиями, Клодия Лиддл» «Дорогая мисс Лиддл, Благодарю Вас за хорошие новости и за решимость посвятить себя эксперименту с моими методиками. Вы правы, мне не хватало коллеги, с кем можно было бы обкатать эту идею, выявить её сильные и слабые стороны. К сожалению, не каждый зельевар способен на такую самодисциплину, как Вы. Тем приятнее будет работать над совместным проектом. Думаю, Вы правы и результат эксперимента непременно стоит опубликовать. Что касается дополнительных эффектов, то у меня тоже есть пара интересных заметок, прилагаю их к письму. Надеюсь, Ваш разум укрепится и Вы сможете решить все свои проблемы с присущим Вам блеском и изяществом, мисс Лиддл. Со своей стороны готов оказать любую помощь и поддержку коллеге и, с позволения сказать, другу. Зовите меня Джо, давайте оставим официоз. С нетерпением жду вашего ответа, Джозеф Клоквотчер»

      1.       — Всегда ценил наше Министерство за стабильность. Неважно, кто стоит во главе, решения отличаются завидным идиотизмом, — Люциус вытянул ноги к камину. Июль выдался прохладным, так что решено было затопить пораньше.       — Некоторые вещи не меняются. Скорее, они меняют мир под себя, — обронил Снейп.       — Надо было это Скиттер сказать, а не пулять в неё «Агуаменти». Женщина делала свою работы, а ты…       — А я растерялся, — сухо сказал новая сенсация «Ежедневного пророка», «Воскресший герой или затаившийся злодей».       — Конечно, растерялся, все знают, какой ты растерянный десять лет под Волан-де-Мортом ходил. Правую и левую ноги путал, — Люциус разлил огневиски. Камин камином, а старый добрый алкоголь греет как ничто другое.       — Я такой, контуженный на всю голову, — Снейп опрокинул в себя бокал и посмотрел на Малфоя. — Нарцисса пойдёт?       — На десятилетие победы всего хорошего над всем плохим? Не знаю, она так и не разговаривает со мной напрямую. И тут дилемма — если она пойдёт, а я не пойду, то получится, что я как бы сохранил в душе что-то тёмное. Если она не пойдёт, а я пойду, это будет выглядеть как попытка прогнуться перед Авроратом.       — Спроси Драко, он наверняка знает.       — Да он в последний месяц какой-то ушибленный, с ним говорить невозможно. Пришёл и давай допрашивать, как я делал предложение Нарциссе. Тебе, говорю, зачем? Жениться собрался? На маггл… Грейнджер? Я хотел его подколоть, так он из дома выскочил. Взрослый мужик вроде, а припадки.       «…лизнула ему ключицу и прикусила кожу так, что его проняло от старого страха и нового наслаждения. Он выдохнул и сжал её сосок, успев услышать лёгкий вскрик до того, как нашёл её губам другое…»       Снейп выдохнул:       — А что с Грейнджер?       — Понятию не имею, он же за ней бегает и слюни пускает. Может, решился? Это, конечно, позорище, но вроде и шанс на реабилитацию семьи, — Люциус задумчиво смотрел на языки пламени. — Может, и правда помочь ему? Внуки, опять же, кровь Малфоев — не водица, перебьёт любого магглорож… э-э-э… сильная кровь, в общем. Ну и она ничего так выросла, был бы неженат, сам бы подумал…       Снейп перевёл взгляд на Малфоя и сузил глаза. Хлебнул виски. Поболтал льдинками в стакане. Рывком поднялся и трансгрессировал в лабораторию.       Ему срочно надо было очистить мысли. Да, поработать над зельем истинной сути, — кудри это хорошо, но более глубокие слои личности тоже хотелось бы раскрыть.       Да и доброволец-испытатель сегодня сам вызвался.       2.       — Расскажи-ка мне о нём!       Джинни сидела на постели в спальне Гермионы. Гермиона крутилась перед зеркалом и перемеряла одежду. Ожидала ли она, что ей понадобятся новые бюстгальтеры так скоро? Вот уж нет. Нужно ли говорить, что в искусстве шитья она — полный профан?       — О ком, Джин? — И этот любимый бюстгальтер придётся отложить до других времён.       — О том, с которым у тебя был последний секс, разумеется. Так, стоп. Не говори. Вдруг у тебя последний секс был с моим братом, или, упаси Мерлин, хорьком.       — Джинни! Они мои друзья!       — Да-да, то-то они оба зовут тебя замуж.       — Драко меня никуда не зовёт.       — Ещё позовёт, подожди. Он же не Гриффиндор. — Гермиона фыркнула и отложила ещё один лифчик. — Расскажи про отца твоего ребёнка.       — Я же рассказывала, — Гермиона вздохнула. Пришёл черёд мерить платья. — Здоровенный детина, лысый, с рыжей бородой…       — А ниже пояса он тоже здоровенный? — миссис Поттер хищно улыбнулась и поводила бровями.       — Джин!       — Ну что? Мне же любопытно!       Первое — долгожданное — проникновение выбило дух. Идеально-идеально-идеально. Гермиона притянула его ближе, ещё и ещё. Кожа к коже, слиться вместе и не отпускать.       — Только… ох… не останавливайся, — прошептала ему в ухо, завешенное волосами. Он сжал её ягодицы.       — Кто бы сомневался, что и в постели вы будете командовать, мисс Грейнджер.       — Э-э-ей! Земля вызывает Грейнджер! Неужели он был настолько хорош? — Джин махала рукой у неё перед лицом. Гермиона закашлялась и посмотрела на платье в руках. Когда-то оно было велико, может, сейчас будет в самый раз?       — Я не хочу об этом, Джин. Но да, — пресекая дальнейшие расспросы добавила она, — он был хорош. Помоги застегнуть молнию?       Вжикнула молнией. Подруги посмотрели в зеркало.       — Если ты собираешься пойти в этом платье на встречу ветеранов, популярность у слизеринской части публики тебе обеспечена, — со смешком заметила миссис Поттер.       — Чёрт, ну не настолько же… Нет, я его не надену. Оно слишком узкое в груди.       — Это не платье узкое в груди, а грудь у тебя теперь выдающаяся.       — И животик немного заметен.       — Ничего не заметен! Только если сильно приглядеться, а зачем кому-то приглядываться к твоему животу? Этот оттенок зелёного тебе очень идёт, да и разве есть выбор?       Гермиона посмотрела на разбросанные по постели наряды.       — Ты права. Выбора нет.       — Только если мы не отправимся на шоппинг!       — Нет, Джин, зачем покупать одежду на очень короткий промежуток времени? Скоро я стану больше и вновь перестану помещаться во что-либо. Вот когда всё станет более явным…       3.       — Ты что, морда недопереваренная, со мной сделал? — Люциус рассматривал в отражении сморщенное как изюм лицо и дымился. Пока что — фигурально, но до полного самовозгорания было недалеко.       — Это ради науки, Малфой. Прекрати устраивать драму. Лучше повернись, я хочу лучше рассмотреть, — Снейп диктовал самопишущему перу малопонятные фразы.       — Я тебе сейчас покажу, всё покажу, так покажу, что потом никуда смотреть не сможешь! А-а-а-а-а-а!       — У подопытного замедлились когнитивные способности и обнаружение утраты способности к размножению он воспринял… хр-р-р-р…       Тяжело дыша, изуродованный Люциус воткнул палочку Северусу в ухо и чуть надавил:       — Где? Сволочь, отвечай! Где противоядие?       — Малфой, успокойся, эффект нестабильный и за пару суток развеется сам, противоядие тебе не нужно, — Снейп говорил тихо и очень аккуратно, буквально ощущая, как нагревается кончик волшебной палочки.       — У тебя что, нет противоядия, ублюдок ты долбанный? — Смузи недовольно поморщилась и вытерла позеленевшие слюни Люциуса со стены.       — Нет, — сказал Снейп.       — Ладно, — кудрявый и очень некрасивый Малфой резко успокоился и сел за стол, пододвигая к себе пирог. — Поживу у тебя, пока не выветрится. И на этот грёбаный праздник ты идёшь со мной, — в качестве извинений.       — Ты сбрендил, Люциус? Какой праздник? У меня тут зелье исследуется, иди плети свои интриги сам как-нибудь.       — Ты, — красные глазки жертвы эксперимента посмотрели на Снейпа, — идёшь со мной. И будешь общаться со всеми, включая грёбаную троицу героев! Смузи, тащи пиво, от этого зелья совершенно невозможный привкус на языке.       Северус круто развернулся и удалился в лабораторию. Сел за стол, раскрыл ежедневник. Нарисовал два кружочка, поставил в центре каждого по точке. Подумал, сделал точки более выделенными. «Со школы не рисовал ничьих сисек», — подумал Снейп. И пририсовал чуть ниже небольшой треугольник. Откинулся на кресло и улыбнулся.       Этими чистокровными волшебниками так легко управлять. Всегда было легко.       4.       «Встреча ветеранов», как назвала её Джинни, проходила каждое лето, в Хогвартсе. В день победы школа наполнена учениками, у учителей в конце учебного года нагрузка выше, поэтому «День памяти» перенесли. На время более свободное. Министерство участвовало в организации только на словах, на деле всё ложилось на плечи Минервы. Попробовав пару раз провести встречу в мае и упахавшись до нервного срыва, Макгонагалл плюнула на даты и объявила о переносе. Спорить никто не посмел.       В этом году мероприятие обещало заиграть новыми красками, ведь список погибших волшебным образом стал короче на одного. Да ещё кого! Теперь понятно, почему Кингсли забраковал увековечивание Снейпа в камне. А ведь Гарри пытался.       Протяжный стон, и ещё, и ещё. Была ли она когда-либо такой громкой в постели? Такой требовательной? Невозможно вспомнить. Весь предыдущий опыт стёрся под его натиском. Его ладонь в её волосах тянет запрокинуть голову. Сладкая боль, табун мурашек спускается по спине туда, где их тела соединены…       Проклятое возросшее либидо! Гермиона вынырнула из воспоминаний и невербально наложила на себя охлаждающие чары. Не хватало ещё пунцовых щёк в газетах. Журналюги всегда пристально следят за их троицей, но за ней — особенно. Мисс Грейнджер редко выходила в свет, не давала никаких интервью, и интерес к одинокой героине войны не угасал. В просьбе «посетить мероприятие вместе» она ответила отказом Малфою (в который раз) и Рону. Последний предлагал тряхнуть стариной и развлечь прессу их возобновившимся романом. Ну уж нет.       И так вышло, что на мероприятие Гермиона отправилась с другим своим другом. И с его женой.       Солнце светило, ветер дул, птицы чирикали, колдокамеры щёлкали. Сливки магического общества щеголяли новыми нарядами — один другого краше. Женщины сверкали украшениями, мужчины пожимали руки, все улыбались. Все, кроме одного.       5.       Макгонагалл всегда была символом гриффиндорских добродетелей. Вот и сегодня, не успел Снейп почувствовать жжение всеобщих взглядов, как уже пожимал ей руку.       — Северус, как долго я тебя ждала.       — Гм. Неожиданно, Минерва. Мне радоваться или перестраивать систему схронов?       Вместо ответа несгибаемая директриса хлопнула бывшего коллегу по плечу и сверкнула очами. Снейпу привиделась скупая слеза, но он был слишком материалистом, чтобы поверить в собственные иллюзии.       — Предложи даме руку, невоспитанный юнец, и пошли сразим этих сплетников, — Макгонагалл вцепилась в его локоть хваткой бывалого воина. — Не дрейфь, слизеринец, в бой идёт Гриффиндор!       