Участковый по вызову

Ранним утром, просыпаясь раньше Глеба, Борис приподнимается на локте, чтобы банально его рассмотреть. Так, словно видит впервые. Или, наоборот, пытается впитать в себя каждую его черту, чтобы ни за что не забыть. Глеб слишком легко и быстро становится неизменным элементом в его жизни. Настолько неизменным, что Борису и просыпаться без него не нравится. Утро без Глеба — пробуждение на ветер. Борис оборачивается на прикроватный будильник. По электронному табло видит, что подрываться куда-то настолько рано не обязательно. Поэтому он просто ближе придвигается к Глебу, перекидывает руку через него, обнимая, прикрывает глаза. Куда-то сонно целует, наслаждаясь моментами близости перед теми часами, когда все-таки придется подниматься и разбегаться в стороны по работам. — Я люблю тебя очень, — шепчет Борис. И поддержит, конечно, в любом командировочном решении. Не то чтобы очень искренне и от всей души, но поддержит. Потому что потерять его насовсем, буквально вставляя палки в колеса развитию, амбициям и, в целом, собственным желаниям Глеба, Борис точно не может. Придется просто как-то справляться.

***

На протяжно скулящего щенка в подъезде Борис смотрит со смесью недоумения и жалости к животному. Того оставляют в коробке, наполненной тряпками, около батареи. Еще и с пачкой дешевого собачьего корма рядом. Сердобольно, ничего не скажешь, да только все равно на верную смерть. Глаза у щенка большие и грустные. Никакой явной породы на морде не выражается. Скорее всего и вовсе щенок уличной собаки, которого кто-то решил хотя бы попытаться спасти, перенеся в подъезд. Борис, которому раньше мать просто не давала тащить в дом всех животных, которых он только встречал по дороге, колеблется. Щенок скулит. Пакет с покупками Борис отставляет в сторону. И перед коробкой со щенком садится на корточки. Протягивает к животному руку, проводит ладонью по шерсти. Скулеж немного успокаивается. Сдается Борис, в общем-то, очень быстро. Практически без боя. И, поднимаясь на свой этаж, думает, что собаку, вообще-то, можно и попробовать куда-то пристроить. Или не пробовать, а оставить, он ведь все равно планировал обзаводиться собственной живностью. Вот сейчас покормит, отмоет, осмотрит. А там уже и Глеб придет домой со смены. Можно будет совместное решение принять, они ведь все-таки действительно вместе живут. В общем, на деле решение Борис принимает самостоятельно и мгновенно. — У нас в доме появился новый мужчина, — заявляет он Глебу, когда встречает его вечером. — Надеюсь, ты не будешь возражать. И, прежде чем тот успевает что-то себе придумать, манит его за собой в комнату, чтобы показать щенка. Которому еще только предстоит придумать кличку.

***

Строго говоря, своих животных у Бориса никогда не было. Только мамины коты. Ему же не заводили и морской свинки. И это несмотря на всю любовь к природе, а впоследствии и выбор профессии. Как-то так получалось, что сапожником он выходил без сапог — ветеринаром без домашних животных. Нет, у Бахтияра тоже никаких нет, но у него частный случай — по съемным квартирам не так просто их заводить. Вот был бы у Бахи какой-то пес, разве получилось бы его сселить в пустующую квартиру с реально хорошим ремонтом? Маловероятно. Богдану, впрочем, тоже никого не заводили. Брат, однако, и не стремился. Щенок же, которому Борис стремительно покупает как ошейник с поводком, так и кучу всякой другой мелочи (привычно оставаясь до ближайшей зарплаты на мели), становится его первым личным питомцем. И это совершенно изумительно перекликается также с тем, что в квартире заводится его первый действительно серьезный парень. Борису кажется, что эти два момента обязательно стоит связать. — Я думаю назвать его Кипеловым, — заявляет Борис, выводя вместе с Глебом под вечер щенка на прогулку. — Ну, ты понимаешь, да? Потому что в день их первой встречи какие-то материны треки “Арии” и стали для них саундтреком. Борису такая кличка кажется ужасно подходящей. Пускай и странно будет подзывать щенка на улице, если спускать его с поводка. Но это, в общем-то, ничего. Люди и более странными именами называют своих животных. Уж Борис-то знает. Для него просто чертовски важна вся эта символика. Она ведь явно и ему, и Глебу обязательно принесет удачу. А его самого наличие собаки, может, даже спасет от блядского одиночества, когда Глебу придется уезжать в эти свои командировки.

***

— Я заказал “Манчкин” в интернет-магазине, — говорит Борис, заваливаясь в кальянную к Богдану. — Вот ходил забирать набор. Под самое ее открытие, чтобы ни в коем случае не задерживаться на лишнее время. А то ведь обязательно зацепится с каким-нибудь знакомым. Там уже в итоге все — пиши пропало. Опять будет целая эпопея. А Борису нельзя. Ему еще собаку выгуливать. — Приходите с Лешей к нам как-нибудь поиграть? — предлагает Борис брату. — Я тут подумал начать практиковать вот такие вечера. Не выбираться куда-то, а оставаться дома, собирать компании, мирно проводить время. Не пьянствовать, короче. Не попадать в чужие отделения. Не дебоширить. А мирно играть в “Манчкин”. Потом, когда надоест, еще во что-то. Так однажды и до ДНД, возможно, дойти получится. Борис видел в интернет-магазинах охрененно красивые дайсы из натуральных камней. Еще можно посиделки с Таро устраивать. Или еще с чем-нибудь таким. Хотя, на Таро, наверное, лучше звать девчонок. Вот на это Богдан точно не согласится. Впрочем, по выражению его лица быстро становится понятно, что его и перспектива “Манчкина” не устраивает. — Мне надо говорить, что я обязательно спрошу Лешу и мы дадим тебе знать? — спрашивает он. — Или ты уже понимаешь, что мы не придем? Да ясно, блин, да понятно. Борис тяжело вздыхает. Можно было и не напрягаться, а смело исключать Богдана из любых вообще ивентов. Борис, впрочем, не обижается. Ему, все-таки, некогда. Собаку ведь еще выгуливать.

