Помоги мне.

Все шло своим чередом, который был ранее так надоедлив Аяке. Дом — работа и по кругу, и так далее. Однажды она задумывалась, что пора бы, что-то менять в жизни. Да хоть бегать по утрам, говорят, что это придаёт энергию и бодрость. Однако изменения пришли сами по себе, конечно, в качестве сюрприза, которые Аяка и не очень-то любила. Но хотя бы бегать себя не заставила раньше времени. Тома дарил ту улыбку, которой так не хватало. Показал такую ответственность на работе, что, казалось, это совершенно не тот парень, что однажды ездил на самокате по офису. Нет. Его подменили! Взгляды украдкой, единичные и случайные касания — то, что делало связь еще более желанной. Сердце трепетало, будто бы крылья вырастали за спиной. И этот, казалось бы, опасный полёт она хотела разделить только с ним. Он не переходил на личности, не пытался пересечь черту. Простые разговоры, не обязующие ни к чему, понимающий взгляд, добрая улыбка. Она понимала, что ему этого, наверное, мало. Ей тоже. И сегодня она хотела дать ему больше свободы в действиях. И даже солнце ее более так не раздражало. Совсем нет — наоборот напоминало о лучезарном парне. Она зачем-то перебирала иногда свои чувства в далёких связях с мужчинами в прошлом. И ни один из них не был способен так шутить, как Тома, ни один не был способен понять, особенно без слов, как тот человек, который, казалось бы, совсем далёк от ее нынешнего восприятия мира. Уже заходя в свой кабинет, она увидела кофе и букет полевых ромашек в газете. Было немного неаккуратно, поэтому она подумала о том, что Тома самолично их собрал и уложил в газету, но от этого на душе стало только теплее. Сев за свое рабочее место, постучался как раз и сам парень. — Утречка, госпожа Камисато! — Доброе утро, — Аяка робко улыбнулась. — присядь, пожалуйста. Тома сел, уже хотев спросить, как настроение у директрисы, последняя его опередила: — Слушай… Я хотела поговорить кое о чем. — Это что-то плохое? — Думаю, нет, — тяжело вздохнув, она чувствовала, как ладони неприятно потеют от волнения. — я хочу с тобой поужинать сегодня после работы. Встретиться в неформальной обстановке, без «госпожи» и «вы». Глаза парня заискрились от радости, а тело по инерции, что ударило дофамином в голову, чуть не подлетело в самый вверх. Но он постарался сдержаться, лишь выдав: — Конечно! Я очень рад!

***

18:00. По своему прошлому обычаю, Аяка всегда задерживалась до девяти или даже десяти часов вечера. Но впервые в жизни она не была зациклена на работе. Единственное, что она уже до конца хотела допечатать последнюю страницу в документации и сразу отправить брату, о чем был осведомлён Тома, ожидающий Аяку в своей машине. — Здравствуй, — в кабинет без стука зашёл мужчина, после чего, как ни в чем не бывало, сел под грозный взгляд Камисато. — Я сейчас закончу и сразу тебе отправлю, — сказала она, сразу уставив взгляд в компьютер, пытаясь не отвлекаться на директора. — А прошлые отчёты? Где же они, Аяка? — наигранно-недоуменно вопрошал Аято. — Я скидываю все документы тебе на почту, ко мне претензий не может быть. Мужчина так сладко для самого себя расхохотался, раздаваясь, казалось, по кабинету эхом: — там ничего нет, скажи, что ты шутишь! — Аято, я не собираюсь… — А я не собираюсь терпеть служебные романы! — перебил ее брат, вскакивая со своего места и хлопая ладонью по столу. — Ты думаешь я не вижу? Да о вас весь офис болтает! Все же знают, что попал он сюда, только из-за того, что оказался у тебя под каблуком, а директриса — страшная нимфоманка, не может отпустить своего иждивенца даже на работе! — его лицо в миг покраснело, его руки, неосознанно для него, сжимались в кулаки. Вдруг, особенно внезапно для Аято, что столь привык за эти долгие годы срываться на сестре, последняя вскочила после выслушанных оскорбительных фраз: — Да, служебные романы — не самое лучшее, что я могу себе позволить. Но политикой кампании никак не запрещены, а тем более эти чувства никак не поощряются за счет фирмы, он никак не выделяется мной среди остальных. Он выполняет свои обязанности прекрасно. Поэтому покричи в другом месте, а мне пора на свидание — это уж точно никак не запрещено! Аято застыл в неком испуге. Девушка впервые в жизни себе позволила такое обращение с ним, что проникло в самую его глубь. Нет, да это же не его маленькая сестрёнка. Как она посмела? Аяка стремглав побежала на выход из офиса, чувствуя некое напряжение за последствия данного поступка, она также и чувствовала удовлетворение. Впервые в жизни противостояла ему, чего не могла сделать ранее. — Наконец! Госпожа Камисато! — обрадованно начал парень, когда директриса села в машину на переднее сиденье. — Прости, — бегло извинилась она, пытаясь отдышаться. — и во-первых, теперь на ты, а во-вторых… — девушка почти мимолётно чмокнула парня в щеку, чувствуя себя в этот момент самой настоящей школьницей, которая вообще впервые целовала кого-то.

