ОВЕРДРАЙВ-44

ЧАСТЬ 6: ПАРАДИЗО

«Пусть все гробы и все катафалки потонут в одном омуте! Уж если ни один и них не достанется мне, пусть тогда я буду разорван на куски, все еще преследуя тебя, хоть и прикованный к тебе, о, проклятый кит!» последняя охота Ахава на Моби Дика

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

Медная Кузница — это не термин очень широкий… Под ним чаще всего подразумевают колыбель нэн, то самое место, в котором их цивилизация в свое время получила свое рождение так таковое (или скорее родилась та цивилизация, которая правит сейчас). Но имя это носит вся местность вокруг Древа Познания: не только колыбель и само дерево, но и небольшой форт рядом, городишко довольно скромный и известный скорее лишь вольным охотникам. Причем не тем, кто обитал близко к Гойсану в Такетнане, совершенно другие люди, но даже им известны легенды про Дюллахан, и это невероятно помогает, потому что соваться в совершенно незнакомое место не захочется никому! К счастью, за время путешествия Биски учит их всех местному языку хотя бы на базовом уровне, так что проблем по прибытию не возникает. На их группу смотрят скорее с легким вежливым любопытством, чем с агрессией. Интересно почему, гадает Хисока, но ему не хочется задавать этот вопрос вслух, и он просто принимает это как должное. На Темном Континенте это, оказывается, делать очень легко. Они тут единственные люди из острова Мебиус. О Гойсане тут ходят лишь слухи, потому что эти вольные охотники не заинтересованы в новшествах людей из озера, их устраивают родные руины Ишвальды. Хисока никак не может их осуждать. Сколько лет он прожил в одном стиле, не задумываясь о его смене? То-то и оно. Привыкаешь, как ни крути. Первым делом они, конечно, заселяются. Валюты у местных нет, но они торгуют товарами, и Биски со слезами на глазах прощается со своей коллекцией драгоценных камней. Жлоб, проносится у всех них в головах, но никто не озвучивает эту мысль вслух. Гостиница тут в духе того городишки, где они встретили Паристона, все в мехах, дикость и варварство, прямо стиль! Хисока в восторге. Но ему всегда шли меха, и ничего удивительного, что среди них он попросту смотрится хорошо (к зависти Леорио и Морены, что ласково обещает выцарапать ему глазки во сне). Но отдыхают они всего день и следом приступают к разведке, и, конечно же, Биски использует свое очарование и кокетливо интересуется о том, как попасть к Древу, в ответ на что слышит веселый смех, и не один раз, даже не два! Но смех этот не оскорбительный, просто, видимо, это многие спрашивают, и все считают это старой традицией. Миленько, но можно как-то без этого? — Никак, — говорит им владелец гостиницы, когда Биски в своей истинной форме строит ему глазки, ведь у мужчины фетиш на сильных женщин. Где-то обливается слезами Вергей, думает про себя Хисока, но молчит, как партизан, не дай бог что-то ляпнуть, его может не спасти даже зобаэ. — Путь к Древу лежит через пустыню, а растет оно над расселиной… В песках живет обреченный повелитель войны. — Это какой-то очередной тупой титул, да? — не сдерживается все же Хисока. Биски пантомимой показывает ему, что ему не жить, но хозяин неожиданно кивает. — Да. Обреченный Генерал Севера… Он болен болезнью бессмертия, но она свела его с ума, потому что его пытали сотню лет. Чтобы попасть к Древу нужно убить генерала, но это невозможно, ведь он бессмертен. Никто еще не одурачивал его. Поверьте, он как собака. Попытаетесь проскользнуть — убьет на месте. Так что не пытайтесь пролезть туда, правда. — Но от зобаэ наверняка есть лекарство, — замечает Морена, будто знает такое. Хозяин жмет плечами. — Разве? Да и мы не уверены, что это зобаэ. Может, он просто очень упертый и оттого все еще жив. Но это наверняка оно, это дурацкое зобаэ, и это не сказочка… Припомнить бы еще, что самому