ОВЕРДРАЙВ-44

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

Из крайности в крайность бросается, да?.. Первым отмирает от шока Найн. Он кидается к трупу на земле и взвывает дурниной, словно это он дикий зверь. Ох, он горюет. По какой-то причине Киллуа Золдик стал ему необычайно дорог. Хисока чувствует, как его за плечо хватает Куроро, как поднимается на ноги, но он ничего не произносит, просто раздраженно цокает языком. Он-то понимает, почему Гон так делает, и почему это решение в данном случае не опасно, но, черт возьми, неужели нельзя делать все нормально? О нет, он недоволен Гоном. Это злость на молодежь. Хисока стареет. Нужно срочно меняться, иначе он превратится в старого деда, а ему это совершенно не нужно. Он молодой и очаровательный, потенциально вечно! Когда Найн вскидывает голову, в его глазах стоят слезы. Он разъярен. Эта эмоция неявно витает в воздухе. Осуждение Биски, горе Леорио, снова потерявшего друга… Лишь один Хисока спокоен. Ну, и Морена. Но ей, скорее всего, просто все равно. Она тут исключительно как связной Гона. — Что ты творишь, ублюдок?! — Да че вы зассали-то, — Гон хмурит тонкие брови, а потом стягивает пальцем воротник водолазки. Шрам на шее выглядит старым, но он очень большой и заметный, такое не растворит никакое время. — Я вон тоже умирал, и ничего, стою перед вами. Кошмар какой, неужели ты думаешь, что я сделал это, чтобы его убить? Ну, в смысле, да, но не насовсем. — Чтобы отомстить! О, наверное, Гон мог бы. Дать эдакую пощечину Киллуа за то, что тот его убил. Но если он все просчитал, то это бессмысленно, ведь, получается, Киллуа просто шел у него на поводу. Интриги становятся все запутанней… Почему же Гон вообще на них согласился? Реально что ли из-за Машины и Царицы-Матери? Взял и построил самую непонятную схему, обманув всех и вся? Знаете, пожалуй, мозг Хисоки устает слишком сильно, чтобы воспринимать это. Он просто согласится, покивает, а потом профильтрует информацию… ну а что еще остается, это слишком безумно. Право слово, у него есть стандарты, а это уже чересчур. Затем Гон быстрым шагом подходит к Киллуа и протягивает ладонь с таким требовательным видом, что Хисока всерьез озадачивается, что именно ему нужно. — Ты ведь был со жрицами, да? — Мне не нравится твой тон, — замечает Куроро строго, и Хисока толкает его локтем в бок. Нашелся еще один упертый. — Ладно, это так. Я был с ними. — Ты можешь не строить из себя жутко таинственного, потому что я работаю с Тройкой, и я знаю, что ты с был с ними. Это вопрос вежливости. Тройка?.. Это ее кто? Погодите, это имя, наверное, очередной клон. Все это время Куроро был с клоном Гона и не догадался о его схеме? Что он там вообще делал с этой жрицей? Нет, ну большие женщины — это, конечно, жутко сексуально, но надо же знать меры! — А еще у тебя их одежда, — добавляет Гон и снова тянет ладошку. — Если ты был там, то наверняка взял с собой их целительной жижи. И не факт, что официально. — С чего ты уверен? Нет, на это не купится даже Хисока. Видимо, так рассуждает и Гон. Если Куроро был где-то, где было сокровище, то он просто обязан его немного прикарманить. Он был ворюгой в душе, и ни за что в жизни не станет удерживать себя от того, чтобы случайно что-то положить себе в карман. Несколько секунд Куроро молчит, строит из себя святого с равнодушным лицом, но потом цокает и отдает какой-то невзрачный флакон из складок одежды Гону. Когда Хисока осуждающе на него смотрит, он это явно чует. — Я думал оставить это на самый крайний случай. — Ага, а смерть Золдика это не такая ситуация? — Я предполагал, что у Гона есть свои