***

— По лунному календарю рассаду уже в открытый грунт пора высаживать, — Степанида Павловна на Бориса, сидя с ним рядом на лавке у подъезда, смотрит как на дурачка. — А ты только семена проращивать собрался. У него с собой — несколько упаковок семян, с которыми он собирается экспериментировать на балконе. И, прогуливаясь с Кипеловым, которого Глеб в итоге начинает называть Кипишем, Борис решает, что совета по высадке нужно спрашивать у экспертов. В качестве экспертной бригады как раз выступают Степанида Павловна и еще пара старушек с первого этажа, сидящие на лавочке при хорошей погоде. — Так у меня нет открытого грунта, — говорит Борис. — То есть, он есть, но это… Я на балконе собирался растить. — Молодежь эта, — покачивает головой с явным неодобрением одна из старушек. — Чего ж ты на балконе у себя навыращиваешь? Фиалки только какие. — А фиалки у меня и так растут, — говорит Борис. — И не на балконе. Между прочим, парень подарил. На этом Борис внимание не акцентирует, правда, пускай и понимает, что о его личной жизни осведомлен вообще весь подъезд. Но ему сейчас старушки нужны для огородных советов, а не для осуждения его личной жизни. — Так, значит, лунный календарь, — возвращается Борис к изначальному обсуждению. — Лунный календарь, да, — кивает Степанида Павловна. — Ты заходи, у меня есть лишний журнал с календарем на этот год. Да он в интернете посмотреть может, вообще-то. — Обязательно зайду, — говорит Борис. — Благоприятно — до середины июня высаживать, максимум, — говорит Степанида Павловна. — А это ж еще прорастить надо. Можно и семена в грунт, да не пойми как они у тебя взойдут. — Прикормку какую-нибудь посоветуете для проращивания? — спрашивает Борис. — Подкормку, — поправляют его. — Аммиак, значит, селитра… Кипиш, почти заснувший уже около лавочки, подскакивает на лапы. Начинает вилять хвостом. Борис, отвлекаясь от разговоров про помидоры, поворачивает голову в ту же сторону, что и пес. И расплывается в улыбке, завидев приближающегося Глеба, нагруженного пакетами с продуктами. — Ой, кстати, Глеб Иванович, — начинает тут же суетиться Степанида Павловна. — Как, все-таки, хорошо, что вы у нас тут поселились. Алкаши-то с третьего этажа опять… Так еще и самогонку гнать начали. Мало того, что чадит на весь подъезд, так еще и другие алкаши со всего району к ним… Предпринять что-то надо. — Предпримем, гражданка, — с самым серьезным выражением лица кивает Глеб. — Ужин только приготовим сначала. А там обязательно предпримем. Борис поднимается со скамейки, перехватывает удобнее поводок Кипиша. — Ну не на службе человек, Степанида Пална, — говорит Борис укоряюще. — По установленной форме заявление напишите. Мы к вам лично даже Сережу Некрасова пришлем, чтобы он забрал, никуда ходить не придется. И к нам, в том числе. Человека, который не на службе, Борису самому хочется поскорее уже перехватить. Как с планами на ужин, так и с чуть менее прозаичными. А про лунный календарь он информацию всю сам найдет. И сам же решит, когда ему что высаживать. Ладно, может, и не совсем сам. Может, расклад на Таро сделает на тему. Лунному календарю-то, конечно, явно есть смысл доверять. Но любимой колоде, которую не так чтобы часто вообще достает, он верит всяко больше. Вот только все помидоры теряют всякое значение, когда за ними закрывается дверь квартиры. Кипиш, спущенный с поводка, срывается в комнату, не давая себя перехватить и направить в ванную для того, чтобы помыть ему лапы. Борис срывается тоже — на самые глубокие поцелуи с порога.

***

Борис зажимает между губ сигарету и на балконе разворачивается спиной к перилам, чтобы локтями опереться о них. И сквозь стекла балконной двери и окна в свое удовольствие наблюдает за Глебом. Сам он на плечи накидывает только халат, чтобы не продуло на балконе. В пределах помещения же упорно одежду игнорирует в рамках бытового нудизма. Как и было им запланировано. Наблюдать в рамках бытового нудизма за Глебом ему, однако, куда гораздо интереснее. Глеб задает для него стандарты совершенства. И Борис все еще окончательно не может поверить в то, что этот совершенный человек — и сексуальный, и заботливый — достается ему, без лишних подвохов и подводных камней. Но он счастлив на протяжении каждого дня, проведенного вместе. Он лениво затягивается, прищуривается. По телу разливается приятная расслабленность, дополняющаяся сигаретой, но в основном приходящая после секса. А на душе поселяется настоящий покой. И под этим покоем Борис уверяется в том, что они справятся со всем, на самом-то деле. Потому что точно останутся вместе. И навсегда.