Помоги мне.

Тома был в спешке. Ранее это состояние было весьма обычным для него: энергичный и активный стиль жизни не дарил и капли утомления. Но теперь, перед его праздником он чувствовал волнение. Казалось бы, каждый год он устраивал грандиозный праздник: снимал загородный домик с бассейном, звал друзей, да угощал чем-нибудь экзотическим и вкусным. Однако в этом году его сердце просило о неком умиротворение. Хотя слово «умиротворение» никогда и не слетало с уст парня. Он хотел позвать несколько близких друзей и тетушку, которая точно могла бы уговорить начальницу прийти на праздник Томы. Пожалуй, это был бы лучший подарок от Яэ. Конечно, Тома уже несколько дней не видел женщину, что смогла влезть так бесцеремонно в душу, даря желание быть более спокойным. Хотя, учитывая всплеск страсти и гормонов, что волною разносился рядом с ней, это было довольно тяжело. Но он был готов на многое лишь бы заставить ее согласиться на приглашение. В то время пока Тома был в беспамятстве и раздумьях, Аяка скучала. Грудь щемило только от одной мысли, что это не был временный больничный, который взял помощник, а уже можно считать его отсутствие желанием уволиться. И что же, позволить так просто уйти человеку, который подарил хоть какие-то чувства? Или же эти чувства лишь резкий и внезапный порыв, не стоящий и малейшего волнения? Впрочем, это было не столь важно. Все мысли отходили на задний план, в попытке занять себя работой.

***

С самого начала дня Тома непрерывно готовился к вечеру. Мириады сообщений и звонков словно сыпались на голову парня, пока тот пытался сосредоточиться. Конечно, небольшой столик в приличном ресторане был заказан еще заранее, а близкие друзья приглашены и предупреждены, что придет на праздник девушка, что вскружила голову имениннику. Точнее, «если» придет. Тома так и не решался позвонить Яэ, почему-то странно опасаясь, что та будет смеяться над ним, хотя те чувства, что лежат печатью на сердце, настолько серьёзны, что не достойны насмешек. Но собираясь с силами сделав звонок, его опередила сама Яэ Мико: — Привет, племянничек! С днем рождения, безалаберный ты мой! — после чего посыпались разные пожелания, даже самые безумные. — Спасибо, тётушка… Слушай, тут такой разговор… — Надеюсь, что это насчет подарка? А-то я до сих пор не понимаю, что тебе такого не от мира сего подарить. — Да! Точно в цель. Твоим подарком будет то, если ты каким-то боком приведёшь Аяку на мое день рождения, конечно, ты должна быть вместе с ней. Я уже заказал столик в ресторане, от тебя требуется только это, — немного неуверенно, но все же держась в голосе, он выдвинул требования, зажмурив глаза, в ожидании ответа. — Какие страсти… Ну, хорошо, я ее приведу. Можешь написать детали в сообщении. До встречи. После того, как Яэ сбросила звонок, Тома наконец смог спокойно вздохнуть, будто до этого не его неприятно кололи иголками, а теперь резко прекратили. «Значит, Аяка точно придёт, раз тётя пообещала!» — радостно подумал он, чувствуя как эйфория буквально топит его в своем омуте.

