ОВЕРДРАЙВ-44

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

— Если у тебя настолько глобальные планы, тогда в чем смысл твоего затишья? Судя по тому, что я понял по недовольному бубнежу Биски, ты из тех людей, что на месте не сидят. Шейла одаривает Хисоку многозначительной улыбкой, а затем поднимает ноги из воды, эффектно кладя одну на другую. Легкая тактика чтобы соблазнить какого-нибудь дурака, вроде Леорио, но Хисока и сам использует такие методы, потому на нем оно не работает; он лишь дергает бровкой, мол, барышня, заканчивайте этот цирк, я на такое не поведусь, у меня стандарты повыше, и Шейла улыбается вновь, но уже веселее, потому что обманщика всегда веселят похожие тактики. Тануки и лиса. Только кто из них кто? — Все дело в одном человеке… Мальчике. Но это все, что я могу сказать. Знаешь, нельзя произносить свои желания, иначе они не сбудутся. — А мальчик че, помрет что ли? — Кто знает… Он действительно может и умереть, — ой, какие мы загадочные! — Он весьма интересный, этот мальчик. Хисока все же не болван, и два и два сложить способен. Он бросает быстрый взгляд в сторону, а потом — снова на Шейлу. — Речь о Гоне, да? — Ну вот, ты спугнешь чудо! — она легкомысленно смеется, но это усталый незаинтересованный смешок. — Конечно же речь о нем. Если Джин интересен, то Гон интересен вдвойне. Прямолинейность ему явно от папаши досталась, такой честный, и помог своему другу Леорио… Я имею в виду, не сделав его главой Ассоциации на выборах, когда он проголосовал за меня, — затем Шейла задумчиво стучит пальцем по губе. — Гон Фрикс планирует что-то, что может встряхнуть наш мир, и это нечто настолько грандиозно, что мне бы не хотелось вставать у него на пути. Так что я просто жду. Разве тебе не интересно? — ее глаза загораются блеском. — Что произойдет, когда весь этот мир развалится на кусочки? И что на такое ответить? Он не страдает страстью к апокалипсису. Хисока и не отвечает, просто щурит глаза. Такие интересы от него максимально далеки, он все же довольно простой человек с низменными желаниями, а не какой-то гений, что желает изменить мир. Ему и так нормально. Он просто пожимает плечами, и Шейла вздыхает снова, в этот раз уже без такого энтузиазма. — А что, тоже его ищешь? — Я его встретил. В смысле, после воскрешения. — Неудивительно, что ты к нему тянешься вновь и вновь, хотя многих бы напугало то, что стало с Гоном Фриксом, я говорю, конечно же, не только про воскрешение и то, что он теперь больше напоминает химеру… Люди вроде Гона всегда тянут к себе людей, словно огонь мотыльков. Однако позволь поинтересоваться, — Шейла выразительно смотрит ему в глаза, она улыбается, но это фальшивая улыбка, от которой у нормального человека по коже пошли бы мурашки. — Разве ты не разочарован? Хисока удивлен. — Чем же? — Гон Фрикс умирает. Ты же наоборот воскресаешь в этот же год. Вскоре и он возвращается к жизни, однако он даже не посещает тебя, хотя определенно знает, насколько тебе дорог. Разве это не то, как поступают друзья? — Нормальные. Когда он начинает смеяться, Шейла тоже улыбается, будто подыгрывая. Некоторое время давясь смехом, он наконец выдыхает и с улыбкой замечает: — Гон, к сожалению, весьма ненормален. Он из тех людей, что сначала делают все, что нужно ему, а только потом принимается за остальное. Он слегка эгоистичен. Но разве это не то, как должен вести себя охотник? Уж ты-то работала под Нетеро, тебе должно быть хорошо известно, — он разводит руки в стороны и тоном серьезней произносит: — Но Гон ли это? Видишь ли, я встречался с Гоном несколько раз после нашего невероятного путешествия в бардо и обратно, но в одну из этих встреч он представился генералом, одним из этих ваших новомодных богов, а в другую — торговцем смертью. Вдруг это другая личность в теле, которое когда-то ему принадлежало? Ты что-то знаешь об этом, о его загадочных планах, и зачем он втягивает в них меня? Когда она не отвечает, просто больше не улыбаясь, истина становится ясна Хисоке без лишних объяснений. Что ж, этого следовало ожидать… Он потирает виски, не слишком горя желанием продолжать эти разговоры о Великом, потому что это чушь собачья, и Хисоке такое не по нраву, но что поделать? Сейчас Шейла — единственный человек, который может дать ему хотя бы немного правды. Потому он решает переключиться на темы более скромные, точнее те, что ближе ему. На один конкретный вопрос, что сильно его беспокоит. — Что ты знаешь о Ведьме Луны, или как-то так? — Искусственный интеллект старой цивилизации, — Хисока закатывает глаза, вспоминая, и это удивляет Шейлу. — Ты не удивлен? — Она мне сказала… Зачем Гон от нее бегает? Зачем этой машине Гон? Что тут за хрень творится? Они решили поиграть в салочки, рискуя не просто шлепком по спине, но целыми цивилизациями? — К сожалению, этой информацией не владею даже я. Жаль, не так ли? — судя по голосу, ей все равно. — Хотя я знаю крайне много, поверь, — она кокетливо подмигивает. — Но, если мы с Гоном Фриксом рассуждаем одним и теми же величинами, он скрывается, потому что ему не нравится слежка. Единственный способ уйти от нее — полностью отказаться от нэн, но это… вечное зэцу… неподвластно даже самому искусному мастеру. Но если не будет нэн — не станет и Машины, верно?