способы все решить. Без… экстремального последствия от этой воды. Хисока вскидывает бровь. — Какого? — Зобаэ. Нет у него ничего, с досадой думает Хисока. А зобаэ для него так, игрушка! Дальше Гон командует Найном, и вдвоем они подтягивают тело и голову друг к другу. Накрывают сверху найденной у солдат Четверки тряпкой, потому что бедолага остается без одежды при трансформации, а затем Гон заливает всю красноватую воду из флакона Киллуа в рот. Не проходит и минуты — от стыка на шее идет пар, а потом тело содрогается в конвульсии, и Гон отдает команду Найну забирать бедолагу. О нем позаботятся уже в поселении рядом с Медной Кузницей. К девятому двойнику подбегает Леорио, они там вдвоем что-то ковыряют, Гон же уверенной походкой идет прочь по направлению к городу, и Морена трусит за ним с видом, будто она прирученная лисица. Оборачивается назад и лукаво смотрит на них, присутствующих, мол, чего же вы ждете? И это чертовски хороший вопрос. Тело Киллуа взваливают на плечи Найну, за Гоном кидается Леорио, дергает его за плечо на себя. Он расстроен, зол, глаза на мокром месте. Хисоке его правда жаль. Он милашка и этого не заслуживает. Может, Куроро тоже так думает. Но это вопрос на потом. Как и их отношения. Раз они так миленько рядом стоят… видимо, не так уж сильно им и нужно спорить. — Почему его так трясет? Почему ты не спас его другим способом?! — Потому что от мутации нет другого легкого спасения. А другие способы могут привести к обратной… мутации, — Гон задумывается, будто его слова могут прозвучать глупо. Ну, он повторяется, это да. Он потирает подбородок и сбрасывает руку Леорио с плеча. — Это симптомы зобаэ. Поваляется в бреду пару дней и будет как огурчик. Взгляни на Хисоку. — Ну-ка не втягивай меня в свои интриги. Гон делает щенячьи глазки. С его лицом это выглядит… неправильно. — Но как же так, мы же друзья! … это он взял от самого Хисоки, да? Голова все же влияет… немножечко, но… — Не все это переживали, — холодно замечает Биски, и перед учителем Гон немножечко робеет. — Ты опять поступаешь необдуманно. — Это был лучший способ. И я сэкономил нам время. И вообще, че за претензии, Киллуа сильный. Ему это зобаэ на один зубок! — А если бы у Куроро-сана не было с собой фляжки? Гон кладет руку себе на сердце. — Я искренне поверил в его желание что-то украсть. Когда Куроро рядом издает сдавленный смешок, Хисока одаряет его осуждающим взглядом. Н-да, взгляните на эту сладкую парочку. Это чем там Куроро занимался с клоном Гона, что они так друг друга отлично поняли? Однако, видимо, последняя шутка играет свое — хотя бы Биски перестает злиться. Она тоже верит в то, что с Киллуа все будет в порядке… вероятно, есть основания полагать. Может, в Ассоциации проводились исследования. Хисока не знает! Его не интересовали дела Чидль с момента, как он получил лицензию! Он даже проголосовать пришел чисто ради того, чтобы поглазеть на Джина! Но все же, Гон… Он так изменился. Да, взрослея, подростки меняются. Становятся менее радикальными, приобретают ума. Хисока полагал, что Гон станет похожим на папашу — то есть, разгильдяем, которого тянет на приключения, но отчего-то он решает плюнуть в лицо совершенно всем, включая Царицу-Мать и личностей крайне… влиятельных, подстроить свою подставу (безумие!), а потом умереть… и все, чтобы обрести истинную свободу. Интересно, отразилась ли на нем голове Хисоки… Лишь в мимике разве что. Но смотря на него сейчас, с его лицом… Хисока видит брата. И ему это не нравится. Но Гон — не брат, потому это все не имеет смысла. — Но почему!.. Отчаянный крик Леорио отвлечет его от размышлений. Тот