Участковый по вызову

1.

Глеб никогда так пристально не рассматривал свой кабинет в участке, как он это делает сейчас. Стоит, конечно, забрать все самые ценные вещи до того, как появится стажер на его место. И стол следует оставить в идеальном порядке, чтобы не возникало лишних вопросов, на которые Глеб точно не станет отвечать. Ему предстоит непростая работа – выдрессировать нового человека за тот месяц, который Глеб напоследок проведет в полиции. Приказ об увольнении уже подписан, остается доработать летние недели, а дальше настанет отпуск. Который Глеб с удовольствием возьмет как от своих сотрудников, так и от бесконечных обязанностей районного участкового. Теперь другой начальник будет здесь, хватит с него. Но в груди все равно что-то тоскливо ноет. Неплохая ведь служба вышла, можно даже сказать, хорошая. И участок при Глебе преобразился, и даже Некрасов стал лучше справляться со своими обязанностями. Еще буквально несколько лет, и они бы стали передовым управлением. Да вот только Глеб точно не выдержит в полиции дольше обещанного месяца. Тем более, что подарок Борису на близящийся день рождения он уже присмотрел и планирует все отпускные спустить на билеты и симпатичный эко-отель на Урале. Это станет их первой отправной точкой, а дальше – горы, палатки и самые звездные ночи, которые они разделят на двоих. Глеб мечтательно зажмуривается и достает первую коробку из пакета. Быстро собирает ее и выставляет на стол. Все равно его личных вещей не так уж и много. Часть коробок точно будет забита закрытыми делами, которые Некрасов сейчас заканчивает подшивать, а Глеб их вечером отвезет в архив. Больше ни разу на этой работе не задерживаясь дольше положенного. Глеб уже отстрелялся, теперь впрягаться во все переработки будет его заместитель. – Глеб Иванович, – Сережа осторожно заглядывает в кабинет и мнется на пороге. – Мы тут подумали. А вы проводы устраивать будете? Сережа Некрасов на него смотрит самыми невинными глазами. Но Глеб не сомневается: скажи он сейчас Некрасову, что готов отмечать, так тот из ящика стола достанет водку. Проводы, само собой, Глеб устроит. И, возможно, не в участке, а в том же общежитии, где проживает половина его сотрудников. Но до этой пьянки еще надо дожить. А Сереже следует прочитать на будущее лекцию о бытовом пьянстве и вреде распития на рабочем месте.

***

Пакеты из “Икеи” Глеб бодро поднимает прямо в квартиру. И почти что любовно достает все те интерьерные мелочи, которые они с Борисом энергично скупили теперь уже в общую квартиру. Свечи, новая посуда, даже плюшевая акула, которую Глеб взял в самый последний момент уже спонтанно, – все это выкладывается в гостиной, чтобы можно было детально рассмотреть. – Предлагаю сегодня ужин при свечах, – Глеб улыбается и тянется к упаковке. – Разложимся прямо на диване. Можем даже вино открыть. Кажется, оставалась бутылка красного со свадьбы твоей матери. Борис в последнее время является добропорядочным образцом трезвости и отменного поведения. Глеб с какой-то затаенной гордостью воспринимает его успехи. То есть, все-таки, их отношения оказались важнее всех дружеских сабантуев Бориса. То есть, все-таки, и сам Глеб в его жизни играет достаточно весомую роль. – Зажжем обязательно свечи, вернемся к практике бытового нудизма, – мечтательно произносит Глеб, подтягиваясь на диване ближе к Борису. – В какой-то момент забудем и про ужин, и про все наши полезные планы на вечер. Ответа Бориса Глеб не дожидается и мягко поддевает его губы поцелуем, нависая над Борисом на диване. Зачем, действительно, откладывать самую лучшую часть ужина до вечера, если разложиться можно прямо сейчас. Под футболку Бориса Глеб размеренно проникает ладонями, оглаживает его живот и спускается к краю джинс. Но не успевает Глеб ничего порочного сделать, как в гостиную врывается Кипиш, путаясь в одном из пустых пакетов. От Бориса Глеб отвлекается нехотя, поднимает голову и подзывает щенка. Раньше они не могли нормально уединиться, когда в квартире жил Баха, а теперь вынуждены закрываться от Кипиша. Что-то в этом мире вечно. – Видимо, придется сделать перерыв и разобрать оставшиеся пакеты, – смеется Глеб и ласково треплет щенка за ухом. – Надо еще выгулять этого товарища. Давай вместе? А с ужином уже решим в процессе. Всегда ведь можно оформить доставку. Или прогуляться до ближайшего супермаркета и купить что-нибудь готовое. Зато время, которое Глеб проводит с Борисом, не имеет никакой цены. И Глеб согласен совсем не отвлекаться ни на какие бытовые обязанности, лишь бы с Борисом побольше быть рядом. – Борь, – зовет его Глеб, съезжая по спинке дивана. – Спасибо тебе. – За что? – искренне удивляется Борис, вытягиваясь рядом. За уют, который Борис создает интуитивно. За его ежедневную заботу и за все те старания, которые Борис прикладывает по просьбе Глеба. За его самую красивую улыбку. И за согласие на любое предложение Глеба. – Да так, - отмахивается Глеб и обнимает Бориса за плечи. – За тебя. И это самое главное.

