Трудности взросления

Что бывает, если заиграться? Бывает плохо. И Урарака осознала это. Когда Кацуки впервые улыбнулся ей своей кривой ухмылкой, когда помог собрать новый шкаф, когда сказал, что она "не такая уж и слабая", Урарака окончательно запуталась. — Круглолицая, съеби отсюда, моя очередь, — сказал Кацуки, возвышаясь над ней, сидящей на диване гостиной. Очако решила, что все спят, раз так поздно. Особенно Бакуго с его то режимом, но что-то пошло не по плану. — Да ладно, давай вместе посмотрим. — Я твою хуйню смотреть не собираюсь. — Это просто старый сериал, Бакуго-кун. — Кацуки. Урарака промолчала и подвинулась. Парень плюхнулся слева, не касаясь ее и насупившись. Очако нашла свой любимый сериал и включила первую серию. Первые пять минут были неловкими. Но спустя некоторое время Кацуки расслабился и даже задал вопрос. Ответ Урараки был слишком развернутым и он шикнул, чтобы та не говорила лишнего. Очако испытала восторг, ведь Бакуго нравилось. Примерно на третьей серии Урарака отвлеклась от просмотра, потому что и так знала все почти наизусть. Ей вдруг захотелось подразнить или взбесить Бакуго. — Можно? — спросила она, кивнув на попкорн по другую сторону от Кацуки. Он ответил утвердительно, не взглянув на Очако, и уже потянулся за пачкой, как Урарака вдруг наклонилась за ней сама. Через Бакуго. Близко. Он застыл, не отрываясь от экрана. — Что ты блять делаешь? — прошипел он. — Просто не хотела отвлекать, — Урарака невинно похлопал глазами и смущённо улыбнулась. Кацуки смотрел на нее пару секунд, а потом отвернулся и буркнул "не получилось". Однажды они дежурили вместе. Вернее, должен был быть ещё Шоджи, но Очако сказала ему не беспокоиться и уходить, ведь он устал. Они с Кацуки изредка перебрасывались фразами. — Может, и потолок помоем? — Чего? Рехнулась? — Представь, как удивится Айзава сенсей! —Ты не представляешь, как мне... Бакуго не договорил, так как Урарака подошла ближе и уставилась на него щенячьими глазками. Он поджал губы и вздохнул. — Хуй с тобой, давай. — Я могу сама взлететь, просто подавай мне тряпки. — В юбке далеко собралась? Делай уже. — он вытянул руку для ее причуды, но Очако, не отводя взгляд, шагнула ближе и коснулась груди Кацуки. Также смотря на нее, он взлетел под потолок. — Дура. Один раз случилось так, что Урарака подсела к Шото, дабы тот объяснил ей тему по математике. Встав и радостно хлопнув Тодороки по плечу, она поймала взгляд Кацуки. Недовольный. Позже она догнала его на выходе. — Кацуки, как дела? — Отлично. — Ты какой-то странный. Может, посмотрим четвертую серию сегодня? — Попроси кого-нибудь другого. Двумордого например, он ведь такой забавный. Очако на мгновение впала в ступор и остановилась, пока Бакуго шел вперёд. — Ты что, ревнуешь!? — воскликнула она. Кацуки аж дерганно обернулся. — Ты ебнулась!? Урарака засмеялась и побежала к напрягшемуся парню. Она бросилась ему на шею, чуть не сбив с ног. — ЧЕ, СЪЕБИ, КРУГЛОЛИЦАЯ! В другой раз они сидели уже у него в комнате, поедая оставшийся попкорн и смотря последнюю серию на телефоне. Момент был слишком ответственным, чтобы сидеть в зале, где любой может отвлечь. Урарака даже принесла своего зайца. На самом напряжённом моменте, она заметила, как Бакуго сжал миску и предложила подержать Шарика за лапу. На (огромное) удивление, Кацуки согласился. Даже усмехнулся. И, Господи, как обворожителен он был в тот момент в тусклом свете экрана, расслабленный и тихий. Очако не могла отвести глаз до конца серии. — И это все!? Что за открытый финал, круглолицая? Он повернул голову, как только серия закончилась, чтобы увидеть карие глаза, неотрывно следящие за каждым