***

«Воскресенье» — как много в этом звуке. Аяка наконец-таки могла провести этот день в спокойствие, распив любимое вино и понежиться в ванне. И, безусловно, даже не думая о помощнике. Нет, он не сможет испортить этот день, даже если он постоянно является в мыслях. Пока ванна заполнялась горячей водой, Аяка открывала первую бутылку. В такие моменты она чувствовала настоящее счастье, про себя улыбаясь, словно чеширский кот. Звонок в дверь разрушил всю иллюзию счастья. Даже не так. Просто-напросто убил, выстрелив в висок на полное поражение. Нехотя, но почувствовав где-то внутри себя, что это, наверное, важно и необходимо, она пошла открывать дверь. — О-о, а я вижу ты не готова, — начала Яэ Мико, увидев, что на девушке лишь белый махровый халат, бесцеремонно входя в квартиру. — а здесь ничего не изменилось с моего последнего прихода. — Что за хамство? Что тебе нужно? — задала вопрос Аяка, пытаясь контролировать свою внутреннюю злобу. Да нет же! Не может такого быть, что выходной, кажется, испорчен! — А ты и не в курсе, какой сегодня день… Весьма печально, но поправимо! — проходя уже в смежную с гостиной кухню, садясь на кухонный стол, сказала Яэ. — Что сегодня за день? — не понимая, спросила Камисато. — У твоего самого лучшего работника день рождения, дурочка! — в мыслях у Аяки сразу появился Тома, которого она так тщетно пыталась оттуда выгнать. — И что ты мне предлагаешь? — Поехать со мной в ресторан, праздновать и отдаться грехам! — Он меня даже не приглашал. — Пригласил, но через меня. Не знаю, что между вами, но это интересно. Так что, собирайся. — Нет, спасибо, — как-то обиженно произнесла девушка. — Неправильный ответ. Правильнее сказать: «Да, спасибо, я сейчас начну собираться, моя невероятная подруга Яэ». — Прошу, прекрати. Я не хочу никуда ехать, тем более к нему. — Знаешь… Хочу рассказать тебе кое-что о Томе, — немного устало вздохнула Яэ Мико. — ты наверняка думаешь, что он плохой вариант для тебя. Конечно, увидев все его проделки, иначе думать сложно, но он не такой ужасный и несносный, кем пытается показаться. Совсем нет. На деле, он пытается за всем этим скрыть свои чувства и недостатки. Ведь если человека не воспринимать всерьёз, то и критиковать становится бессмысленно. Именно этим он и руководствуется. Но сегодня, услышав как он нервничает, прося меня о том, чтобы я привела тебя, я заметила, что он впервые в жизни серьезно относится к кому-то, боясь обидеть или потерять. Попробуй дать ему шанс, пойди навстречу и он не разочарует, — сказала она, опасаясь, что та холодная сторона Аяки сыграет в ней больше, чем желание быть просто счастливой. Но взгляд девушки был наполнен грустью и пониманием ситуации, что давало мизерную возможность на то, что слова Яэ Мико произвели впечатление. — Я буду ждать в машине полчаса, а потом уеду либо с тобой, либо без тебя, — кинула она перед тем как уйти. Неведомая печаль посетила Аяку, все больше давя на итак иссохшиеся нервы от этой связи. Опять ее разрывало два совершенно разных чувства. И следовать она решила самому глупому, по ее мнению, варианту. Даже несмотря на все логичные и сухие доводы, факты. Она начала быстро собираться, но пелена перед глазами, заставляла волноваться. Но скорее волнение было больше из-за того, что она хотела выглядеть красиво, хотя ей было дано всего тридцать минут. Надев черное платье с пышными руками, что подчеркивало ее талию. Нанеся быстрый и легкий макияж, дабы украсить глаза, она взяла черный клатч и вышла из дома. К счастью, она успела. Машина Яэ стояла и верно ждала Аяку вместе с ее хозяйкой. — Как же я рада, что ты послушала меня, — сказала она, когда Камисато села на переднее сиденье. — Надеюсь, что это не обернётся против меня. — Главное не дойти до той самой кондиции, когда ты способна перепутать Тому с уборщиком, — ухмыльнулась девушка, заведя машину и выезжая из двора.