стоит перед Гоном и уже не сдерживает слез. Его руки трясутся. Неудивительно. Он думал, что его друг мертв, а тот внезапно объявил, что все это спланировал. Не позаботившись, что будут думать друзья. Даже для Хисоки это довольно засранское поведение. Гону нужна терапия Амдастером. Точно. Сработало же с Хисокой тогда. — Почему, если ты ожил, ты ничего нам не сказал?! Мы ведь твои лучшие друзья! В ответ Гон смотрит слегка удивленно, а потом тоном, будто это само собой разумеющаяся истина, отвечает: — Вы бы мне мешались. Вот так просто. Надо потащить вечером Леорио выпить. Если Гон ведет себя как свинья, то его надо немного порадовать. Леорио — душка. И заслужил намного большего. Впрочем, Гон явно что-то не договаривает, а зная его, может, это все тоже план, чтобы они держались подальше, и его нечем было шантажировать. — Мне не нравится этот парень, — шипит рядом Найн, и Хисока вздыхает. А то. Он начинает постепенно разгадывать, что стоит за этим образом. Ох, Гон. Не судьба тебе быть актером. Ты даже засранец плохой. Но перед Леорио извинишься искренне. — А Повелитель Юга тебя не убьет? — замечает он. — Кто? Юйди? — Гон вдруг начинает смеяться. — Он мой хороший друг. — Да кто ты такой вообще?! Вопрос Найна будто немного шокирует Гона, он задумывается… Но потом перестает улыбаться и выглядеть слегка придурковато. В его глазах сверкает расплавленное золото, а когда он проводит рукой по волосам, то снова выглядит угрожающе. Человек с рекламных постеров Гойсана. Лорд войны и продавец смерти. — Мне все равно, как ты будешь называть меня. Я — это я.

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

В городе их и правда ждет Повелитель Юга, столь безмятежный, что становится странной реакция Найна на него — будто дикая собака увидела своего обидчика. Он с Киллуа обходит его по широкой дуге, скаля зубы всякий раз, когда Юйди смотрит в его сторону, а потом с Биски и Леорио скрывается в местечке, где останавливается их группа. Куроро тоже идет за ними, хлопая Хисоку по плечу, чтобы не отставил, но тому интересно послушать разговор Гона, и вообще поговорить с ним наедине, так что он вежливо отказывается. Гона, кажется, его присутствие нисколько не смущает. Он подходит к Юйди и улыбается так, как улыбнулся бы сам Хисока человеку, с которым у них Крайне Сложные Отношения (например, Иллуми). Юйди без интереса смотрит сначала на Хисоку, потом — на него. — Где Четвертый? Когда ему вручают окровавленный кулек, размером с шар для боулинга, он издает громкий смешок. — А где подарочный бантик? — Если твои люди сунутся в мои дела или тронут моих приятелей, я убью тут всех, — мелодичным голоском отзывается Гон, и к своему огромному ужасу Хисока понимает, что эту манеру кокетничать и угрожать в одном предложении копируют у него. Вот мелкий засранец. Это уже пародия без разрешения. — Я не шучу. Хочешь проверить? — У меня есть дела поважнее, поверь. Не каждому захочется с тобой тягаться. А мне просто лень. Он подзывает кого-то из своих людей, ранее скрывавшихся, отдает ему кулек и говорит похоронить по всем правилам. Отряд Юйди, оставшийся, смотрит на Гона затравленным взглядом напуганных овец, они не пойдут против него, и это приносит в душу Хисоки покой. Хоть одной проблемой меньше. Настоящим пастухом тут всегда был Юйди, и, когда он говорит, что нападения не будет, двинуться не посмеет никто. Это, несомненно, замечательная новость. Ему снова вспоминается рассказ Леорио про Кер-Ис и про клетку… Эти люди такие же. Способные столь жестоко поступить с человеком. К сожалению, Хисока видел тот кошмар вживую, потому у него