Явление Снейпа народу под огненным взором опытной в аппаратных интригах Макгонагалл прошло спокойнее, чем он рассчитывал. Где-то на периферии мелькнул Люциус, попивающий пунш в шести футах от Нарциссы. Кингсли с непроницаемым лицом одарил их парой дежурных фраз. Бюрократическая косточка подходила и уходила, пока сами ветераны аккуратно оценивали степень поддержки лидеров сопротивления.       Снейпа начала утомлять эта кадриль всех со всеми, пока не появился Гарри Поттер.       Сначала раздался шум, потом толпа сдвинулась и забурлила. Волны разошлись. По узкому коридору шагал знаменитый Мальчик-который-выжил. Крепкий, взрослый, такой же дурной. Поттер врезался в Снейпа как «Титаник» в айсберг. Сжал в профессионально-аврорских объятиях и распахнул пасть в невозможной улыбке.       Северус отчётливо вспомнил этого придурка двадцать лет назад. Ничего в нём не изменилось, только щетина наросла. Удивительная неспособность использовать обстоятельства для саморазвития, поморщился Снейп. Гарри нёс какую-то околесицу, слушать которую было невыносимо. Тряс руку, смеялся, оборачивался к тесному кругу дружочков-ветеранов, которые поддакивали и улыбались, улыбались и поддакивали.       — Поттер, угомонитесь уже, от вас голова трещит, — руку, наконец, удалось выдрать.       — О, профессор! Как я скучал по вашему ворчанию, вы не представляете. Каждый раз, планируя операцию, я вспоминал вас и ваш суровый тон, когда искал слабые места. И всегда находил!       Снейп очень постарался не закатывать глаза. И похвалил себя за предусмотрительность, потому что смог их выпучить, когда Гарри выдал:       — Второго сына, когда он родится, обязательно назову в вашу честь! Да, дорогая?       Девицу с фамильным шнобелем Уизли, которая тёрлась рядом, заметно перекосило.       — Конечно, милый, как скажешь, — прощебетала она и нырнула в толпу, освободив вид на два прелестных холмика перламутровой плоти, затянутых в изумрудный шёлк. Чертовски знакомых холмика, надо сказать. Снейп сглотнул и поднял глаза на Грейнджер. Грейнджер вздёрнула бровь и взглядом закончила то, что не закончила десять лет назад Нагайна. Снейп жалко улыбнулся.       Это была его первая улыбка за весь вечер.       6.       Иногда мы живём, следуя привычке. Ходим не самым удобным маршрутом, едим не очень вкусную еду, дружим с людьми, которых знаем давно. Просто потому, что мы так устроены: зачем ломать то, что работает, ради призрачных выгод нового? Неведомое страшит, даже когда старое утратило былую прелесть. На привычное можно положиться, а новое пугает. Вдруг не понравится, а возврата к старому уже не будет? Так стоит ли рисковать? Может, давний приятель, который раздражает и злит, в сложный момент протянет руку помощи? Чего совсем нельзя сказать о…       — Деспот и мещанин, не ломайте мне руку! — над залом птицей заметался женский голос.       Снейп с облегчением повернулся в сторону Малфоя. Тот стоял под прицелом колдокамер и кончиками пальцев касался руки жены. Нарцисса приосанилась:       — Доколе ты будешь злоупотреблять моим терпением? Как долго ещё ты, в упрямстве своём, будешь издеваться надо мной? До каких пределов ты будешь кичиться своей…       — Только я узнаю цитаты из Цицерона? — Снейп бросил взгляд на Гермиону и смог удержать его в районе лица.       — Первая Катилинария, профессор, — Гермиона захихикала и быстро прикусила губу. Драма Нарциссы требовала почтительности.       — Грейнджер, я скучал по вашему всезнайству, — проворчал Снейп. — Хотите пуншу?       — Хочу, — сказала Гермиону и облизнула прикушенную губу. «Стерва», — с нежностью подумал Северус.       Люциус стоял посреди зала и блаженно щурился. Всё-таки хорошо, когда с тобой разговаривают.