Трудности взросления

Третий год UA, каникулы Урарака показала ему фак. И Кацуки растерялся. Застыл с открытым ртом, видимо, забыв о сути их ссоры. И так хотелось подлить масла в огонь: "челюсть подбери", но, если честно, Очако винила бы себя за такие слова позже. Поэтому героиней было принято стратегически верное решение ретироваться с гордым видом как можно скорее, пока ее парень не очнулся. Первые звуки со стороны Бакуго послышались только когда каштановые волосы исчезли за ближайшим поворотом в сторону столовой. А быстрые нервные шаги убегающей, похоже, лишь разбудили в нем какие-то звериные инстинкты. Порой ей и правда казалось, что ее парень – зверюга. Очако влетела в пустую столовую и спряталась за средней колонной – убежать дальше не хватило времени, так как дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Урарака применила на себя способность и аккуратно взлетела под потолок. "Зачем я это вообще делаю?! Ну не убьет же он меня в конце то концов". Слух уловил череду мини взрывов. Благо, высота помещения была очень внушительной, так что заметить ее было довольно сложно. – Круглолицая, а ну живо, блять, выползай! Задницу надеру! Гнев моментально вспыхнул в девушке. Вот, вот причина их ссоры! Кацуки совершенно не умел нормально выражаться и мог нагрубить даже ей. Она огляделась, но под рукой не было ничего, что бы можно было скинуть на парня. Не долго думая, Урарака решилась на крайние меры, зависнув над Бакуго. – Да фильтруй ты уже – завопила она, и Кацуки резко поднял голову, – БАЗААР! Она упёрлась ногами в потолок и оттолкнулась, но вес себе вернула не сразу, а под конец полета-падения. А то так и шею свернуть можно. А то и две. Кацуки на автомате расставил руки, ловя девушку, но это не уберегло их от жёсткого соприкосновения с паркетом. Из него выбило дух. Оба тяжело дышали, пока Очако лежала на Бакуго. – Ты, – выпалил он, – ты в край..! Взгляд у девушки был весьма говорящий, поэтому парень не договорил, оскалившись. – Че это была за херня, Очако? У тебя, блять, рана на лбу. Он нахмурился сильнее и вытер струйку крови, пока та не достигла глаза. – Я? Да я, да ты, да... – Урарака задыхалась от возмущения, – Вернёмся к нашему разговору! Кацуки, ты не думаешь, что иногда борщишь? Вернее, часто. Предлагаешь каждый день выслушивать такой тон в свою сторону? Ну уж нет! – Ничего не сломала? – Нет! Так вот... Бакуго аккуратно снял с себя девушку и посадил рядом. Начал стандартный осмотр пострадавшего, которому их учили. – Почему ты не думаешь о моих чувствах? Я уже несколько раз говорила, что некоторые твои фразочки мне неприятны. Будь добр, оставь их для Киришимы-куна. А маты? Это же сущий кошмар! Нет, я не пытаюсь тебя менять, ты мне нравишься такой, какой есть, но- – "Нравишься"? Какое к черту "нравишься"? – Вот опять ты прикопался к мелочам! Бакуго устало вздохнул и потёр переносицу. – Прости, круглолицая, продолжай. Девушка на секунду опешила, потому что ей на самом деле казалось, что она просто сотрясала воздух. Однако он слушал. – ...но твоя ругань иногда звучит агрессивно там, где не должна. Кацуки подхватил Очако на руки и понес к двери. Она хотела обвить его шею руками, но вспомнила, что обижается. – Ну и куда мы идём? – У нас бл- стабильно каждое второе свидание в медпункте, щекастая. То, как он остановил себя и не выругался было забавно, и Очако прыснула. – Смешно тебе? – небольшая пауза – Это... Ты же знаешь, я не со зла там. Прости. Бакуго насупился, было видно, как ему неловко. Лицо Урараки смягчилось, и она положила руки ему на плечи, отчего он, кажется, слегка выдохнул. – Любимый, – Кацуки едва не споткнулся. Это был запрещённый прием, и она знала. Красные глаза метнулись в сторону карих, – я осознаю это головой, но сердцу не прикажешь. Так что... – Э, да. Да, ты права. Блять, прости, Очако. Я постараюсь. Как бы он ни пытался, румянец все равно проступил на щеке. Урараке захотелось погладить его по ней, что она и сделала. Бакуго нахмурился и остановился. – Что-то не так? Болит? – забеспокоилась девушка. Кацуки резко прижал ее к себе сильней и уткнулся в шею. У Очако защипало в носу, и она зажмурилась, отчего слезы размазались по его черной майке. Послышался всхлип. Кацуки вздрогнул и заглянул ей в лицо. На его собственном отразилось сожаление. Бакуго поцеловал Урараку в висок, щеку и нос и продолжил путь. Ей стало легче уже от этого, так что утомленная голова упала на крепкое плечо. На самом деле, это большой прогресс, если сравнивать с началом их отношений. Неизвестно, как они вообще пережили тот период, когда ссора могла затянуться на недели. Уже в медпункте медсестра обработала разбитый лоб Очако, проверила голову в целом и намазала мазью участки спины Бакуго, на которых уже прослеживались будущие синяки. Под недовольную ругань обследовала его на наличие сотрясения. – Что ж, повезло вам, – закончилась она, дописывая что-то в бланке, – причина, говорите, в спарринге? – Да. Медсестра прищурилась, но со вздохом отпустила обоих. Кацуки вроде успокоился со своими вопросами о самочувствии, но все равно предложил Очако донести ее на спине до общежития. Она и возражать не стала. По дороге перебирала светлые пряди и бормотала парню на ухо нелепости. Он в основном молчал, но иногда усмехался или даже отвечал. Донеся девушку до своей комнаты, Кацуки положил ее на кровать, зашторил окна и сам прилёг рядом, прикрыв глаза рукой. Очако отключилась. Бакуго ворочился, но так и не уснул. В голову лезли разные мысли, в том числе и сценарии исхода сегодняшнего "свободного полета" (как она это назвала) Урараки. А если бы не поймал? А если бы ее голова ударилась не о его грудь, а о пол? Много "если бы" и от каждого бросает в холод. Он снова проверил дыхание лежащей рядом. Только чтобы успокоить навязчивые мысли. А то, как она заплакала? Вспоминать тошно. Ему досталась такая девчонка, Уравити, Очако, блять, Урарака, а он что? Отвлекло копошение справа. Девушка поднялась на руках, сонно потрела глаза и, найдя взглядом Бакуго, без сомнений уместилась на его груди, сплетя их руки в замок. Вот тут уж точно сердце защемило. Кацуки начал поглаживать ее по спине так, как она любит. Нет, такого второй раз он уж точно не допустит. В конце концов, как можно стать героем номер один, если не можешь быть номером один для своей девушки. Тем более, что его щекастая заслуживает только лучшего. И он ей это даст. Да, сломает себя, все вокруг, но она будет цела. Но для начала утром приготовит ей завтрак и оставит записку с этим приторным, как мед, словом: "любимая". Кацуки вздохнул. Чего не сделаешь, когда влюблен?