само собой проявляется сочувствие и нежелание повторять ситуацию. Он хочет сказать Гону, мол, идем назад, ты должен нам рассказ о том, почему ты все эти годы молчал, но Юйди опережает: — Пойдем выпить. Я все ждал, когда ты полноценно тут появишься. Гон смотрит на него слегка растерянно. — И это твой ответ? Мы вроде как угрожаем друг другу, а ты предлагаешь мне алкоголь? — Если бы я и правда тебе угрожал, то мы бы с тобой уже подрались. Видимо, это заставляет Гона задуматься. Затем он оборачивается к Хисоке. — Хочешь с нами? Э-э-э, тебе можно? — Я старше тебя, — вяло напоминает тот, и Гон кивает с видом, будто даже этого не вспоминает. — Ага. Ну да! Смотри, Юйди. Помнишь, я рассказывал тебе про своего приятеля, ради которого впахивал? — теперь на него смотрят как на зверушку в зоопарке, и Хисоке хочется закатить глаза и уйти. Ребяческое из Гона все же не ушло. — Представляешь, зря я эту чертову голову с собой таскал. То есть не зря, она теперь моя, но она даже не понадобилась при возвращении к жизни. Точнее, при моем да, но не при его! Такой облом! Нафиг я ее притащил вообще?! Взгляд Юйди ему не нравится, но он явно смотрит без угрозы, потому волосы на затылке дымок не встают. Хисока кривит рот и размышляет о предложении, но потом снова вспоминает уставшее лицо Леорио, обычного человека, втянутого в этот круговорот безумных историй, и вздыхает. Пожалуй, он снова побудет хорошим человеком. В последнее время это так сложно. — Может быть позже.

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

В укрытии приятно пахнет травами и теплом: Хисока возвращается внутрь и сообщает Биски у плиты, что заваривает настойку с успокаивающими цветами, что Гон будет, просто позже (а если нужно, Хисока сам его сюда притащит, за ухо), а потом направляется к центру комнаты, в котором варится котелок. Это типичное жилище охотников, просто вместо юрты тут построенный домишко. На одной из шкур рядом с огнем лежит Леорио, бледный, застрявший в беспокойной дреме, и Хисока подсаживается к нему рядом и гладит по волосам. Обычно бы Леорио смешно отреагировал, потому что он все еще боится Хисоки, помня экзамен и их первую встречу, но сейчас ему настолько не по себе от возвращения Гона и того, что он просто от них скрывался, что он упускает этот момент и просто позволяет себе немного расслабиться. Судя по пустой чашке рядом, он уже выпивает настойку. Скоро он уснет крепче, а потом ему немного полегчает. Хисока косится на костер, а затем назад, где в глубине спит Киллуа. Его мучает перерождение. Пусть просыпается побыстрее. Вдвоем они с Леорио точно друг другу помогут, а вот Хисока в этом не специалист. Как ни крути, но у него были проблемы с эмпатией с того момента, как старший брат решил радикальным образом изменить его жизнь. Но ладно, это дела прошлого. А Гон… Это в духе Гона — быть таким эгоистом. Разве во время охоты на муравьев не произошло то же самое? Он, конечно, слышит эту историю через несколько уст, однако ему хватает и этого, чтобы все осознать. Но раньше кажется, будто бы Гон был добрее. Возможно, это просто возраст, а нутро не меняется. Ему в руки Биски протягивает чашу с обычным чаем, и Хисока благодарно ей кивает. — Тебя не пугает смерть? — интересуется она, и он осознает, что разговор про сломанную шею. — Уже нет. Когда данчо прибил меня на Небесной Арене, это было страшнее. Первый раз всегда страшен. Потом… уже как-то не очень. Тот рядом глухо хмыкает, и Хисока пинает его босой пяткой. — Мне стоит извиниться? — Мы уже это обговорили. Я бы врезал тебе, и не один раз, но ладно, прощаю. Все же, мы с тобой уже не