***

– Здравствуйте, Борис, – чинно начинает мать Глеба по видеосвязи, когда замечает Бориса в гостиной. Глеб едва скрывает страдальческое выражение на лице. Рано или поздно это, конечно, должно было случиться. И вызывая мать по видеозвонку Глеб был готов к тому, что она станет интересоваться не только местом его жительства, но и соседом. – Добрый день, Анастасия Михайловна, – блистательно здоровается Борис, предупрежденный о звонке и отчестве матери Глеба заранее. О своих чувствах к Борису Глеб хочет сказать родителям лично. Но до этого их явно надо тщательно подготовить, чтобы всем скопом новостей не довести впечатлительных родителей до припадка. Поэтому Глеб пока сообщает, что переезжает на квартиру к другу. С которым особенно сблизился за время службы в полиции. – Какие красивые цветы в горшках на подоконнике, – загорается мать, пока Глеб проводит ей виртуальную экскурсию по квартире. – Золотые руки у того, кто этим занимается. – Это все Боря, – счастливо произносит Глеб, понимая, что скрыть своей симпатии к Борису ему ну никак не удастся. В их случае все и так очевидно. Будь его мать более внимательной, она бы сразу заметила, что в гостиной какие-то их вещи лежат вперемешку, да и комната, которую Глеб пытается презентовать как свою, выглядит пустой и необжитой. Но мать, кажется, очень довольна, что Глеб пытается совладать с минимальной социализацией, и она даже внимательно слушает про новую выставку, на которую Глеб с Борисом вскоре собираются. – Не думал ли ты тоже заняться йогой? – напоследок спрашивает мать, когда Глеб проходит мимо в гостиной, и в кадр вновь попадает Борис около гамака. Глеб лишь качает головой. Идея, конечно, интересная. И как только завершится звонок, Глеб обязательно займется, но не йогой, а Борисом. Который так заманчиво прогибается в спине, исполняя очередную асану. Можно ведь сочетать их активные силовые подходы с мягкой растяжкой. Глеб даже лично займется разработкой подобной программы. – Теперь твоя душа спокойна? – отчитывается Глеб, показывая матери в самую последнюю очередь кухню. – Я не голодаю, Боря обо мне заботится. Холодильник у нас всегда полный, продукты свежие. Боря еще варенье делает. Так что, все у нас замечательно. Мать лишь ненадолго прищуривается, но тут же отвлекается на свои мысли. Вряд ли она может представить, какой характер отношений на самом деле связывает Глеба и Бориса. Но и принять ей этот факт на веру будет не так сложно. В адекватности своих родителей Глеб тоже не сомневается. Им только нужно все правильно объяснить. – Нет, я все равно теперь буду переживать, – выдыхает мать. – Без Бориса ты будешь как без рук, если вы разъедетесь потом. Пропадешь ведь, Глеб. Точно пропадет. Но и без Бориса он оставаться точно не собирается. – Ну, мам, – успокаивающе произносит Глеб, наконец, улыбаясь. – Это когда еще будет. Я от Бори совсем не тороплюсь съезжать. Такого точно никогда не случится. Потому что нужно окончательно выжить из ума, чтобы оставить своего любимого и самого близкого человека. Глеб себя считает вполне здравым. Поэтому и Борис без него в этой жизни ни за что не останется.