Хисоке говорили про это самое его зобаэ… Но это, конечно, подстава. Впрочем, наверняка этого генерала можно как-то обездвижить. Бессмертие удобно, но, опять же, он чокнулся из-за боли, верно? И если он такой же фрик, как все эти местные недобожества, то наверняка он как-то черпает силу от Машины… Короче, это все очень интересно и наверняка прекращаемо. Плюс он супер древний, значит, опытный! Лицо Хисоки озаряет солнечная улыбка, и он бьет себя по раскрытой ладошке. — Отлично, давайте я попытаюсь убить его, потому что я тоже бессмертный! Он ждет очередного осуждения, и Биски и правда смотрит на него с видом, будто сейчас сделает нежный кусь в шейку (Леорио и Морена — просто с осуждением), но хозяин внезапно загорается лицом, как лампочка в темную ночь. — О, это возможно! Просто не прямо сейчас. Хисока с самым очаровательным лицом, на какое способен, произносит «че». — Генерал Севера — легендарный герой, потому каждый вольный охотник желает подарить ему успокоение в смерти. Мы проводим особый фестиваль, где пытаемся его убить. Он случится довольно скоро. Это особая традиция, и считается почетным поучаствовать в охоте. Многие погибают… Впрочем, побег не считается позорным. Мы просто верим, что когда-нибудь переборем бессмертие героя! Вау… Нет, ну если уж сам Хисока такой неубиваемый, то он просто обязан попробовать! Тем более такой повод! Невероятное сражение! Ради этого он был перерожден, да? Именно ради этого! Но когда он с сияющей улыбкой смотрит на остальную группу, рожи у них такие кислые, что настроение у него мгновенно портится. — Какие же вы зануды. — Ты не выстоишь, — замечает Биски и тычет в него пальчиком. — Может, не умрешь, но не выстоишь точно. — Дебил, — сокрушается Морена. — Бестолочь, — вздыхает Леорио. — Ты обязательно должен попробовать, — добавляет хозяин гостиницы. Нет, ну раз он предлагает, как тут отказаться? — Не соблазняйте его, он идиот! Но не то, что ему есть, что терять. Да, возможно, это будет больно, но Хисока привык к боли, а перспектива сразиться с каким-то там невероятным героем просто звучит интересно. Плюс при нем нэнорезка, и, возможно, она как-то сработает. Кто знает, как она вообще среагирует на зобаэ? Но правда, хороший вопрос. Можно ли его как-то остановить… Это ведь проклятье. Одна из опасностей этого жестокого мира. Очередное наследие Ишвальды, от которым всем очень плохо и не очень весело. Заинтересованная фестивалем, Биски вскоре их покидает, явно решив подонимать местных уже в облике юный девы. Вертит людьми только так. Морена и Леорио остаются вместе в гостинице, занимаясь чем-то. Хисока предполагает, что на самом деле Морена будет лениться или шпионить (она наверняка шпионка Фугецу, они собачились, но это было подозрительно), а Леорио — заниматься реально полезной работой, к которой Морена потом присоединится, потому что Леорио душка и милашка. Но Хисоке это не интересно. Он решает прогуляться по городу, чтобы проветрить голову и посмотреть на ту самую пустыню издалека, в которой бродит тот самый генерал. Люди на улице игнорируют его присутствие, а Хисока размышляет о том, как можно убить неубиваемого, и если это сработает, не захочет ли кто-то опробовать это на нем. Но это неплохо, наверное? В смысле, у него появится стимул драться всерьез. Хм-м-м… Может, и правда поискать способ… Не то, что ему было, что делать! Но потом, как это обычно и бывает, прогулка по улице заканчивается чем-то странным. В смысле, его хватают за плечо и дергают на себя, и Хисока думает — ну и наглость. Нельзя так брать и дергать людей. Он тут же бросает взгляд на человека, что втянул его в переулок, видит знакомые золотистые глаза, черные волосы, крайне упертое выражение… Ах, это Гон. Как мило. Но Гон мертв, значит, это либо кто-то из его двойников, либо Генерал… который Мелон… который генерал. Боже. Как