молодые мальчики, по которым кое-кто тут сохнет, — Биски совершенно случайно пинает его, проходя мимо, ай-ай-ай, можно по ногам не топтаться, — так что должны уже закончить с глупостями. Когда вернешься к своим ребятам? Очень нужно. Пакунода использует меня в своих грязных целях, потому что я такой юный и красивый, я страдаю. И верни себе глаза. Если ты заявишься такой к ним, они опять начнут меня осуждать, а я тут буду даже не причем! Впервые за все время. Ответом ему служит загадочная улыбка. Лицо у Куроро избитое, все в мази. Биски старается, очевидно, латает тут каждого, как заботливая матушка, не только потому, что старше, но просто из-за банального наличия серого вещества в голове. Остальные — тупицы! Хисока, к сожалению, немного тоже. Но даже под всеми синяками и царапинами, в Куроро легко увидеть того человека, в которого Хисока когда-то влюбляется, желая свергнуть его с небес и утопить. Редко, когда такое случалось. — Не стоило мне тогда тебя пытать. — Это был неплохой урок мне о вреде слишком… безрассудного поведения. Все, мы квиты. Заколебал. Этого не отменишь, нам пора просто с этим жить. Может, когда ты встанешь на ноги, я тебе врежу, ну так, для проформы, но это будет ровно один удар. А дальше наши пути разойдутся, и не обязательно будет даже прощать друг друга. — Ты прав. Но сердцу все равно тяжело. Рука его ложится на грудь и стискивает одежду. Ох, дела сердечные… Ну конечно. Хисока бы закатил глаза, но он понимает, о чем Куроро, потому отмахивается рукой. Тот, даже слепец, все равно это чувствует. Вот, они молодцы, два взрослых мальчика помирилось. Хисока научился на ошибках, а Куроро, видимо, нашел себе повод как-то иначе… справляться с проблемами. Что же с ним такое произошло? Удивительно, что он отказался убивать Хисоку. Как ни крути, но это был бы довольно простой способ все закончить. У него там умер что ли кто-то?.. Почему у него такой взгляд, будто он смотрит (фигурально выражаясь) на покойника? Он выпивает чай до дна одним глотком, а потом задумывается. Ну, разумно, что им нет смысла больше враждовать. Куроро явно достигает какого-то там неплохого уровня, раз у Четверки от не затыкался в попытке оскорбить его, сам Хисока бессмертен… Им банально нет смысла больше скалить друг на друга зубы, потому что теперь это не закончится чьей-то смертью. А делать это вечно надоест даже ему. Потому все медленно перетекает в банальную болтовню о том, что было. Найн возвращается к костру и представляется, рассказывает про их приключения с Киллуа; Морена потом шутливо раскрывает секрет, что шпионит на стольких людей, что уже и не помнит, не пересекаются ли они… Хисока вспоминает Шейлу и рассказывает об этом Куроро, и при ее упоминании — что она жива, просто скрывается под чужим обликом, но даже так о нем беспокоится, что невероятно для ее нового амплуа — у него меняется лицо, словно возвращается цвет. Интрига про Паристона удивляет лишь Биски, которая знает его лично, и она вздыхает. — Ну и ну. Всегда чуяла, что в нем что-то было не так. — Ну так он же Крыса… — Нет. То, как он говорит и заискивает. Что это фальшивый образ. Да и манеры у него… Больше Биски пояснять отказывается, и Хисоке остается лишь гадать, что именно она под этим подразумевает. Что не так с его манерами? Постепенно день клонится к ночи, и кто-то расходится спать. Леорио рядом засыпает уже крепче, и Хисока притаскивает одеяло, накидывает его сверху. Волосы у него мягкие, но в них уже появляется седина, и он думает — жаль. Ты такой смешной мальчик. Мне понравилась твоя храбрость на экзамене, и я сохранил тебе жизнь, потому что ты