***

Тому пригласил всего пару друзей: Итто и Итера. Оба являлись очень близки по духу, а также единственные, кого можно было терпеть каждый день. — Парни, прошу, не ударьте в грязь лицом, Аяка с Яэ будут здесь с минуты на минуту, — начал Тома, провожая друзей до их уединенного зарезервированного столика. — Конечно, мы постараемся. Тем более интересно, чем она так тебя зацепила, — отозвался Итто. — Зная всех его бывших… Надеюсь, что она хотя бы не помешана на жуках и не ест лапшу носом! — сказал Итер, вспоминая это зрелище. — О боже, только ни слова о бывших! — попросил Тома. Вдруг он почувствовал как завибрировал в кармане телефон, там было сообщение от Яэ: «Через пару минут будем». Сердце приятно сжало от осознания, что объект его обожания совсем близко. К тому же было весьма интересное узнать, каким же образом тётушка подписала неподкупную Аяку на данное мероприятие. Выйдя на крыльцо ресторана, он заметил как темно-синяя иномарка Яэ Мико подъезжает ко входу. Парень еле мог сдержать улыбку, посему отдался полностью в руки радости. — Здравствуйте, уважаемые гости, хочу сказать спасибо за то, что пришли, — сказал Тома, когда девушки наконец вышли из машины. Взгляд сразу направился на Аяку, которой чересчур слишком шел ее наряд. — Привет, Тома, — как-то холодно произнесла директриса, пока в сердце разгорелся самый настоящий пожар. — С днем рождения тебя, — смогла она выдавить немного неестественную полуулыбку, чувствуя как из-за смущения при виде парня краснело лицо. — Спасибо, госпожа Камисато. Пройдемте к столу. Зайдя вновь в ресторан, девушка нервно теребила в руках клатч, а парень так часто переводил дыхание, смотря то на начальницу, то куда-то вдаль. Яэ не могла не улыбнуться, видя эту невинную парочку, которые будто бы никогда в жизни не влюблялись. — Вау! — сказали в унисон друзья Томы, увидев двух очаровательных дам. — Привет, мальчики, — игриво произнесла Мико, видя как на нее глазеют в приятном изумление, она подсела поближе к ним. — А, кстати, госпожа Камисато, это мои близкие друзья, — решил он представить их. — Это Итер, а это Итто, — указывая жестом одной руки на парней, сказал он. — Приятно познакомиться, я Аяка, можете обращаться ко мне по имени, — смогла наконец издать хоть какой-то звук через барьер стеснения директриса. — Завидуй, Тома, даже нам можно Аяку звать просто Аякой, — ухмыльнулся Итто. — Думаю, имениннику, конечно, вне работы можно тоже меня так называть, — сказала Камисато, присаживаясь за стол. По итогу, Тома сел во главе стола, будучи виновником торжества, по правую руку сидел Итер с Яэ Мико, а по левую Аяка и Итто. Ему было весьма приятно, что девушка мало того, что разрешила общаться сегодня без формальностей, так еще и села столь близко к нему. Счастье цунами разливалось по всему телу Томы. Принесли первые блюда и, соответственно, были залиты первые бокалы шампанского для дам, а для истинных джентльменов коньяк. К счастью, эта компания была обделена неловкостью, даже несмотря на то, что Аяка была смущена в начале, потом она смогла вставлять пару неплохих шуток в разговор. В общем, вечер проходил весьма удачно, хотя Тома боялся, что Аяка будет только молчать, пока его друзья говорили глупости. Но видя, как она улыбается, и что даже смогла найти общий язык с парнями, он понимал, что надежда есть. Допив первые бутылки, Итто предложил нестандартную игру, дабы поздравить именинника. Каждый должен рассказать, любую историю, связанную с Томой, в конце сделав некий вывод в виде поздравления. Яэ Мико рассказала о нем в детстве, когда тот расковырял несчастный экзотический цветок, убрал из горшка землю, дабы туда залезть, а позже танцевал там, будучи полностью измазанным в грязи, пожелав, чтобы он был всегда таким же креативным и изобретательным. Итер рассказал о том, как Тома помогал ему