же сложно. Наверняка это он. Лицо в точности как у Гона, это выражение. Никакой клон такое же не сделает. Хисока возмущенно поджимает губы, а затем шипит: — Гон! — Хилоян! — Почему ты тут, и почему ты жив?! — спрашивают они в унисон. Эй, они еще не на той ступени отношений, когда Хисока позволил бы называть себя старым именем! В смысле на той, но если это тот Гон, который неизвестно, Гон ли, и вообще с ним что-то странное, то пусть сначала представится нормально, извинится за столь грубое отношение, а потом уже лапает его за плечи и не только за плечи! Но, видимо, у Гона тоже к нему претензии, потому что в момент, как они сцепляются, как кошка с собакой (не проходит и десяти секунд, но Хисоке успевают заехать локтем в лицо, а сам он кусает Гона за палец до крови), их кто-то дергает за воротники и оттаскивает друг от друга. Висеть в чужой руке, словно нашкодивший котенок, Хисоке не улыбается, но если он начнет вырываться, то это будет еще глупее, потому он просто хмуро смотрит на человека, что так позорно быстро завершает эту недодраку. Ах, конечно. Почему он вообще удивлен? Хотя странно, что он выглядит так депрессивно. Хисока запомнил его совсем другим… впрочем, время меняет людей беспощадно, и он знает это на своем опыте. — Киллуа-кун, — проговаривает он, вспоминая, как звучит это имя на языке. — Давно не виделись. У Киллуа вид крайне уставшего от жизни человека, который вот-вот сорвется. Тени под глазами, нечесаные волосы, но хорошо выглядит, засранец, с возрастом стал лишь краше. Приобрел от отца и от матери, не стал горой мускулов, но и китайскую куклу, как Иллуми, не напоминает, застревает между. Черт, везет же кому-то с генетикой, а? Хотя не Хисоке тут жаловаться. Но внезапно он вспоминает кое-что, что поражает его до глубины души, и он рявкает: — Какого хрена это я бегаю тут за Гоном и его наследием, а не ты?! Ты же его лучший друг! — Ага. Давно не виделись. Ему неловко, Хисока видит! Глазки отводит, засранец! — А это что за копия? — Я не копия, — шипит копия, и Киллуа разжимает руки, выпуская их из хватки. — Копия, копия. Это Найн, — он указывает на клона рукой, и тот зачесывает ладонью волосы назад. В этом парне куда больше от Гона, чем можно ожидать, размышляет Хисока, высматривая мелкие старые шрамы на лице, дефекты кожи… Настоящая копия! — Он мой… помощник. Мы работаем вместе. А ты, полагаю… Ну, я слышал, что ты воскрес, но я не ожидал, что в таком теле. — Это форма, сберегающая энергию и ресурсы. Я за экологию. Меньше ем, меньше гажу, понимаешь? — С каких пор ты так шутишь? — С тех, — важно отвечает Хисока, — как я стал другом Гона. Ладно, я понял, кто ты. Я, эм, я знакомый твоего оригинала. Пару раз подрались, я пытался его убить, мотивировал изучать нэн, он спас меня от мучительной смерти и притащил мою голову в это проклятое место… А теперь носит мою, вроде бы, если это существо все еще можно считать Гоном. Ну, знаете, типичные дружеские штучки. — Ладно, что вы тут забыли? Я тут с экспедицией, куда меня обманом затащили. Ты же мальчик городской. — Мы ищем способ, чтобы убить старого бога, — шипит Найн, и Хисока думает ого, ничего себе, звучит помпезно. Они что, в каком-то фильме? Я убью бога… Внезапно он задумывается. Погодите-ка. — Не обращай внимания, — предостерегает Киллуа, а потом шикает на Найна. Ага, скрывают. Но Хисоку интересует не это. — В смысле, Машину?.. — Нет. Секту и людей, что выстроили Гойсан. Фу, ну это совершенно не интересно… Какие-то скучные цели, то ли дело его! — Кто во главе твоей экспедиции? Хисока бросает быстрый взгляд на Киллуа. — Биски. Но ты теперь в ее вкусе, так что берегись. Его ответ немного смягчает мрак на лице Киллуа, и Хисока рассеянно думает, что неважно, грустный или веселый, он слишком хорошо выглядит. Нет, ну правда. Генетика! Несправедливая штука.