интересный человек. Но судьба слишком жестока к твоему доброму сердцу. Когда засыпает последний, Найн, а Морена уходит в город по делам, сказав, что ей нужно поймать сигнал для отправки видео, Хисока отправляется к тому же самому окну, у которого сейчас находит Биски. Она предлагает ему сигарет. Это неприкосновенный запас с Гойсана, и он соглашается, и вдвоем они смотрят на яркое небо, заляпанное молочными пятнами. Звезды. Отсюда видно несколько лун. Где-то там дремлет Машина. Хисоке кажется это таким безумным, но уже не сбежать. Он вляпался в это дерьмо с головой. Жаль, если честно. Он все же дитя стекла и бетона… Это Гону такое по душе. Смешно они, наверное, выглядят. Облик у них намного младше, чем им есть на самом деле. — Совсем не удивлена тому, каким оказался Гон. Хисока отвлекается от неба и переводит взгляд на Биски. Взгляд у нее крайне задумчивый, даже философский. — Он всегда был таким. Даже на Острове Жадности, где мы встретились. — Эгоистом, — откликается эхом Хисока, и Биски смотрит ему в глаза. — Ты понимаешь, о чем я, верно? — Конечно. Уж я-то мастер обмана и пиздежа, — когда он произносит это, то Биски смотрит на него уже неодобрительно, но это все шутливо. Он хихикает, когда его пихают кулаком в бок. — Честно говоря, это все выглядит, будто постановка. Там даже была камера, а Повелитель Юга его уже ждал. Может, Морена что-то об этом знает. Но я думаю, — он снова смотрит на ночное небо, — что Гон что-то затевает, и ему не хочется нас втягивать.

□ □ □ □ □ □ □ □ □ □

Обнаружить эту компашку легко, там же находится и Морена — они втроем выпивают в местной пивнушке, едва ли не единственные трезвые на всю округу. Веселятся так знатно, что Хисоке почти искренне хочется присоединиться к ним, но он решает, что тонкости красного словца для него пока важнее веселья и распития, и, вообще, может как-нибудь потом. У него там генерал ждет, все такое, хотелось бы побыть трезвым на невероятной битве, которую ему вряд ли удастся повторить. Когда он подходит ближе, на него даже не особо обращают внимания, лишь Морена кокетливо подмигивает. Шла бы ты спать, милочка-шпионка, хочется сказать Хисоке, но он просто одаривает ее скудной улыбкой. Он дергает Гона за рукав, а когда тот наконец оборачивается, то пальчиком тычет ему в грудь, с претензией. — Что ты там устроил, а? Что это был за спектакль? — Ты меня переоцениваешь, я не настолько хороший актер. — Мы играем на нервах у той божественной девки, — посмеивается Морена. — Она охраняет место, которое нам всем нужно, и лучше будет без этой дамочки. Эй, Юйди, я могу сожрать оливки? Откуда тут вообще оливки? — ей дают добро, Юйди выглядит сейчас добрейшей души человеком, и Морена залпом допивает неизвестную бурду, а затем ведет змеиным язычком по губам. — Может и не оливки. Ладно, Гон тебе наверняка все пояснит. Он тако-о-о-ой разговорчивый, когда выпьет. А я пошла. Мне нужно прочистить горло и потренироваться в горловом пении. Стройным шагом Морена покидает их милую группу, чтобы сделать за углом на улице не очень элегантное «öööööö», но это уже ее дела личные, и за девочками подглядывать неприлично. Гон подпирает голову рукой и смотрит на него с лукавой улыбкой, Хисока будто бы смотрится в зеркало. Нет, не идут ему такие лица. Совсем не идут. Это отчего-то его раздражает, может, потому что ему нравился образ Старого Гона, а теперь тут Новый Гон, и он слегка… другой. Как химера, да? Так же сказал тот придурковатый клон? Вот реально, смесь. Взяли от многих понемножку, и вышел этот человек, хотя нутро у него гоновское это очевидно. Хисока садится рядом. Ему