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

— Удачи, — говорит ему Шейла уже в старом (новом?) облике, когда их маленькая экспедиция готовится к отбытию. В образе Паристона она растягивает губы в дипломатичной вежливой улыбке, отчего просыпается желание в духе Леорио съездить ему по зубам, но Хисоке хорошо известны такие улыбочки, потому он тоже улыбается в ответ, производя обмен любезностями. — Не думаю, что у вас возникнут проблемы с тем, чтобы добраться до вашей цели, с учетом состава вашей команды… Хисока прерывает его: — Навести Редан. Они смотрят друг другу в глаза, и улыбка у Паристона становится шире, жеманней. — Зачем Паристону Хиллу навещать каких-то преступников, отошедших от дел? Вокруг них проносятся люди, стоит спешка. Они на краю города, а впереди — долгая дорога. Биски что-то обсуждает с градоправителем, эмоционально размахивая руками, Леорио и Морена тайком курят за уголком. Местные помогают собирать припасы, которые выкупают для продвижения дальше. В этом хаосе умирающих останков Ишвальды что сам Хисока, что Паристон выглядят нелепо, слишком чуждо. Когда они смотрят друг другу в глаза, кажется, что зрелище вокруг смазывается, фигуры становятся расплывчатыми красками на фоне рядом, и только они оба — два четких образа. Паристон снова ему улыбается, в этот раз — как-то иначе, хотя Хисока не может понять, почему. Ничего в его взгляде или позе не меняется, все такой же, как и мгновение назад. Может, это нэн? Ощущение… Нэн способен на многое. Хисока вздыхает, когда Паристон уже мягче добавляет: — Куроро, не смотря на свой хитрый ум, всегда был слегка предсказуем. Если ты хочешь найти его, то просто хорошенько подумай — у тебя наверняка хватит смекалки, чтобы догадаться, где он спрятался. Он всегда тянулся к знаниям, и, думаю, именно потому и был в том городе с жрицей, однако не думаю, что она была его спутником — скорее наоборот. Он харизматичен, мог напроситься. А если это была его проекция, то, значит, он где-то рядом с храмом, откуда эта жрица пришла. Ну, не обязательно храм… Но идею ты, думаю, прекрасно понял. Все они, в конце концов, эти смешные создания, молятся Царице-Матери, — улыбка Паристона начинает сквозить угрозой безбожника. — Ну не забавно ли это? Забавно ли… Ну неважно. Главное, что теперь Хисока знает, где искать этого идиота. Зачем? Почему? Наверное, ему хочется наподдать ему по роже, потому что Куроро бесит своей тягой к драматизму, но что поделать, если он винит себя во всем, что случилось? В таких случаях легкие мазохистские замашки скорее ожидаемы. Значит, храм… Где бы еще найти этот сраный храм! — Спасибо, — сухо произносит он, и Паристон хмыкает. — Жду от посланников Чидль по приказу Какина больших свершений! Удачи! Когда он уходит прочь, присоединяясь к градоначальнику, некоторое время Хисока просто сверлит его спину, желая пробурить в ней дыру. К счастью для всех, его взгляд пока не обладает физической формой, оттого обходится без крови. Он просто поднимает голову, когда к нему бочком-бочком подползает Леорио, от которого пасет дешевым куревом. Хисока не сдерживается и закатывает глаза, когда тот громким шепотом интересуется: — О чем это вы тут шептались с этим уродом? — Секретики, — Хисока очаровательно улыбается ему и показывает язык. — Ничего серьезного, просто перемыли кости общим знакомым. Включая тебя! Ой, я столько интересного узнал, хочешь послушать? — Гаденыш! Пока он уклоняется от попытки Леорио дать ему смачного пинка, Хисока задумывается. Фокус Паристона (Шейлы?) с инь-янь — это весьма любопытно… И то, что это дает невероятный бонус к нэн… Любопытно, удастся ли Хисоке сделать нечто подобное, или это какая-то техника, что доступна только самым отпетым психопатам, до которых ему еще расти и расти? … с другой стороны ему не особо-то это и нужно. Но как любопытное исследование… Интересно, размер груди сам настраивается, или его можно менять?..