***

Это было любимое кафе Томы, в которое они поехали по просьбе Аяки, после того, как первый рассказывал, что прогуливал там пары еще во время учёбы в институте. Оно не обладало каким-то статусом и обилием дорогих блюд. Зато там делали прекрасные десерты, по рассказам самого парня, к тому же там было уединённо. Заняв самый крайний столик и сделав заказ, они выглядели немного растерянно, однако пытались собраться. — Знаешь, я давно хотела кое-что спросить, — вдруг начала Аяка, после того как получила некое безмолвное согласие на это, продолжила: — за 6 лет дружбы с Яэ она никогда не упоминала о сестре, тем более о тебе. Почему так? — Ну, у них очень напряжённые отношения с моими родителями. Просто мои отец и мать очень строгие, совершенно не похожи на свободолюбивую Мико. А я… Может быть потому, что когда вы только познакомились, я в основном прогуливал с друзьями учёбу, да пытался поменьше контактировать со всеми родственниками. — И из-за чего же? — Я сам не понимаю, если честно. Как минимум не стоило тогда полностью отворачиваться от тётушки, но она мне все равно помогла, как минимум, из-за неё мы и познакомились, чему я так счастлив, — Тома положил свою ладонь, на кисть Аяки, ласково поглаживая и чуть сжимая. — А родители… Что с ними не так? — резко задала вопрос Камисато, ее давно волновал этот вопрос. Тома резко изменился в лице, убирая руку. Он знал, что этот вопрос все-таки прозвучит когда-нибудь из ее уст. — Понимаешь… Отца попросту никогда не было рядом. А мать была… Она просила от меня лишь банального: отличных оценок. А я не мог запоминать каждое слово, написанное в учебнике. Я хорошо разбирался лишь в математике, но гуманитарные предметы доставались тяжело. А потом начались бесконечные ссоры с матерью, ведь я перестал стараться в школе только ради ее внимания. Я стал делать то, что мне нравилось. И боже, а ты ведь поначалу мне ее напоминала. Правда, я боялся, что это лишь какая-то дурная привязанность, которая возникла в результате этой глупой детской травмы. Но теперь я понимаю, ты не такая. Ты лучшее за всю мою жизнь, — он грустно улыбался, пока его глаза сверкали от первых выступавших слез. Аяка давно понимала, что за этим кроется грустная история, но даже и не размышляла о том, какую реакцию она будет проявлять после того, как узнает: — я рада, что ты мне рассказал. Теперь я понимаю, что мы намного ближе, чем я думала. Ведь ты казался таким беспечным и инфантильным, если уж прямо говорить. Но я знаю, каково это. И я даже завидую тебе. — Почему же? — Ты смог сбежать из этого ада. А я все еще нет. — Я помогу тебе. Я всегда рядом. Не буду и не хочу тебя обманывать, — Тома притянул и поцеловал тыльную сторону ладони девушки, смотря ей прямо в глаза. Вдруг принесли напитки: молочные коктейли, что заказал парень: — вот это красота! Давай не будем о грустном, лучше расскажи про свои похождения с Мико, — резко перевёл тему Тома.