***

– Степанида Павловна, вы бы нам хотя бы воды налили, – укоризненно говорит Глеб бабушке и спускается со стремянки. – Налью обязательно, могу и чай сделать, – тут же отзывается находчивая Степанида Павловна. – А вы мне пока еще в коридоре лампочки поменяйте. А то они ой как давно перегорели, я по вечерам в потемках между комнатами хожу. Прибедняется бабушка знатно, Глеб видел ее прыть и не раз. С тех пор, как весь подъезд прознал, не без помощи той же самой Степаниды Павловны, что районный участковый поселился в их подъезде, к Глебу регулярно стали обращаться всякие жительницы дома с бытовыми просьбами. Отказать им сложно, вот Глеб и ходит в свой выходной по квартирам, то меняя бабушкам лампочки, то разбираясь с их мебелью и всякими другими поломками. А Борис ему составляет приятную компанию и увлекает всяких бабушек в разговоры. – Давай ей громкость на телевизоре подкрутим, – почти что умоляюще просит Борис, пока Степанида Павловна грохочет посудой на кухне. – А то как врубит под ночь свои криминальные хроники, так вся лестничная клетка вместе с ней про маньяков в глубинке слушает. Глеб только смеется и отвлекает Бориса от стопки с кроссвордами, притягивая его к себе ближе. Летний воздух лениво просачивается сквозь открытое окно, а гомон со двора обволакивает неповторимой дымкой. Прежде чем Степанида Павловна возвращается, Глеб даже успевает Бориса поцеловать, тягуче проходясь по его губам языком. И стоит раздаться шагам в коридоре, как он бодро подхватывает стремянку и направляется к своему следующему ремонтному пункту. – Вы как у нас поселились, Глеб Иванович, – хвастливо заявляет бабушка, поглядывая в сторону Бориса, – так вот этот товарищ на поправку пошел. Без вас он, конечно, все еще балуется. Охи-вздохи всякие слышно. Но вы на Бориса благотворно влияете. Глеб едва не наворачивается на лестнице, когда слышит про очередные жалобы соседки. Знала бы она, что заявленные “охи-вздохи” происходят в присутствии Глеба исключительно, точно бы не стала сильно возникать. Но ему сейчас приходится поддерживать неловкую беседу и параллельно менять лампочку, чтобы побыстрее к себе вернуться. И отвязаться до следующей недели от всяких общественно полезных занятий. – А вдруг это не я вздыхаю, а Глеб Иванович? – невозмутимо спрашивает Борис, когда выходит в коридор следом за Глебом. – Вы такой вариант не рассматриваете? Бабушка с ответом теряется, а Глеб на стремянке все-таки наворачивается.

***

– Кипиш, лапу! – серьезно разучивает команды Глеб под присмотром Бориса. Тот с собакой уже отлично поладил, проводя с ней большую часть дня. Глеб же к щенку подступается осторожно, подкармливает его дома со стола вопреки предупреждениям Бориса и старается гулять с Кипишем по утрам. А сейчас они все вместе выходят на улицу и старательно погружаются в обучающий процесс. Который у Глеба идет с тугим скрипом и жалобными глазами Кипиша рядом. – Давай еще раз, – командует Борис, наблюдая за успехами Глеба. – Со второго раза он точно поймет, что ты хочешь. Глеб на Бориса поднимает взгляд, полный сомнений, но все равно слушается. И еще несколько раз отдает Кипишу команду, в конце концов довольствуясь скромным результатом. – Еще научится, – обещает Борис, прогуливаясь вдоль специальной площадки для собак. – Ты бы с ним по утрам не просто гулял, а тоже дрессировал. Тогда бы больше был толк. – Если ты мне будешь составлять компанию по утрам, то я только с радостью, - отвечает Глеб. Хоть и знает, что надолго Бориса не хватит. Несколько раз в неделю – это его предел, но Глеб согласен и на это. В конце концов, Борис не просто высыпается в это время. Он собирает Глебу в участок обед и пытается сообразить какой-то завтрак. Как самый лучший в мире человек. В закатном солнце Глеб довольно щурится и осторожно, пока никто не замечает, сжимает ладонь Бориса в своей руке. Сейчас ему кажется, что быть еще счастливее просто невозможно. Не придумали еще таких условий, которые могли бы перекрыть такой день. Зацикленный у них на будничной основе. – Ну что, семья, – как-то торжественно объявляет Глеб и надевает на Кипиша поводок. – Домой? Мне там промокод на роллы пришел. И зарплата, кстати, тоже. Можем себе позволить разгул. Для хорошего вечера повод не нужен. А для хорошей жизни – тем более. Глеб замирает, разглядывая Бориса в оранжевых солнечных лучах, словно впервые его видит. И несмотря ни на что, быстро наклоняется к его лицу, чтобы с губ собрать апельсиновое тепло. – Я люблю тебя, – признается Глеб и вынужденно от Бориса отходит немного назад. – Больше жизни, Борь. Так, как никого другого. И именно так у них будет всегда. Это Глеб определяет точно.

2.