наливают воды, потому что он за трезвость и здоровый образ жизни. — Похоже, что вы дразните собаку. — Она присматривается к четверке самых шумных людей на планете. Точнее пятерке, но меня она уже терпеть не может. Остаются Паристон, который над ней только посмеется, ведь он даже Нетеро не подчинялся… Джин, аналогично. Джайро, который для нее как природный враг, и остается Церри. А если Церри закорешится с Царицей-Матерью, то всем нам наступит большая жопа, потому что он начнет массовые чистки, и весь этот цикл цивилизаций пойдет коту под хвост. То есть, это неплохо, что он закончится, но цивилизация прекратит существовать вместе с ним, — Гон задумчиво стучит ногтями по столу. В зубах у него нечто вроде зубочистки. — И есть лишь один способ все исправить. Который ей не понравится. Потому лучше ее сначала выманить, тюкнуть топориком… ну или чем там, а потом решать вещи. Юйди рядом добродушно улыбается, но голос у него серьезный и мрачный. — Это все еще риск. Ты готов? — Да че там бояться, все равно проблемы начались. Делать так делать! — Что ты планируешь? — хмурится Хисока, но его игнорируют. Юйди продолжает сверлить взглядом Гона. — Это особенно опасно для нас, перешагнувших рубеж человеческого. — Зассал, что ли? — Я-то прожил уже не одну сотню лет. Я, признаюсь тебе, немного устал от жизни, хотя мне она нравится. А ты, щегол, даже до тридцати не дожил. Зубочистка во рту у Гона переламывается пополам, и он отплевывается. — Ну да… — Ты можешь передумать. — Не. Это скучно. Согласись? — он смотрит на Хисоку, и тот жеманно улыбается. — Обожаю разговоры, когда я не в теме. Согласиться, что ты дурак? О, определенно. Пока Юйди посмеивается на фоне, будто гудящий зверь, лицо у Гона становится обиженное, но он ничего не произносит, просто жует уже две половинки зубочисток. — Н-да, ладно, может быть. — Что ты дурак? — Можно я его стукну? — Гон с надеждой смотрит на Юйди, и тот смеется громче, а потом поднимается с места. — Вижу, тебе нужно поговорить со своей звездочкой, — это я-то его звездочка, удивляется Хисока, но решает побыть умным и молчит. — Я займусь остальными наемниками культа. Они все равно подчиняются мне, а не Церредриху. Главное, что главную проблему и самого большего праведника мы уже перетащили на свою сторону. Ах, это, наверное, о Найне. Девяточка. — Он и правда твоя копия. Затем он уходит. О чем им говорить?.. Нет, глупый вопрос. Тем целое множество. О том, что было, что Гон делал все эти годы до возвращения Хисоки, как теперь обстоит его жизнь, и что именно он хочет сделать. Целое множество вопросов, которые витают в голове у Хисоки. Ему также хочется сказать — спасибо, что не бросил свою безумную идею. Знаю, она никуда не привела, но мысль, что ты и правда протащил мою голову через полмира, греет мне сердце. Как будто бы я снова кому-то дорог, настолько. Однако, Гон прекрасно понимает все это без слов. Потому Хисока смотрит ему в лицо, пристально. В свое собственное, но вместе с нем гоновское, с частью его мимики. Каково это — получить чужую голову, полную других воспоминаний? Может, хорошо, что Хисока не знает. Он тянет вперед руку, ведет по переносице, и на лице Гона появляется неловкая улыбка. — Да уж. Не ожидал, что мы вот так встретимся. Хотел попозже, когда уже все закончится. Эм-м-м… Хисока? Ты хочешь мне что-то сказать? — Я вижу старые шрамы. Мои, — его палец останавливается на скуле. — И новые… Гон Фрикс, — Хисока не сдерживает рыка, смотря ему в глаза так, что ранее страшный охотник будто обращается трусливым барашком. — Что ты делал с моим прекрасным лицом во время моего отсутствия?!