С начала времён

      - Вот, какова история Мастера и Воина, - сказала рыбачка Будур. – И, подобно Воину, ты так очерствел сердцем в своей темнице, что платишь черной неблагодарностью за помощь и изливаешь гнев и злобу на невинных.       Солнце палило нещадно. От обмелевшего озера тянуло тиной, и водорослями, и сохнущим илом. Половина плаща уже лежала на песке и походила на чешую змеи, и лист кувшинки, и кожу крокодила. Пальцы Будур покрылись ранами и царапинами, и кровь текла из них непрерывно, и капала на плащ.       Она шила.       Ифрит сидел на песке, скрестив ноги, и кожа его была непривычно бледна, а глаза горели синим огнем.       - Сказки, - прошептал он, будто в забытьи. – Три тысячи лет провел я в заточении, а вы, смертные, все ещё рассказываете друг другу сказки, как когда-то, в городе джиннов, мне рассказывала сказки мать.       - Что еще остается тем, у кого нет ни богатства, ни силы? – тихо спросила Будур. – Только слова.       Засмеялся ифрит, и был его смех, как шелест песка и хлопок крыльев.       - Я тоже знаю эту сказку, - сказал он, - про художника и воина. Только ты рассказала её не до конца.       - А что же было с ними дальше? – спросила Будур.       - Знай же, рыбачка, - сказал ифрит, - что много лет Воин и Мастер не встречались лицом к лицу…