Листья щавеля заваливают весь кухонный стол. Борис, сам же их и притащивший, смотрит с растерянностью. Глеб, явно атаки щавелем просто не ожидавший, — с недоумением. — Я хотел сделать суп со щавелем, — поясняет Борис. — Как моя мама делает. Взял у нее даже рецепт. Она, правда, записала его голосовым в Вотсапе, поэтому сложность квеста повысилась. Тем, что информацию о количестве щавеля мама сообщила где-то к самому концу голосового. Когда Борис уже скупил весь, который нашел у женщин, продающих всякое домашнее около метро. Возможно имело смысл ехать на рынок. Потому что. — Ты бы видел, какие они там измученные сидят, — говорит Борис, поднимая взгляд от щавеля. — Эти женщины. Целый день торчать на одном месте, ждать, когда кто-то соизволит отдать тебе свои сто рублей за пучок щавеля или банку с огурцами. Это ведь кошмар какой-то. — Как и любой официальный малый бизнес, — замечает Глеб. Да это-то понятно. Но Борису их все равно жалко. Потому что пару банок с огурцами он тоже скупает, несмотря на то, что дома ждут заготовки от его матери, с которыми он сам даже помогал. Наверное, не обязательно быть таким сердобольным, да только Борис ничего с собой поделать не может. Он и так с трудом удержался от того, чтобы у еще одной женщины не скупить букетики из ее садовых цветов. Остановило только то, что мертвые цветы в дом тащить — плохая затея. Но рассказывать об этом самой женщине он не стал. Мало ли, для нее продажа этих цветов становится хорошей сезонной прибавкой к пенсии или зарплате. Борис не станет пропагандировать свои идеи, если потенциально они могут обернуться в какие-то неприятности. Так вот щавель. — Я вообще не представляю, что мы с ним будем делать, — признается Борис. Видимо, переходить исключительно на щавелевую диету.

***

— Сервисы, которые перезванивают для подтверждения заказа, должны бы начать эволюционировать, — мрачно резюмирует Бахтияр, глядя на экран своего смартфона. Он выдыхает, в небольшой комнате отдыха, служащей также кухней для сотрудников, откидывается на спинку небольшого дивана, отвечает на звонок. Односложно подтверждает какой-то заказ, пока Борис разливает по чашкам свой излюбленный травяной чай. Разговор оказывается максимально коротким. И Борис не понимает, в чем проблема. — Это ведь несложно, — замечает он. — Тебе, может, — поводит плечами Бахтияр. На телефон он смотрит теперь с явным неодобрением. — Что заказывал хоть? — праздно любопытствует Борис. — Кинотеатр арендовал, — отвечает Баха. Борис замирает. И зависает. В смысле. — Прямо целый? — как-то нелепо спрашивает он. — Небольшой частный кинозал. Просто комната с проектором. Борис прищуривается. Звучит это как-то... Романтично, что ли. Арендовать частный кинозал. Но Бахтияр и романтика в его понимании не связываются вообще. Никак. — А зачем? — продолжает допытываться Борис, внутри которого разгорается настоящее любопытство. — Чтобы ты спросил, — отзывается Баха. — Блять, Борь, я люблю кино. На большом экране. Но не люблю в него ходить. — И что, ты прямо один собираешься в арендованном кинозале сидеть? — уточняет Борис. — Это мое личное дело уже, — отвечает Бахтияр. И с диванчика поднимается. — Я, кстати, в отпуск через пару недель. На твоем месте я бы посмотрел, как там на тебя распределили нагрузку по графику. Борис кивает головой. Сводит он в голове все равно больше ситуацию, чем свой график. Нагрузка-то его не пугает, он в целом свою работу любит. Другое дело, что в голове у него все-таки щелкает. — Илье привет передавай, — бросает Борис, когда Бахтияр уже оказывается у самой двери. И с удовольствием наблюдает за тем, как тот на момент напрягается, но старательно кивает, не меняясь в лице. Улыбается Борис, подбивая концы с концами в голове, почти торжествующе. А затем срочно пишет Глебу "слушай, ты не поверишь, но я тут такое понял". Глеб, конечно, не верит. Но это, в общем-то, не важно. Да и не их уже дело.