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

Предостережение Хисоки, конечно же, Киллуа не слушает и идет прямо к Биски, но у той то ли глаз замыливается, то ли она решает побыть чуточку серьезной, в общем, никакого смешного зрелища Хисока не получает, что очень жаль, потому что он на него рассчитывает. Отстой, везде сплошной облом! Пока он жалуется на это Морене, единственной родственной душе, а та хихикает, Киллуа и Биски сидят друг напротив друга, а позади них темной тенью бродит Найн, будто волк, что то и дело смотрит в лес. Но их болтовня интересует Хисоку в меньшей степени, и ее он слушает просто потому, что больше нечего. С Леорио Киллуа улыбается натянуто, будто дружба между ними затухает, и это очень… странно. — Нас здесь трое, — Киллуа разваливается в кресле напротив учителя, откидывает голову назад. — Третий член нашей группы пока отдыхает после путешествия. Он нездоров. Потом присоединится. — Но почему же именно Медная Кузница? Хороший вопрос, правда, почему при их сраной цели они припираются в Медную Кузницу. Хисока решает оставить это при себе, просто подходит к окну и садится на подоконник, зевает. Жизнь в этом поселении такая тихая, что даже скучно. Не то что Гойсан. Хотя он начинает постепенно распробовать пребывание подальше от столицы Темного Континента, нет, правда. — Люди, которых мы хотим устранить, прибудут сюда. Люди из «Ока Молота», — отзывается Найн, и Киллуа устало кивает. — Проще перехватить их тут, а потом вернуться и добить оставшихся. — Он думает, что у них выйдет убить проект Церредриха, — хмыкает Морена на ухо Хисоке, и вместе они усмехаются. Впрочем, Киллуа мальчик упертый, может, и сумеет. — Зачем вы тут? Тем более в таком… интересном составе? — Древо Познания. Это заказ королевства Какин… или уже империи, прошу прощения, в данном контексте не столь важно, — Биски смотрит в окно, откуда видно часть сияющего древа. Кажется, Хисока слышал до этого, что это лишь иллюзия, и на самом деле это какая-то веточка. Он бы не удивился. — Но появилось еще немного дел… Мы ищем Гона. Лицо у Киллуа бесценно, хотя по нему проходит судорога, будто ему больно. В эту секунду Найн смотрит на него, будто хищник на добычу, и Хисока теряется в догадках, какие отношения между этими двумя. Киллуа проецирует на клона свое горе? Что там вообще творится? Впрочем, они не настолько друзья, чтобы Хисока лез ему в душу. Это привилегия для одного человека, для Гона. — Гона? Вы о чем вообще? Гон мертв уже как несколько лет. — Он не мертв, — хмыкает Хисока, за что одаривается недовольным взглядом от Киллуа и подозрительным от Найна. — Ага, конечно. Рассказывай. Все слышали, как его убили. Гойсан на ушах стоял. — Да, но он ожил, потому что Гон… это Гон, — иного объяснения этому у Хисоки не было, потому он пожимает плечами. — Точнее, конечно, там все сложно, но это определенно человек, который был Гоном. — Можешь свои клоунские шутки себе в задницу засунуть, придурок. У Хисоки мгновенно выступает вена на виске. Прощай, контроль гнева. — Если бы ты был немного умнее, то не сидел бы тут сейчас, словно скулящая псина. — Заткнитесь оба, — прерывает их рык Найна, и затем он мрачным взглядом, какой не идет лицу Гона, но парадоксальным образом хорошо смотрится на этом парне, обводит присутствующих в помещении. — Ты уверен, что это Гон Фрикс? Хисока делает наиболее искренние глаза и мило мямлит: — Ой, отвечаю! — За последние месяцы я видел столько странного, включая жрица, Царицу-Матерь и прочие вещи, что не должны существовать, но существуют, что я легко поверю, что ты видел Гона Фрикса или что-то, что с ним связано, — затем он