добиться внимания одной девочки из класса, которая сказала, что встречается только с «крутыми». После чего они украли дорогой виски из бара отца Итера и пошли пить и курить около ее дома, в черных солнцезащитных очках, называя себя байкерами, имея только велосипеды. И пожелал, чтобы он всегда оставался таким отзывчивым и смелым. Итто удивил историей, которую даже сам Тома не помнил. Хотя это было вполне ожидаемо, учитывая что вся история была совершена во время сильного алкогольного опьянения. Но в итоге Итто пожелал ему крепкого здоровья, зная, что после таких передряг хуже всего на следующее утро только Томе. И вдруг, после таких весёлых историй от каждого из приглашённых, очередь дошла до Аяки. Она перебирала в голове, какой момент рассказать, но на ум пришёл только их последний разговор в кабинете. — Извините, думаю, это слишком личное… Не могу рассказать, — опустила взор на пол Аяка, боясь посмотреть в первую очередь на Тому. — Но хочу сказать… Будь всегда таким же честным и искренним, — все же собрав где-то глубоко в себе остатки храбрости, произнесла это, смотря прямо в глаза помощника, будто напоминая, что она имеет в виду. — Выпьем же за это! — воскликнул Итто, помогая этой парочке выйти из транса глаз. Пока все новые и новые истории лились из уст друзей, Аяка находилась в себе. Она не знала, что дальше делать, а сил на общение будто и не бывало никогда. Она решительно вышла из-за стола и направилась в уборную, надеясь там отдышаться полной грудью и успокоиться. Зайдя в одиночный туалет, она первым делом умылась, предполагая, что это ей поможет унять столько мыслей и эмоций, что бушевали внутри нее. Однако даже это не помогало. Наверное, уже ничего не поможет во время осознания того, что она влюбилась бесповоротно. Да, именно так. Нежелание принимать это, не означало, что сердце не будет так сильно биться рядом с этим парнем, а тело не будет жаждать хоть какого-нибудь прикосновения, пока щеки неестественно краснеют. Пока она была в этих размышлениях, Аяка и не подумала о том, что стоило бы закрыть кабинку. Однако вспомнить об этом заставил Тома, что внезапно ворвался в помещение. Камисато обернулась на звук, когда увидела его в проходе, после чего замерла, словно мелкое животное в ожидание нападения хищника. Он быстрым движением разорвал между ними расстояние, положив одну руку на плечо девушки, а другую на щеку, большим пальцем поглаживая ее: — Я так скучал, — нежно прошептал Тома, медленно приближаясь к устам Аяки, в нерешительности сделав последний шаг к достижению цели. Но, к его счастью, это сделала директриса. Точнее не она, а скорее некий рефлекс и необузданное желание, что своей пылкостью переросло в поцелуй, такой чувственный. Оба вкладывали то, что не могли сказать, будто инерцией тела понимая увлечение, передавая его сигналом в мозг. Однако через пару десятков секунд, что казались больше ничтожными мгновениями, прекратил поцелуй Тома. — Я по уши в тебя влюблён, — все продолжал шептать Тома. Эти слова для него значали, наверное, намного больше, чем для Аяки, но та еле могла сдержать слёзы. — я почти уверен, что у нас получится что-то, даже если это не перерастёт во что-то большее… Я готов попробовать, я готов бороться со всем миром, если ты будешь рядом, — в его глазах была самая настоящая искра, в которую нельзя было не поверить, и, в отличие от Аяки, он не смог сдержать слезу, что потекла по щеке. — Я… не могу так, — убирая руки парня, сказала Аяка, — пойми, мне нужно побольше времени. Мне тяжело, только от одной мысли об этом… — Если честно, мне тоже, но быть с тобой рядом, целовать, да даже просто говорить, стоит того. Но если ты считаешь, что нам нужно время, я готов и ждать. — Спасибо тебе, — провела рукой по щеке парня, убирая горячие слёзы и как-то по-доброму улыбнувшись ему, она ушла прочь.