***

— Итак, тантрический секс, — Борис садится на постели, сложив по-турецки ноги. И внимательно смотрит на Глеба. — Я давно хотел попробовать, но у меня никогда не было таких партнеров, которым можно было бы доверять. Теперь у него есть Глеб. Которому он не просто доверяет, а даже доверяется. Но тут всплывает совсем другая проблема. — Для тантрического опыта нужно накопить сексуальную энергию, — рассказывает Борис. — То есть, несколько дней абсолютно воздерживаться. От любых, даже минимальных, сексуальных контактов. Пообниматься перед телевизором, глядя что-то не возбуждающее — критический максимум. Проблема прямо совсем глобальная. Потому что Глеба, искусительно подтянутого и привлекательного, хочется откровенно всегда. Не задумываться о том, как Глеб мог бы решительно накрыть его своим телом, а затем выбить все самые протяжные стоны, которые только слышал этот панельный тонкостенный дом, очень сложно. Но Борису кажется, что он готов попробовать. Только кажется, потому что взглядом по Глебу он уже съезжает недвусмысленно. — Так вот, — продолжает Борис, старательно поднимая взгляд к глазам Глеба. — Тантра помогает сблизиться. Я еще несколько асан из тантра-йоги тебе покажу, это поможет нам подготовиться. Для создания правильной обстановки у меня есть вообще все. Особенно — сам Глеб как наиболее важный элемент. Как обстановки, так и практики тантрического секса. — Накануне еще не стоит обжираться, — добавляет Борис. — В теле должна быть легкость, так, по идее, должно быть еще круче. Но вот. Воздержание. Сколько Борис сможет продержаться? А Глеб? В общем. Борис перемещается к Глебу по кровати ближе. Никто же их не торопит, правильно? Всему вообще свое время. Он вот обозначил желание попробовать. Но не обозначил сроки, в которые хотел бы уложиться. Да и укладываться прямо сейчас он хочет исключительно на Глеба, а никак не в сроки. — Думаю, ты не станешь возражать, если подготовку мы отложим, да? — спрашивает Борис. И влекуще улыбается, прежде чем на губах Глеба запечатать поцелуй.

***

Зачем давать хозяину лапу, Кипиш явно не понимает. Вообще. Потому что ложиться и садиться по команде он учится куда быстрее, чем понимает принцип "дай лапу". Но Борис не сдается. Он вообще принимает мужественное решение начать сначала предпринимать все, что от него зависит, а уже потом делать выводы и исходить из них. И если какие-то отдельные команды Кипиш изучает, значит, и к другим он тоже вполне себе способен. Главное — не гаситься. Только, блин, не гаситься. А то он так однажды вплелся в решение начать плести ловцы снов. И так ни одного и не доделал, потому что с первых раз ничего не получилось. Вот как научит Кипиша лапу давать, так, может, и к ловцам снов еще вернется. Они ему точно нужны будут, когда Глеба отправят в какую-нибудь миротворческую миссию. Потому что что-то ему подсказывает, что нормально спать ему никакая ромашка, даже в самых ударных дозах, в такие моменты не поможет. Он ведь изъест всего себя, как от тоски, так и от беспокойства. — Ну Кипиш, ну миленький, ну дай уже лапу, — просит щенка Борис, сидя перед ним на корточках на улице и протягивая к нему руку. Щенок моргает. И вдруг действительно протягивает лапу. Борис замирает, чуть сжимая ее в руке. Затем выпрямляется, чтобы из кармана карго-джинс достать смартфон. — Так, а теперь повтори, пожалуйста, на видео, — просит Борис, снова садясь перед щенком. — Чтобы Глеб это тоже не пропустил. Щенок моргает снова. И больше ничего не делает, под видео явно отказываясь повторять. Борис застывает с напряженной улыбкой. Кажется, дрессура будет охренеть какой долгой.

***

В самый последний рабочий день Глеба, получающийся сокращенным, Борис встречает его около полицейского отделения. Он просто опирается об одно из ограждений, дожидаясь, но не заходя внутрь. Для Глеба, наверное, уходит целая эпоха. Это Борису в целом-то не так сложно расставаться с отделением. Тем более что с Каменским, а заодно и с Некрасовым, он не перестает общаться. Сам Борис особенно ничего не теряет. Наоборот, только оставляет с собой несколько особенно приятных воспоминаний. И Глебу, когда тот выходит из здания участка, широко улыбается. — Будешь скучать по этой работе? — просто спрашивает его Борис, при встрече обнимая. Быстро и коротко, как и полагается на публике, но при этом губами по щеке все равно успевая мазнуть. — По отдельным ее моментам, — усмехается Глеб. По отдельным и Борис, пожалуй, скучать будет. Вместе с Глебом он направляется прогулочным шагом в сторону дома, понимая, что этот маршрут еще вряд ли в ближайшее время повторит, даже просто прогуливаясь. Но ведь есть и другие маршруты. И будут еще. — Знаешь что? — Борис мимолетно поворачивается к Глебу. — Что? — спрашивает он. — То, что ты из полиции ушел, вообще ничего не значит, — заявляет Борис. — Потому что ты все равно останешься моим участковым. Ну и всего подъезда еще, конечно, тоже. Но самое-то главное, что он останется просто его.