дает легкий подзатыльник Киллуа и голосом спокойней добавляет: — Успокойся. Это же твои друзья, Киллуа Золдик. Им можно довериться. Тем более сейчас, когда за нами следует «Око Молота»… Затем происходит несколько вещей. Найн произносит последнее тоном, будто в том, что их троицу с неизвестным третьим человеком преследует невероятно агрессивная секта — это явление нормальное, даже не опасное, хотя до этого он просто упоминает, что они сюда прибудут, и фразу он не заканчивает; зато рядом оживает Морена, явно знающая про всех и вся слишком много, отчего шрам на ее лице некрасиво вытягивается. Видимо, уровень ее шока настолько велик, что она не поддерживает образ загадочной фемме фаталь. Аж рявкает: — Вы притащили «Око Молота» сюда на своем хвосте?! Оно тут за вами?! — Еще не притащили, но мы знаем, что они сюда придут. Это их цель, — устало возражает Куроро. Найн надменно фыркает. — Мы отказались убивать Куроро Люцифера по их приказу и дезертировали, они наверняка захотят крови… Дальше эти трое спорят о чем-то, во что Хисока уже не вслушивается, потому что уныло размышляет об этой секте. Ладно, допустим, эти два идиота реально притащили на своем хвосте врага. Но не факт, что они тут все встретятся!.. В смысле, Киллуа же их ждет, верно? Он профессиональный убийца, сможет покинуть город так, что никто не услышит. Это же им на руку. А на группу Биски этим сектантам будет все равно, потому что Ассоциация Охотников с ними вроде как не враждует. Но все же… Секта… «Око Молота»… Погодите, что Найн сказал? Кого они не убили? Внезапно Хисоку осеняет, и он ахает, чем привлекает внимание остальных: — Они идут за Гоном. На последнем слове вдали раздается рев. Нет, нет, нет. Это плохо. Вся эта история связывается в огромный клубок, который распутывать ему совершенно не хочется. Он едва не вываливается в окно, высовываясь в него под пояс, и видит вдали, как в городок въезжает колонна автомобилей. Это не местные, вольные охотники на таком не передвигаются. Люди из Гойсана. «Око Молота» здесь! Когда туда же смотрит и Морена, Хисоке хочется спросить ее — как думаешь, мол, это все мне наказание за то, что я веселился в предыдущие годы? За все отнятые жизни? Да, видимо, карма Настоящая. Черт, если сейчас сюда влезут фанатики-придурки, то о нормальном выполнении своих задач они могут забыть! Древо, Гон — все это не будет иметь значения. Пока он смотрит туда, он чувствует рядом незнакомый запах. Рядом стоит Найн. Клоны Гона… это и правда нечто. Клоны Джина… слишком уж похожи. До пугающего противно. Но он не высказывает презрения, просто смотрит на него, и Найн аккуратно, насколько может для такого же фанатика, как те, что въезжают в город, интересуется: — Почему ты уверен, что Гон Фрикс жив? Что это именно Гон Фрикс, а не кто-то другой, им притворяющийся или на него похожий? Замечательный вопрос, нет, честное слово. Хисока едва удерживается от того, чтобы закатить глаза. — Потому что я видел достаточно. И знаю, под чьим именем он скрывается. Ну или не он, а его… бывшее эго? Сознание? — черт, как это вообще назвать? Много ли там от Гона в этой химере? — Он принял имя Генерала Запада. — Чушь. Ой, Киллуа проснулся, смотрите-ка! Как мило. Хисока одаривает его самой широкой на какую способен улыбкой. — Ну и не верь дальше. Потом задумывается еще и цокает языком. Ах да, та башня в небеса… Как ее там называли… Черт, у него так плохо с географией, он не планировал вообще все эти места откладывать в своей памяти. Он дитя бетона и стекла, не Темного Континента. — По-моему, он еще скрывается под именем Мелон. В это мгновение Хисоке кажется, будто Киллуа теряет дар речи.