изменением его мимики. Урарака посмотрела на его губы и потянулась вперёд. Сначала Бакуго не двигался, но когда она начала отдаляться, потянул руку к затылку Очако и надавил, чтобы впиться в мягкие податливые губы Урараки. Попкорн полетел на пол. Вторая его ладонь легла на ее шею сбоку. Очако рвано вздохнула, отодвинувшись. Созерцание такого возбужденного Бакуго заставило ее податься вперёд вновь и усесться к нему на колени. Она бы очень хотела видеть эти красные блестящие глаза, пока целовала его. Кацуки обхватил ее бедра и немного сжал. Он вздрогнул, когда Урарака поерзала. Она выдала тихий стон, а дальше все как тумане. Негромкие звуки, размашистые движения. Много жарких поцелуев и неизведанные доселе чувства. Сладость ощущения заполненности и красивое, дикое от желания лицо Бакуго. Его пальцы в спутанных волосах на затылке. Его пальцы в ней. Ее ладонь на члене, тихий вдох Кацуки. От сильных рук останутся следы. Кончить они друг другу помогли в силу неопытности. Пару недель спустя, после неловкого затишья, не выдержал Кацуки. — Ты мне чертовски нравишься, круглолицая. — В-возможно, ты запутался и... — Я блять влюблен, Урарака. — Я, я не знаю. Очако увидела. Точно увидела, как ранила его сердце, и он мелко вздрогнул. — То есть, ты мне вроде тоже нравишься, но я не уверена. — Звучит ещё хуже, — невесело хмыкнул он. — Мы можем попробовать? Кацуки помотал головой. — В себе разберись сначала, круглолицая. А потом можешь приходить, вряд ли мои чувства изменятся. От этого ответа у Урараки заныла душа. Определиться ей помог один случай. Они все вместе сидели в столовой, чтобы поздравить Джиро. Та светилась и улыбалась от счастья. Бакуго не был так активен, но в какой-то момент встал и подошёл к имениннице. — С днюхой, ушастая, — он вынул из кармана небольшую коробочку, обернутую фиолетовой бумагой. Джиро растерялась, а затем бросилась обнимать Бакуго, так что тот усмехнулся и поворчал для приличия. Очако и сама не заметила, как брови свелись, а лицо стало недовольным. — Ты чего, не съест он ее. Цую даже не понимала, насколько промахнулась. Вечером они опять собрались, но уже в общей гостиной. Кацуки, правда, вытащить не смогли. — Я схожу за ним ещё раз. — Тебе помочь? Это может быть опасно. — Спасибо, Изуку, не нужно. Общее удивление она проигнорировала. Тихий стук, ведь Бакуго не любит шум. — Да чтоб тебя, я ведь уже поздравил Джиро! Что-то опять кольнуло. Ее он никогда не называл по имени. Очако вошла и увидела профиль Кацуки, мирно откинувшегося на кресле за компьютерным столом с прикрытыми глазами. — Ты чё, совсем охуел? Только и успел сказать Бакуго, как вдруг Урарака подбежала и резко повернула кресло к себе. Ошарашенные красные глаза стали изучать ее лицо. Очако не выдержала и прикоснулась губами к губам Кацуки. Снова села на его колени, а он обеими руками зарылся в волосы, чтобы она не отстранилась. — Круглолицая, — заговорил он, прикоснувшись лбом к ее лбу и пытаясь отдышаться, — Ты не можешь так делать. Сначала... — Сначала что? — перебила Очако, — Сначала это? — она положила ладонь на его щеку, а он потерся об нее. Урарака повела руку вниз к шее, затем к ключицам и груди, блаженно наблюдая за выражением лица Бакуго. Она остановилась на напряжённом торсе, чувствуя твердые мышцы. Очако наклонилась к его уху и прошептала: — Ты мне очень нравишься, Кацуки. Очень. Он ошарашенно отстранился, а затем его взгляд наполнился такой нежностью и живой энергией, что она чуть не утонула в ней. — Ты мне тоже, Урарака. Эта ночь была длинной и громкой, ведь все праздновали внизу. Страстные стоны, мокро, одежда помята. Но то был акт любви. Чистой, юной и жаркой.