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

Когда они наконец покидают город, Хисока озадачен: его терзают сомнения и прочие устрашающие вещи, которые обычно мучают всех, перед кем лежит нереальная цель. Поиск Куроро… это, конечно, не то, чем ему очень хочется заниматься, у него еще Гон висит, как незакрытый гештальт, но Гон умный мальчик, сам справится, и если что подождет даже, тогда как Куроро явно надо наградить крепкий оплеухой за то, что тот все еще бегает от ответственности. Но как его найти? Да, Паристон скорее всего прав, если Куроро шлялся с жрицей, и та настолько легко его отпустила, значит, он наверняка в их осином гнезде, оттого она и уверена за сохранность его тела. Но вот где это гнездо искать!.. Тот еще вопрос. Хисока весь аж озадачен! Некоторое время, пока они идут, он лениво вслушивается в болтовню Биски, которая с радостью настоящего клептомана рассказывает про все сокровища и драгоценные камни, которыми одарил ее градоправитель, а потом делает глазками в сторону Морены, которая этот жест мгновенно замечает и навостряет ушки. Они с Шейлой похожи тем, что глаза у них черные и нечитаемые, а еще так и разит какой-то подлянкой. Сказать бы, что это любимый тип Хисоки, но… нет. Ему нравятся люди более прямолинейные. Как Гон или Мачи… Или Леорио! Тот словно чует, что мысли касаются его, отчего его вдруг передергивает. — Ты у нас много всего знаешь, да? Морена очаровательно хлопает глазками. — Ты так считаешь? — Ну-ка не ехидничай, это моя прерогатива, — он терпеливо пересказывает ей то, что услышал от Паристона, не упоминая невероятные телесные преображения из инь в янь и прочую эзотерику. — Я надеюсь на твои невероятно широкие и подозрительные связи, иначе я совсем не знаю, где этого болвана искать. Не было ли слушка про такой храм? — А заче-е-ем? Она явно спрашивает более глубоко, не для ответа про поиск Куроро, а о том, что Хисока терпеть его не может, и об этом каждая уличная шавка в курсе, но Хисока решает сыграть в дурачка, потому что это весело. Он скребет скулу острым ноготочком и кокетливо произносит: — Может быть у меня фетиш на женщин, что пытаются меня убить? — У тебя? Фетиш на женщин? Я позову Леорио. Кажется, тебя лихорадит. Он шутливо пихает Морену в бок, и она крякает. — Как грубо. — Так лень ответить? — Конечно же! Я знаю о твоем вопросике, потому что мои подозрительные связи и знания настолько широки, — смеется она снова, а потом подмигивает. — А еще потому что этим когда-то давно интересовался Церридрих. Есть вот такие жрицы, а есть жрицы немного иного толка, он их перепутал, пришлось разбираться. Что ты знаешь об этом? — То, что меня нахрен такое не интересует, — обрывает ее Хисока. — Давай про место. Мне эти ваши сто познавательных фактов про дыру, которую я не хочу трогать, не нужны! В Гойсане это бесполезно! — Ты зануда. Удивительно, что ты понравился Гону. — У нас с Гоном особая связь… Морена не сдерживается и закатывает глазенки, когда Хисока произносит это с особым придыханием. — Ага. Ну да. Ладно. Жрицы, в общем, как та, что тебя чуть не убила, это местные хранительницы очага или колыбели нэн, ну такие слухи ходят среди вольных охотников. Церредрих конечно же пытался добраться до них, потому что ему только дай повод пощупать экзотику, но они очень вежливо намекнули ему, что если он сунется, то ему откусят голову, — Морена притворно грустно вздыхает. — Жаль! Но не суть. Колыбель нэн называется Медной Кузницей… Что это у тебя лицо такое, словно ты что-то осознал? Хисока вспоминает слова генерала. Гона. Медная Кузница… Он трясет головой. — Продолжай, просто поразился невероятной фантазии местных называть всякую херню вот так. — Это не херня, — строго замечает она. — Это место, где зародился нэн. Ну или нечто очень древнее, история умалчивает, а вольные охотник туда не суются, потому что у них с жрицами договор. Большинство из них даже не знает о том, где эта Кузница, только разве старые аборигены помнят… Церредрих наткнулся на них в лунном городе, потому о месте он тоже не знал. — Мне казалось, вы, ребята, поругались еще до массовой миграции в Гойсан. — У меня есть контакт среди его людей, очевидно же, — Морена искривляет рот в усмешке, и от этого шрам на ее лице искажается. — Так что это место тебе и стоит искать, полагаю. Колыбель нэн… Плюс та жрица искала Гона, потому что он вне системы, то есть, вне взора Машины… Скорее всего Машина и находится в этой Медной Кузнице, и жрицы ее либо охраняют, либо обслуживают, потому что ни один механизм не может вот так долго работать на протяжении Очень Многих Лет. Но для поддержания работы такого огромного технического чуда и стольких процессов одновременно необходимо просто невероятное количество энергии. Если бы рядом с Кузницей стояли электростанции, их бы нашли уже сотни лет назад, но до сих пор ищут… А их цель, в смысле, команды Биски — это что? Ветвь. Та самая ветка, которая невероятный какой источник энергии. И если никто эту ветвь ранее не достал, то из этого следует лишь один вывод — Машина питается энергией от Древа Познания! Осознание этого дается ему с необычайным удовольствием, и некоторое время он идет, довольный собой. Кто-то там говорит про невероятные открытия и так далее, а Хисока разгадывает загадку, для которой почему-то другие оказались слишком глупы! Хотя, возможно, все дело в том, что у него было преимущество, потому что он знал про Машину. Без Машины поди догадайся! Но, выходит, если ветвь никто не украл, то скорее всего под маскировкой огромного светящегося дерева маскируется тот храм? Или что-то такое? Или он рядом? В любом случае, они где-то недалеко, это верно… И, скорее всего, жрицы мастерски расправлялись с теми, кто пытался покуситься на Древо Познания. Хорошо, что Церредрих туда полез, а Хисока поговорил с Паристоном, иначе их ждал бы крайне неприятный сюрприз, достигни они нужного места… Хотя, возможно, им повезет больше, потому что жрицы ищут Гона, а у Гона буквально украденная голова Хисоки. … даже думать об этом странно. Почему Леорио выбрал именно голову Хисоки? Что-то там про совместимость? Боги. Это так… чудно. Интересно, что думает об этом сам Гон. Но это неважно, потому что пока что Хисоке нужно сосредоточиться на Куроро… который, видимо, находится рядом с местом, куда им нужно? Ну разве это не прекрасно, что они могут убить двух зайцев одним выстрелом? Может, потому Машина и связалась с ним. Не только из-за Гона, но и из-за него тоже, он был лишь дополнительной деталью, но главной причиной для Машины было то, что Хисока намеревался отправится к Древу Познания вместе с остальными. И это Машине на руку, потому что она хочет сдохнуть, а жрицы ей не дают. Но человек с лицом Гона (точнее наоборот, но это нюансы) — это именно то, что может их отвлечь!.. Вот это схема. Выходит, Куроро находится там? Или где-то рядом? Но почему Куроро допустили туда, если жрицы прогоняют всех людей? Но ответ, на самом деле, на поверхности. Куроро знает Гона лично. Может, в обмен на знания и забвения они допустили его внутрь!.. Всем только на руку!